MEET YOUR FATE!

Веон резко очнулся в своей комнате — на кровати, сжимая лицо и тяжело дыша, будто только что вырвался из кошмара. Всё вокруг было на своих местах: стол с компьютером, комод, стены… всё нетронутое, как прежде.

— С-сон?.. — выдохнул, глядя в потолок.

Но воспоминание вспыхнуло мгновенно — те стертые, почти прозрачные руки синеволосой девушки, касающиеся его лица...— Бргх! — Веон вскрикнул, отпрянув к спинке кровати. Воздуха будто стало меньше. Он оглядывался по сторонам, не веря глазам.

— Значит?.. Я вернулся?.. Мне удалось?!..

Он медленно опустил взгляд на свои руки, на грудь… и заметил — там, где раньше проходила связь, всё ещё дрожала бледная, почти неуловимая нить. Она тянулась куда-то в сторону, слегка вибрируя.

— Нет… ещё нет?!.. — прохрипел он.

Веон вскочил с кровати, босиком рванул по комнате, потом дальше, в коридор.

— МААААМ! ПААААП?! СЕСТРА?! — крикнул он, срывая голос, но в ответ — только тишина и гул дождя за окном.

Нить всё ещё тянулась — тонкая, светлая, уходящая сквозь стену.

— Блядь... Получается, просто вернуться назад?.. — пробормотал он, судорожно хватаясь за одежду на вешалке.

Он надел очередную чёрную оверсайз-футболку, черно-белые трико, натянул кроссовки, залпом осушил стакан воды, что стоял на столе, и откусил банан — кем-то забытым со вечера.

Затем бросил взгляд в окно. За стеклом — дождь. Снова.

— Дождь?.. Ещё раз?! Аргх! НЕТУ ВРЕМЕНИ!

Он махнул рукой, выскочил за дверь и, даже не заперев квартиру, понёсся вниз по лестнице, вглубь дождливого утра.

Три пролёта — за три секунды. Едва распахнув дверь подъезда, он вылетел наружу — прямо под ливень.

Воздух был тяжёлым, мокрым. Нить — тонкая, серебристая — уходила вперёд, сквозь серую дворовую пелену. Она тянулась в сторону магазина и вниз по улице, туда, где лестница уводила в переулок.

Веон шагнул вперёд — и вдруг замер.

На тротуаре, прямо под дождём, шла пара. Один зонт на двоих, они прижимались друг к другу, смеясь. В неровном свете фонаря он сразу узнал её — голубоглазая, его одноклассница. Та, на которую он когда-то смотрел.

Ливень бил по плечам, стекал по лицу. Он мотнул головой, и резко рванулся туда, куда вела нить.

Пронёсся мимо магазина, перескочил через ступени лестницы и побежал вниз по улице. Дождь усиливался, асфальт блестел под ногами. Он пересёк дорогу — машины проносились рядом, но он даже не смотрел в их сторону.

Сил почти не оставалось, дыхание сбилось, грудь сжимало, но он не останавливался. Нить впереди дрожала всё сильнее, будто её трясло от внутреннего напряжения. Веон почувствовал жжение в груди.

— Кха… кха… кха… чего?.. кха… — задыхаясь, он выдохнул сквозь пар, что выходил изо рта вместе с каждым резким вдохом. Веон перепрыгивал перила, обходил людей, будто чувствовал траекторию заранее.

За очередным поворотом — гаражи. Рядом — контейнеры и невысокий забор, за которым всё стихало. Только капли, падающие на железо, да глухое эхо шагов. Веон толкнул калитку — она заскрипела, впуская его внутрь.

Нить тянулась прямо туда. В самую глубину этого тихого места.

Веон сделал несколько неуверенных шагов вперёд — и остановился. За контейнером, у стены, он увидел…

Себя.

Нить, что тянулась из его груди, теперь почти погасла — бледная, надломленная, с алым свечением, как будто изнутри сочилась боль. Она вела прямо к телу, что лежало на мокром асфальте.

Веон стоял, не двигаясь, глядя на собственное лицо — безжизненное, бледное, с запёкшейся кровью у виска. Голова безвольно опиралась на бетон, рука сжимала знакомый револьвер — тот самый, что он когда-то купил “для самообороны”.

Дождь стекал по неподвижному телу, смывая кровь, смешивая её с водой. Всё вокруг казалось тихим.

— Ал-л-ло?.. Это?.. — произнёс едва слышно, не узнавая собственного голоса. — Это?.. я... Я?.. Я?!... — смотрел не моргая.

Кровь медленно стекала по щеке мёртвого Веона, теряясь в дожде. Алое и серое перемешались.

— Но... как?! Я... же... вернулся... — прошептал он.

Секунда — и Веон будто лишился воздуха. Застыл, уставившись на своё тело, безжизненно прислонившееся к холодной стене. Желудок свело, и в горле поднялась рвота; он прижал ладонь ко рту, осел на колени, чувствуя, как реальность ускользает. Сквозь нить, всё ещё дрожащую, в него ворвались чужие образы — последние мгновения, мысли, запах крови, лязг металла, ужас одиночества.

Позади послышался мягкий голос:— Кто бы мог подумать...

Веон вздрогнул, медленно повернув голову.

Перед ним стояла Ехидна — в длинном, почти домашнем чёрном платье с облегающими рукавами. Мокрые волосы прилипли к лицу, глаза блестели сквозь дождь.

— Пока ты был там... со мной, в саду... — произнесла она тихо, указывая пальцем на мёртвое тело у стены.

— Этот... "ты"... не выдержал собственных мыслей, своих грязных сцен, своего мира. Он решил, что проще обесценить всё — и умереть.

Она хмыкнула, будто сама не верила в свои слова, и чуть прищурилась, глядя на него сквозь шум дождя.

— Люди слишком близко подошли к пониманию... — её голос звучал мягко, почти устало. — Они всегда ползут к истине, как к свету, не замечая, что он обжигает. Пытаетесь понять судьбу, но всё, что вы строите, лишь повторяет мои узоры...

Ехидна говорила, не повышая голоса:

— Вы называете это "жизнью", — продолжала она. — Но жизнь — всего лишь форма моего дыхания. Видеть смысл, где есть только движение. Таков предел. Где я вижу лишь бесконечное дрожание нитей...

Неонов не двигался. Не слышал — или не хотел слышать. Ехидна могла говорить вечно, но его мир уже рассыпался, растворившись между тем, кто ещё дышит, и тем, кто уже лежит у стены.

Дождь стекал по её щекам, смешиваясь с каплями, будто и ей хотелось заплакать, но она не позволяла себе этого. Она смотрела на Веона молча, с тем странным спокойствием, в котором пряталось равнодушие.

— Я не скажу... что такой исход правильный... но... — начала она тихо, словно все слова давались ей через силу.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул он, срываясь, поворачиваясь к ней через плечо.ь — Просто... заткнись... ХВАТИТ! — прошипел он, не поднимая взгляда, а только сжимая кулаки, будто мог удержать ими всё, что рушилось внутри.

Ехидна чуть сжала губы, взгляд её стал мягче. Она не ответила сразу.

— Просто... молчи! ЯСНО?! — он почти сорвался на крик, голос дрожал, будто разрываясь изнутри. — Я столько пережил... пока был с тобой... и ВОТ ИСХОД?!...

Ехидна стояла напротив, будто сама застывшая фигура из шахмат.

Веон резко поднялся, почти спотыкаясь, но удержался на ногах. Его дыхание рвалось, слова вылетали, как выстрелы сквозь дождь.

— ЗА ЧТО МНЕ СТОЛЬКО СТРАДАНИЙ?! А? ЗА ЧТО! ЗА ЧТО! ЗА ЧТО?!

Ехидна чуть приподняла подбородок, её взгляд стал острым, как лезвие. Она не отводила глаз, а напротив — будто пробивала им его насквозь.

— Никто не выбирает рождение... — произнесла она медленно.

— Каждый узор обязан быть уникальным. Даже в распределении. Даже в боли.

Она сделала шаг вперёд.

— И вот ты, Веон... — её голос дрогнул едва заметно. — Если мир позволил всё это... значит, это неизбежно.

— Таков твой хаос...

Веон сжал кулаки, лицо его исказилось от отчаяния и гнева. А Ехидна стояла, будто говорила не с ним, а с самим пространством, с законом, который не нарушить и не понять.

Затем опустила взгляд, и выражение её лица стало холодным.

— Молить — бесполезно... — произнесла она глухо, почти шепотом.

— Значить — бесполезно...

— Верить — бесполезно...

— Лелеять — бесполезно...

— Отрицать...

— Принимать...

— Осознавать...

...

— Родиться уже хаос... уже чудо...

Она сделала паузу, глаза дрогнули, губы слегка приоткрылись, будто ей стало трудно произнести следующее.

— Даже мнение этой куклы... — она указала на себя, чуть приподняв руку, — ничего не значит...

Веон смотрел на неё, не мигая. Дождь стекал по его лицу, будто стирая остатки гнева.

— Мир... — продолжила она, поднимая взгляд,

— это когда смысл не имеет смысла... и обретает его только тогда, когда на меня смотрят...

Она чуть повернулась боком, показывая всё своё тело, изгибы талии, бедер и складок тяжелой груди, очерченное мокрой тканью, и приподняла голову. Её черные бездонные глаза светились отражением света из ниоткуда.

— Без зрителя не будет и театра... Веон...

Веон задержал дыхание.

Ехидна стояла неподвижно, дождь стекал по её щекам, как будто она плакала — но слёзы были холодными и безжизненными. Голос стал глуше, будто звучал не из горла, а из самого пространства вокруг.

— Даже меня можно “убить”... — сказала она, глядя в пустоту перед собой.

— Если она позволит...

Веон поднял взгляд, не сразу понимая, что именно она сказала. В его глазах — растерянность, усталость, бесконечная боль и злость в перемешку с бездной недоверия. Неонов выдохнул:

— Кто?..

Дева моргнула медленно, словно заставляя себя произнести имя. Её глаза, обычно живые, теперь стекленели, теряя глубину. В уголках губ мелькнула тень улыбки — не радости, а примирения.

— Мейдей... — произнесла она почти шёпотом.

...

Веон притих, вспоминая ту девушку с темно синими волосами...

— Еще... Мне жалко... — тихо сказала Ехидна, едва слышно сквозь дождь. — Когда осознают... но ничего сделать не могут...

Веон снова перевёл взгляд на мёртвое тело у стены. Его глаза и губы дрогнули — будто он хотел что-то сказать, но вместо этого резко согнулся пополам. Воздух выбило из лёгких, руки судорожно вцепились в живот. Тошнота скрутила всё изнутри. Он рухнул на мокрый асфальт.

Ехидна стояла рядом. Несколько долгих секунд она просто смотрела — без выражения, без эмоции. Потом тяжело выдохнула, будто сама устала от происходящего.

Молча развернулась. Подол чёрного платья задел лужу, расплескав серебристые капли. И, не оборачиваясь, она ушла — растворяясь в дожде, в его гулком безмолвии.

...

...

...

Дождь стекал по волосам, пропитывал ткань платья, но Ехидна не обращала внимания. Она шла, не поднимая головы — ровно, будто тень, что забыла, зачем движется. Шаг за шагом, мимо остановки, мимо редких фонарей, к открытому парку у залива, где ветер свистел сквозь деревья.

И вдруг путь преградил силуэт. Мягкое синеватое свечение. Парень с короткими, почти каштановыми волосами и такими же черными капельными глазами как у Ехидны. Его новая черная тренч-худи переливалась белыми неоновыми вставками. В руке он держал — голову. Голову Ехидны. Прямо за хвост!

Этим парнем был Арти.

— Наконец-то... Нашел тебя...

Он бросил голову. Она покатилась и остановилась у её ног, тяжело шлёпнувшись в мокрый асфальт. Из разреза стекла тонкая струйка тьмы, похожая на кровь.

Она посмотрела вниз, потом — подняла взгляд. Из-под тёмной челки, сквозь дождевые нити, на него посмотрели глаза — без дна, без света.

— Меня?.. — произнесла удивленно.

Арти хмыкнул, выдохнул, поправил плечо и шагнул ближе.

— Да-да... тебя... — произнёс он, но в голосе чувствовалась сдержанная усталость.

Он вытянул руку — и в воздухе возникло длинное лезвие, черно-белое. Прямая катана без рукояти, дрожащая в его ладони.

Ехидна медленно опустилась на колени, тень её силуэта растеклась по мокрому асфальту. Она протянула руку, провела пальцами по холодному лицу своей отрубленной головы. Капли дождя стекали с её ресниц, падали на чужое — и всё это выглядело как тихое прощание с самой собой.

— Бедная я.. теперь она на границе узора и памяти... — произнесла она почти шёпотом, закрывая веки той, что лежала у ног. Пальцы на миг дрогнули, словно запомнили прикосновение, потом — отпустили.

Ехидна поднялась, движение было плавным, будто излом тьмы встал обратно на место. Ткань платья прилипла к коже, очерчивая каждую линию тела, словно само небо пыталось вспомнить, что такое форма.

— Постой, ты во что черт возьми выредился? Очередной хип-хоп таймалйнер ломает суть мира?— сказала она, поднимая голову.

Арти ухмыльнулся, прикусил губу, в его взгляде мелькнуло раздражение, перемешанное с чем-то почти жалостным.

— А каждая "религия" будет приниматься за красивую пизду в платье?

Дева тоже разулыбалась.

— Даже не знаю, почему люди дают обличие самых сильных, властных, грешных, божественных интерпретаций именно красивым девушкам?)