Разве пояс всегда выделяет талию?! ( Faded Chapter 6 )
Глава 35Разве пояс всегда выделяет талию?! ( Faded Chapter 6 )
Она пододвинула к ней кружку
— Так что пей! хм!
Маринетта не сразу ответила. Её глаза всё ещё были полны тревоги, но голос Альты звучал иначе — не властно, а как-то по-человечески, близко. Она посмотрела на кружку, будто в ней могла скрываться чья-то тайна.
— Одна вера... — повторила она тихо, — Одна вера уже спасла одну ведьму… Сожгли дотла...
Она осторожно взяла кружку. Руки у неё были тонкие, с засохшими следами уколов от спиц. Она поднесла её к лицу, вдохнула запах. Что-то горькое… может, шалфей. Может, что-то хуже. И всё же она отпила. Маленький глоток.
— Лучше, чем ничего... — пробормотала Маринетта, отводя глаза. — Но знаешь, матушка... иногда я думаю... может, та ведьма была не безумна? Может... она просто видела больше нас?...
Альта чуть наклонилась к ней, почти незаметно поправив выбившуюся прядь волос.— Возможно... — ответила она сдержанно. — Но если она видела больше... зачем же тогда кричала, когда пламя коснулось её кожи?
Маринетта усмехнулась — горько, надрывно, в её голосе сквозил и сарказм, и боль.— Может... потому что была жива? Сильнее, чем мы все вместе взятые? Вот и кричала громче... Она же человек, и ей тоже может быть больно...
Они обе замолкли. За окном прошёл караул с фонарями. Свет качнулся на стене.— Всё равно, Марин, не метайся так при людях... Не выдавай смятения, — напутствовала Альта.
— Вера — это всё, что у нас есть... и наш...
Маринетта ждала окончания фразы и всё же добавила:
— ...и наш праведный путь к воле Божьей... Я знаю... знаю...
Альта по-доброму улыбнулась.— Вот и хорошо! Скоро будешь такой же, как и я! — она встала и покружилась, словно давно не позволяла себе быть ребёнком. — В такой же форме. И может... даже мудрее меня! — она чуть прикусила губу, будто дразня. — Может, даже красивее меня?!
Игривый и мягкий смех Альты наполнил комнату. Маринетта вяло усмехнулась, но её глаза были полны чего-то более сложного. Она смотрела на Альту, как смотрят на кого-то, кого невозможно не любить и, в то же время, никогда не стать им.
— Красивее?.. — хрипло хмыкнула она.
— У меня даже щёки не розовеют, как у тебя… я вечно бледная, как саван. — она слабо ткнула себя пальцем в щеку. — А если я стану такой же, как ты... — она осеклась, — ...то кто же тогда будет задавать неудобные вопросы? Хех...
Альта присела обратно и нежно взъерошила Маринетте волосы.— Вопросы — это хорошо... но только если ты готова к тому, что на некоторые из них... нет ответа. И это не слабость. Это — часть веры. — они снова замолчали. — Может быть, ты и правда будешь мудрее меня, — добавила Альта уже тише.
— Но, пожалуйста... не спеши. Мир не любит, когда его спешат понимать...
Маринетта опустила взгляд и тихо кивнула. Кружка была почти пуста. Альта отпрянула и, уже уходя, добавила:— Я же ви-и-идела, как ты примеряла мою форму, пока я мылась... — закончила она с податливым смехом.
Маринетта нагло, но почти по-детски попыталась оправдаться, резко отложив вязание в сторону.— Я?! Да ты... ты всё выдумываешь! Я просто... хотела её аккуратно повесить! Чтоб не мялась! А то ты всё кидаешь как попало!
Альта прищурилась, притворно подозрительно:
— М-м-м... да-да... особенно как ты "аккуратно" примерила пояс, завязала его трижды и вертелась перед зеркалом, как будто кто-то должен сказать: "Матушка Маринетта, вы благословение нашего прихода!"
Маринетта закрыла лицо ладонью, скрывая смущение, но сквозь пальцы было видно — она едва сдерживала смех.— Ну и что! Я просто... хотела посмотреть, подойдёт ли по росту... Вдруг однажды ты её мне отдашь?!
Альта сделала вид, что задумалась, будто взвешивала это как серьёзный вопрос, потом игриво подмигнула:— Если ты ещё раз так её примеришь... то, быть может. Но только если поклянёшься не делать такое лицо, как у меня, когда я сердитая. Оно портит образ!
Обе рассмеялись. Ненадолго, но искренне.
Прошло два месяца.
Маринетта снова сидела в комнате, читая одну из священных книг. Был день. Всех детей отправили на учения и песнопения, но Альта договорилась насчёт Маринетты, потому что днём к ней должен был прийти доктор.
Она полулежала на кровати, перелистывая книгу, и страшно кашляла. Свет пробивался сквозь старое, мутное стекло, разрезая пыль в воздухе на золотистые ленты. Комната казалась слишком тихой. Каждый вдох давался с усилием — грудь хрипела, словно в ней поселился ветер с гвоздями.Она тихо прочитала строчку:
— "...ибо страдающий духом — близок к Его воле..."И усмехнулась уголком рта, безрадостно, почти жалко:— Близок, значит... почти прикасалась сегодня?..
Где-то внизу хлопнула дверь. Чьи-то шаги. Глухие, как сердца после молитвы. Маринетта чуть повернула голову к двери, не в силах даже сесть прямо. Она лишь прижала книжку к груди и прошептала с хрипотцой:— Если это доктор... скажи ему, пусть не врёт, ладно?.. Пусть просто скажет, сколько мне осталось...
Она снова прикрыла глаза, как будто отдыхала.
Дверь в её комнату распахнулась.