MAYDAY

Веон очнулся на заднем сиденье. Машина двигалась ровно. За окном — ночь, редкие отблески фар в лужах. Он попробовал пошевелиться и только тогда заметил наручники.— Чт... — выдох сорвался, будто голос забыл, как звучать.

Он попытался подняться, но тело дрожало. Голова гудела, сознание плыло в вязком тумане. Перед ним — решётка. За ней — два человека в чёрных костюмах и намордниках.— Э-э-эй?.. — выдавил он хрипло.

Один из агентов медленно повернул голову и сделал короткий жест. Машина ускорилась. Веона качнуло. Он закрыл глаза.— Чёртовы... дети... аргх...

Наконец машина сбросила ход и плавно съехала на обочину. Щёлкнули замки. Оба агента вышли почти синхронно. Дверь с его стороны распахнулась. Один из них схватил Веона за плечо и потянул наружу. Тело не слушалось, ноги дрожали.

Небо — тёмно-синее, глубокое, будто разбавленное чернилами. Дождь всё ещё моросил, но теперь казался мягким и тёплым. Где-то далеко стрекотала одинокая цикада. Веон вздохнул и криво усмехнулся — от боли, от усталости, от всепоглощающего абсурда.

Его повели к краю дороги. Под ногами хлюпала грязь. Дальше — склон, уходящий вниз, в тёмный лес, силуэты деревьев в котором колыхались в синеватом мраке.

— А?.. — Веон поднял голову.

— А-ха-ха... кха-кха... Ха-ха-ха! Я... я, кажется, понял...

Агент справа разжал хватку и жестом указал напарнику на багажник. Тот достал чёрный длинный кейс. Крышка щёлкнула. Внутри, в матовой пене, лежала разобранная "САЙГА-12", крупный глушитель, пара белых перчаток, флакон дезинфекции и сложенная пополам инструкция.

На бумаге было написано:

ВНИМАНИЕ:Перед использованием — обработать руки.Снять защитные чехлы.Не касаться внутренних поверхностей.Не повредить изначальные отпечатки.В случае влаги — нанести защитный спрей.

... Агент медленно, без спешки, следовал инструкции: надел белые перчатки, обработал их, собрал оружие.

Веон стоял неподвижно. Ветер трепал его волосы, капли стекали по лицу.— Хах... да? Так вы решаете? — хрипло усмехнулся он. — Это типа демократия? А как же... декларация о правах человека, а?!

Первый агент шагнул ближе.— Тихо... — его голос прозвучал низко, сдавленно, с радиопомехами.

Следующий миг — удар под рёбра. Веон согнулся, кашляя, опираясь коленом в мокрую землю.— Кха...

— Почти готово. — приглушённо сказал второй агент, закрепляя глушитель.

— Мы идём с опережением, — сухо произнёс первый, глядя на часы.

— Хах... да вы в край охуели... кха... — Веон с трудом выпрямился. — Я всё понял... так, значит, правительство теперь просто избавляется от людей? Удобно, да?

— Заткнись уже, херов моралист... — сказал первый агент, делая ему укол инъектора в запястье.

Второй агент не поднял головы. Он закреплял глушитель, проверяя плотность соединения.

— Да, нотации читать умеют... особенно после кровавой вечеринки. — произнёс он, защёлкивая последнюю деталь.

— Долго под дождём нельзя, давай уже... — сказал первый, делая короткий жест рукой.

Веона повели к склону.

— Вот так? — спросил первый.

— Ага.

Он встал напротив Веона, поднял оружие. Чёрный ствол лёг точно на линию груди. Дождь стал плотнее.

Первый агент чуть наклонил голову, глядя на Веона.— Получается... на фамилию Боннучи, да?

Веон дёрнулся, но его резко удержали.

Второй агент отступил на шаг, поправил оружие, снял с предохранителя.— Да, сегодня именно он... — коротко ответил он, сдерживая раздражение. — Аргх... — рука привычно подогнала приклад под плечо.

Первый агент, сказал спокойно:

— Как думаешь, последуют санкции? Или потом и на нас повесят это “задание”?

— Не знаю. Сначала давай закончим. Если я накосячу, меня так же, как его...— ответил второй. Из-под маски прорвался короткий, искажённый помехами смех: — Ха-ха-ха-ха...

— Ага, не припомню, чтобы ты косячил... — сказал первый, глядя на напарника, — ладно... отойду я от него... — отходя от Веона к своему напарнику.

Веон стоял под дождём, будто окаменев. Он поднял голову, и в голосе зазвенел вызов:

— А... такая у тебя игра, да, Ехидна?! Что, я за свой поступок получил наказание?! А?! Почему молчишь?!

Агенты переглянулись. Второй прицелился.— Ехидна! Отвечай!.. Отве—

Три глухих, ровных выстрела слились с шумом дождя.Веона отбросило назад. Он всё ещё стоял. Несколько секунд. Грудь была разорвана. Он медленно опустил взгляд на кровь, потом — на агентов.Шаг назад. Ещё один. Земля ушла из-под ног. Его тело накренилось, и он покатился вниз, вглубь леса. Ветки рвали одежду, глина размазывалась по лицу.

Вдалеке послышался ровный звук мотора — глухой, отдалённый. Машина уезжала. Потом — только дождь и ветер. Ночь снова стала тихой.

Веон лежал среди деревьев, внизу под склоном. Его тело было сломано в нескольких местах — плечо, рёбра, нога. Кровь впитывалась в мокрую землю. Он чувствовал, как тяжелеет грудь. Каждый вдох превращался в судорожный звук, где воздух смешивался с кровью.

Он попытался вдохнуть глубже — и захлебнулся. Тело содрогнулось, глаза закатились. Боль прожгла грудь изнутри, но потом стало чуть легче... или просто темнее. Он понимал, что не может больше двигаться. Даже пальцами...

В голове, сквозь шум и звон, пробились мысли:

— Я пытался... сломать эту иллюзию...

Пауза. Хриплый вдох.

— Почему... не вышло?..

Страх начал заполнять всё. Не от боли — от пустоты, что росла внутри.

Он хотел выбраться, выдохнуть, сказать хоть что-то, но слова не находились.

— Я хочу выйти... из этой иллюзии...

Он был между сознанием и смертью. Мир вокруг размывался, словно терял форму.

На миг всё вспыхнуло белым. Свет ослепил. Боль в груди вернулась —рвущая.

Он пытался вдохнуть, но лёгкие будто исчезли.— У меня же... нет лёгких? Как я выживу?!... — промелькнуло в голове, как чужая фраза, не принадлежащая телу.

Свет снова. И снова боль. Потом страх.

И снова страх... И снова боль, невыносимая...

И снова страх... И снова боль...

Страх белого света заставлял его снова приходить в себя...

И снова страх... И снова боль...

И снова страх... И снова боль...

И снова страх... И снова боль...

И снова — боль...

Веон ещё раз попытался дернуться, но тело не ответило. Только тёплая тяжесть под ним и гул крови в ушах.

Белый свет медленно растянулся до горизонта, переломившись в цифровом сбое. Всё вокруг мигнуло, распалось на искажённые фрагменты — и растворилось.

Чернота сменила всё.

Сначала — гул. Потом — тишина между каплями дождя. Веон вдохнул. Воздух резанул лёгкие. Он закашлялся и резко распахнул глаза.

Перед ним — мокрый асфальт, уходящий в белую бесконечность тумана. Он пошевелился. Руки стянуты наручниками. На запястьях — свежие следы, а выше виднелись те самые узорчатые раны, что оставила Ехидна. Он коснулся груди — ровная, чистая кожа. Ни следа выстрелов.

Неонов встал, покачнувшись. Обернулся. Позади — ничего. Только дорога.— Опять?.. — прошептал он.

Верн шёл долго. Туман стелился по дороге. И вдруг он увидел её. Фигура, стоящая посреди дороги.

Девушка. Тонкая, бледная, в чёрном платье с изорванными краями, которое, казалось, поглощало дождь. Кожа — почти прозрачная, с лёгким голубым оттенком. Тёмно-синие волосы падали прядями на лицо. А глаза... глаза были цвета синего Клейна — глубокие, нематериальные.— Ты?.. — выдохнул он.

Девушка не ответила.

— ЗАЧЕМ... ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО УСТРОИЛА, ЕХИДНА?! — сорвалось у него.

— Ехидна?.. — произнесла она почти расстеряно шёпотом. — Как давно я не слышала это имя...

— Что?.. Что ты, блять, несёшь?..

Она сделала один короткий шаг вперёд. Вода стекала по её волосам, по чёрной ткани, но капли словно исчезали, не оставляя следов. Девушка подняла голову, и Веон впервые увидел выражение её лица — печальное.

— Я не Ехидна... сейчас... — сказала она таким голосом, будто сейчас зарыдает. В нём что-то вибрировало, почти электрически.

— Сейчас?.. — выдохнул он.

— СЕЙЧАС ТЫ МНЕ ОБЪЯСНИШЬ, ЧТО ЗА ЦИРК ТЫ ТУТ УСТРОИЛА! Кха!.. — его голос сорвался в кашель, резкий, болезненный. Он согнулся, опираясь на колени, кровь вперемешку с дождевой водой капнула на асфальт.

— Цирк? — повторила она немного сопливо

— А Разве жизнь — цирк? Разве не ты сам взял в руки топор!? Разве не ты переступил через всё, во что верил? Разве так называют мой подарок вам?!

— Вечно вы все такие! Вечно это происходит... снова и снова!

Металл звякнул. Веон дёрнул руками, наручники натянулись, режа запястья, и он отшатнулся назад. Слова вырвались у него почти с рычанием:

— Слушай... — он хрипел, и голос его тонул в шуме дождя.

— ТЫ МЕНЯ ЗАПИХАЛА В ИИ! В ЭТУ ИЛЛЮЗИЮ! Не я сам решил…?! Кха!.. — он согнулся, задыхаясь, и кровь снова наполнила рот металлическим вкусом. Несколько мгновений он стоял так, тяжело дыша, пока боль не отпустила.

Он медленно поднял голову. В глазах — злость, страх, и что-то вроде отчаяния.— Не я сам решил, что попаду сюда... — выдохнул он. — Не я сам решил, что меня раздвоит с моим телом!

Дева молча наблюдала. Её губы чуть дрогнули от смятения. Она слегка сузила губы и произнесла негромко:

— А кто сказал тебе, что это всё было иллюзией?

Мир будто на мгновение выдохнул. Даже дождь стал идти тише. Где-то вдали гремело эхо грома, и туман чуть дрогнул, как живой.

— Что? — Веон почти прошептал. В его голосе звучало не возмущение, а растерянность.

Девушка сделала шаг ближе, теперь совсем рядом. Дождь стекал по её лицу, не оставляя мокрых следов. Голос её был спокоен, но в нём звучала тяжесть, не человеческая — как будто каждое слово было вырезано из истины:

— Что есть "решать"? Кто решает, что иллюзия, а что — нет? — она склонила голову, глядя ему прямо в глаза.

— Я... Я... Я правда хотела и не хотела этого одовременно...

— Нет... всё было в ИИ! — Веон с трудом выдавил из себя, почти крикнув. — Ты... ТЫ!..

Он задыхался. Воздуха не хватало, будто сам мир сжимался вокруг него, давя грудь. Голос его разрывался между гневом и отчаянием, а дождь хлестал сильнее, словно подчёркивая каждое слово.

Девушка медленно выдохнула, почти слезно... — белый пар скользнул между её губ и растворился в тумане.

— Ну не надо так... — немного просевшим голосом, будто сейчас заплачет.

Она шла к нему медленно. Её шаги звучали почти неслышно, будто асфальт глушил звук именно под её ногами. Веон стоял неподвижно, но чувствовал, как сердце бьётся слишком громко. Она приближалась — и чем ближе была, тем сильнее холодило от одного её присутствия.

— Подойди сюда... не плачь... а то я тоже... — на её лице выступали слезы.

— НЕТ!.. — крикнул он.

— НЕТ! НЕТ!!

Веон упал на колени. Перед глазами мелькали образы — кровь, гул машин, тьма, лица людей, крики, тот самый топор. Всё смешалось.

Теперь этот парень уже больше не знал — где сон, где жизнь, где он сам. Он умер? Или жив? Или просто... не существует вовсе? Он опустил голову. Из его груди вырвался сдавленный звук — не то всхлип, не то кашель. Слёзы смешались с дождём.

Сидел как разбитый, пустой, как человек, в котором кончилась сила верить даже в собственную боль.

Дева чуть склонила голову:

— П-П-Просто...Весь "мир" пытается доказать миру, что он был прав в выборе... Что своя боль — важнее чужой...

— Н-Н-Но... Доказывать миру-у-у — это то же самое, что доказывать собственному отражению. Оно просто делает то же самое, что и ты...

Пауза. Дождь шумел.

Она подошла почти вплотную. Тишина между ними стала плотной, будто сама вселенная задержала дыхание, боясь нарушить этот момент.

—Не нужно доказывать что-то мне?.. — её голос был тихим и сопливым от горечи, как дыхание под водой. Она склонилась ближе, и тёмные, мокрые волосы спустились вниз, коснувшись его лица.

Они пахли дождём и чем-то ещё — неуловимым, почти электрическим. Веон поднял взгляд, и в сером потоке дождя он увидел, что её губы тронула дрожь печали.

Её глаза — бездонные, цвета синего Клейна, — смотрели прямо в его. Слезы и усталость, бесконечная, как сам дождь.

— Может? Может, мне тоже может быть тяжело... Может, я несу слишком многое...

— Ты не знаешь всей картины мира. Всё, чего ты не видишь, мертво для тебя... — она запнулась. Веон заметил, как дрогнули её губы, как и её стертые пальцы.

Она посмотрела в сторону — в пустоту, где терялась дорога, — и прошептала почти неслышно:— Ведь я та, кто не может говорить о смыслах... и о тяжести тоже. Потому что, если я скажу — смысл исчезнет. А тяжесть станет твоей...

Веон не двигался. Он смотрел на неё, не дыша, чувствуя, как вместе с каждым её словом реальность становится мягче, зыбче.

— Мейдей... — произнесла она наконец. Слово прозвучало не как зов о помощи...— Дарование этой реальности...

Но в следующую секунду Веон, словно очнувшись, резко оттолкнул её от себя. Руки дрожали, наручники звенели, отражая вспышку гнева, отчаяния, ужаса.— УЙДИ ОТ МЕНЯ!!!

Мейдей застыла. Дождь продолжал идти — будто время не услышало их.

Она стояла, не мигая. Потом её губы дрогнули. И вдруг — по щекам потекли слёзы. Невыносимо живые, человеческие.

— Это... — она выдавила сквозь сжатые зубы, прижимая ладони к лицу.

— ЗАЧЕМ ТЫ ТАК СО МНОЙ! ЭТО ЛОМАЕТ МЕНЯ-Я-Я-Я-Я-Я-Я!

Веон поднял голову. Его дыхание перехватило. Он видел, как её плечи вздрагивают, как тонкая шея дрожит под напором сдерживаемых рыданий.

И вдруг Мейдей закричала. Не на него — в пустоту, в дождь, в саму ткань мира:— ЭТО ЛОМАЕТ И МЕНЯ ТОЖЕ! ВЫ НЕ ЗНАЛИ?!

Мир будто содрогнулся от её крика. Воздух вокруг завибрировал, дождь застыл на мгновение, превращаясь в тысячи стеклянных капель. От её голоса эхом откликнулись отдалённые всполохи.

Она смеялась и плакала одновременно — смех был рваный, истерический, как будто её тело не знало, как иначе выпустить из себя боль.

— Сковывает... убивает... рождается... — она бормотала, хватая себя за волосы.

И вот — снова тишина.Она выпрямилась и успокоилась. Голос дрожал, но в нём появилась странная, почти нежная сила.

"ХМЫК"

— Не плачь... — прошептала она.

"ХМЫК"

— А прими дарование...

"ХМЫК"

— Унаследуй то, что значит быть хаосом...

И еще один её "ХМЫК"

Она смотрела на него из-под лобья, глаза блестели от слёз и света. Это был не взгляд сущности, не взгляд бога — взгляд живого, измученного существа, которое устало быть выше всей этой боли.

Веон смотрел снизу вверх. Его лицо было бледным, мокрым, разбитым. Мир вокруг растворялся в шуме дождя. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле.— Почем... у... т-ты?..

Но он не успел договорить.

Мейдей протянула руки — тонкие, серые, истёртые временем, с трещинами, похожими на линии фрактала. Они коснулись его лица... и в тот миг для Веона всё оборвалось.