— …Не нравится?
Тхэмин медленно приблизился ко мне на коленях и взял лицо обеими ладонями.
— …Ты мне нравишься, Доа.
Сердце понеслось с такой скоростью, что тело едва справлялось. Его лицо становилось всё ближе.
Щёки и так горели от алкоголя, а теперь, казалось, дальше краснеть уже физически невозможно.
— …А…
Что будет, если я прямо сейчас его не остановлю? Тхэмин потянул моё лицо к себе и прижался лбом к моему лбу.
— Почему не отвечаешь?
Между нами почти не осталось расстояния.
Я застыла.
А он, не получив ответа, сразу надулся, как обиженный ребёнок.
— Ким Доа. Ты меня игнорируешь?
— Н-нет… Я просто…
— Тц.
Тхэмин резко отстранился, нахмурился.
И в следующую секунду…
— Ах…!
По шее прошла странная, незнакомая боль. Его губы безжалостно впились мне в кожу.
В голове, затуманенной алкоголем, одновременно смешались слишком разные чувства. Сладкий всплеск от осознания, что он меня хочет.
Страх перед тем, что может произойти дальше. И странная пустота от мысли, что всё это, возможно, лишь пьяный мираж — утром он ничего не вспомнит.
— Ах…
Зубы слегка надавили на кожу. Из горла вырвался звук, который я сама от себя никогда не ожидала.
Тхэмин всё горячее целовал шею, а мои пальцы сами сжимались и разжимались, будто телу срочно нужно было куда-то деть напряжение. Когда он наконец отстранился, кожа горела. На ней остались красные следы и влажность от его губ.
— Фу-ух… Ким Доа.
Он снова позвал меня по имени.
Раскрасневшееся лицо.
Сбитое дыхание.
Мягкий свет лампы, которую мы включили ради атмосферы, делал происходящее ещё нереальнее.
— Теперь ответь.
Я уже не могла спорить с его взглядом.
— Нравишься… очень…
Говорят, труднее всего начать. Стоило один раз выпустить слова наружу — и казалось, я теперь способна выдать вообще все желания, которые до этого прятала.
— …Люблю тебя, Тхэмин.
Я окончательно потеряла осторожность и потянула его за ворот футболки к себе. Тхэмин тут же подхватил меня на руки и уложил на кровать.
А потом навис сверху, будто собирался съесть прямо сейчас. Чёлка под действием гравитации упала ему на лицо.
Красивее он от этого быть не перестал. Его тело медленно опускалось ближе.
Я зажмурилась.
— …Доа.
Когда наши тела почти соприкоснулись, я задержала дыхание.
— Да?..
— Я очень спать хочу.
…Что?
Я открыла глаза.
Вместо того чтобы идти по траектории, которую уже успела дорисовать моя голова, Тхэмин отполз к стене, лёг набок и закрыл глаза.
— …Тхэмин?
Сначала стало легче.
Потом — страшно обидно.
Я несколько раз ткнула его в щёку.
Ноль реакции.
Очень скоро дыхание стало ровным.
Он реально уснул.
— Эй, Хан Тхэмин.
Я специально перешла на «ты». Может, хотя бы на это проснётся и возмутится.
— Эй. Ты чего правда спишь?
А я тогда кто вообще?
Опять.
Опять меня так подловил.
Бесит.
Ужасно бесит.
Я долго смотрела на его лицо и наконец решила: всё, хватит.
Теперь моя очередь.
Я медленно наклонилась.
Губы.
Я собиралась добраться до этих слишком красных для мужчины губ.
Он сам виноват.
Постоянно заставляет меня чего-то ждать, а потом делает вид, будто вообще ничего не произошло.
Так ему и надо.
Я была полна решимости ровно до момента, когда наши носы почти соприкоснулись. И тут поняла: меня трясёт настолько сильно, что я могу умереть раньше поцелуя.
Пришлось договариваться с самой собой.
Я поцеловала его в лоб.
Это оказалось гораздо проще.
Поэтому поцеловала ещё раз.
И ещё — так, чтобы даже тихое «чмок» было слышно.
— Тц…
Нет.
Злость полностью не прошла.
Но на сегодня достаточно.
Зато домой я не пойду.
Сегодня сплю здесь.
Я протиснулась под его руку, прижалась к груди и закрыла глаза. Тхэмин оказался неожиданно тёплым.
Я даже не поняла, в какой момент уснула.
***
Первым пришла головная боль. Такая, будто череп сейчас треснет.
Организм отчаянно требовал воды. Я уже хотел протереть глаза и встать.
— …М?
Руки почему-то нормально не двигались. А потом я понял, что именно мешает.
И мгновенно проснулся.
Моя девушка.
Доа спокойно спала прямо рядом.
…Почему?
Почему она здесь?
Нет.
Вопрос ещё раньше:
как мы вообще дошли до того, что спим вместе?
Я почти ничего не помнил.
Попытался осторожно вывернуться, чтобы не разбудить её. Доа зашевелилась вместе со мной и повернула голову.
На шее показались ярко-красные следы, которых ещё вчера не было.
Я застыл.
Один за другим в голове начали всплывать огромные вопросительные знаки.
Почему?
Как?
И следующий, самый неприятный:
…Это я?
Помнил, как мы купили алкоголь и пришли домой. Кажется, где-то по дороге я ещё бегал.
Потом вошли, сели…
А дальше — идеально чистая пустота. Тревога быстро заполняла всё внутри.
Допустим, я пьяный мог натворить ерунды. Но мы оба всё ещё в той же одежде, что вчера.
Значит, хотя бы совсем границу не перешли. Я осторожно коснулся красного следа.
Доа сразу нахмурилась во сне.
Болит.
Я поднялся, выпил воды у раковины и стал перебирать ящики.
Мазь…
Где-то же была.
После долгого шуршания нашлась маленькая коробочка. Я достал мазь и приготовил ещё несколько пластырей.
Сел в компьютерное кресло и посмотрел на спящую Доа. В ночь с хоррорами всё было почти так же.
Только тогда это происходило у неё дома: я держал её за руку и сам уснул, согнувшись рядом.
Теперь место поменялось.
Самочувствие понемногу улучшалось, и я принялся убирать следы вчерашнего вечера, который полностью выпал из памяти. Почти нетронутая пачка чипсов.
Одна запечатанная бутылка соджу.
А вторая — почти пустая.
Я сложил ножки низкого столика.
Сзади раздался голос:
— …Тхэмин.
Доа тоже, похоже, мучила жажда — голос был хриплый. Я поставил столик к стене и сразу принёс стакан воды.
— Проснулась?
— …Угу.
Она с растрёпанными волосами села на кровати. Выглядела совершенно беззащитно.
Глаза еле открыты.
Даже после долгой потяжки шире не стали.
— …С похмелья нормально?
— Голова немного болит, но уже терпимо.
— Хорошо.
Доа зевнула и снова прислонилась к изголовью.
— А-а… умираю…
Надо спросить.
Но рот не открывался.
Чем сильнее она наклоняла голову, тем отчётливее были видны красные следы.
Ладно.
Чем раньше получишь удар, тем быстрее закончится.
Я глубоко вдохнул.
— Доа.
— М-м…
— Я вчера, если честно…
— Угу…
Чёрт.
Если я натворил что-то ещё хуже, что делать?
Но всё равно сказал:
— Я почти ничего не помню.
В её глазах постепенно появилось осмысленное выражение.
— Серьёзно?
— …Ага.
То ли она ещё не проснулась, то ли глубоко задумалась.
Доа молчала довольно долго.
— С какого момента?
— Что?
— С какого момента ты ничего не помнишь?
— После того как… домой пришли.
Из неё вырвался короткий, пустой смешок.
— А-а… вот как…
— Прости. Правда. Если я вчера что-то…
— Значит, это тоже не помнишь?
Она указала пальцем на шею.
На ту самую шею, которая вчера была чистой. В её холодном взгляде читалось настоящее презрение.
— …Не помню.
Притворяться было бессмысленно.
— Фу-ух…
Доа прижала пальцы ко лбу и тяжело вздохнула.
— Иди сюда. Сядь.
Она похлопала по месту рядом.
Я послушно сел.
— …Терпи.
Я уже хотел спросить: что именно? Доа решила объяснить действием.
— Уф!
Её губы с силой присосались к моей шее. Будто решила изобразить присоску осьминога.
Она укусила так сильно, что стало по-настоящему больно. Я только неловко придерживал её за плечи.
— Доа?..
Она отстранилась, вытерла рот предплечьем и мрачно посмотрела на меня.
— А теперь…
Просьба, если честно, оказалась совсем не страшной.
— Больше никогда не пей с другими людьми.
Я не стал уточнять, что у меня всё равно почти нет друзей, с которыми можно пить.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta