За соседними столами начали шептаться. Но это сейчас вообще не имело значения.
Главное — моя девушка внезапно расплакалась. Я растерялся от настолько резкой перемены и первым делом просто схватил её за руку.
— Доа.
— Отпусти-и… у-у-у…
Она всхлипывала почти как ребёнок. Я уже собирался продолжить разговор прямо здесь, но заметил, сколько людей на нас смотрит, поднялся и наклонился к ней.
— Может, выйдем? Подышим и поговорим?
— На улице… блять… холодно-о… у-у…
А.
Точно.
Холодно.
Ляпнул первое, что пришло в голову. Даже я понимал, что идея была ужасная.
— Тогда… может, пойдём домой и там поговорим?
Я осторожно погладил её по плечам, кое-как поднял со стула, быстро отнёс подносы и вывел нас из столовой.
— Холодно…
Я замешкался.
Отдать ей пальто?
При такой погоде это почти самоубийство. До минуса ещё не дошло, но температура крутилась где-то около нуля.
А под пальто у меня только тонкий лонгслив.
Надо было решать.
А, к чёрту.
Я снял пальто и набросил Доа на плечи. Оно было длинным, поэтому на ней выглядело почти как отцовская одежда на ребёнке.
— …Тхэмин?
Она перестала плакать и посмотрела снизу красными, опухшими глазами.
— Теперь не холодно?
Прошло всего несколько секунд, а меня уже начало трясти.
— Ты сам-то в чём останешься? У тебя же совсем тонкое всё!
Доа забеспокоилась и тут же начала снимать пальто обратно. Я стиснул зубы и остановил её руки.
— Просто носи.
Постарался сказать максимально уверенно.
Доа всё-таки кивнула.
Мы двинулись вверх по склону домой.
И тут я понял одну вещь.
Так долго я не выдержу.
— Извини… А можно чуть быстрее идти?
Героически страдать, оказывается, тоже надо уметь.
***
До дома добрались без приключений. Тело постепенно отогревалось.
Отношения — нет.
Доа сидела на кровати с надутым лицом. Я — напротив, в компьютерном кресле.
В комнате висела тяжёлая тишина, и никакого намёка на то, что она сама сейчас станет мягче, не было.
— Эм…
Я решил проверить самую очевидную причину её обиды.
— Тебя бесит, что я всё время говорю про Луку?
Короткий кивок.
Угадал.
Но угадать причину и понять её — разные вещи. Нам всё равно придётся найти какую-то середину.
— А почему?
Это же Доа.
Песня Луки мне очень нравится.
Она делает меня счастливым.
Разве не естественно было хотеть разделить эту радость с самой Доа? Фанаты CLOSER завалили релиз похвалой.
Розовобашки — тем более.
Я думал, она сама будет рада слышать такое.
— …Потому что это не я.
Голос слегка дрожал.
Глаза снова начали блестеть от слёз.
— Ты же сам не понимаешь, как это выглядит, да?
Доа перевела дыхание.
— Иногда… Нет. Не иногда. Довольно часто мне страшно.
— Я думаю: а вдруг человеку по имени Ким Доа ты на самом деле вообще не интересуешься?
Она начала говорить быстрее. Слова шли одно за другим, уже без остановки.
— Почти все наши разговоры на свиданиях — про Луку.
— Что было на прошлом стриме. Какой новый аватар. С кем мне хорошо зашёл совместный эфир.
— Если всё твоё внимание постоянно только там, тогда…
Её ладонь бессильно легла мне на колено.
— …когда ты вообще смотришь на меня?
Слеза упала с опущенного лица.
Я молча закрыл глаза.
— Наверное, для тебя я…
Слова были настолько неловкими, что раньше я бы их ни за что не сказал.
Но, похоже, время пришло.
— …просто какой-то красивый старшекурсник, который однажды прошёл мимо.
Доа подняла глаза.
— А Лука для меня…
Я сделал паузу.
— …была домом.
Она явно не поняла.
Я спокойно продолжил:
— Ты же сама видела, какой я. У меня почти нет друзей.
— В университете я почти ни с кем не разговариваю. Ем обычно тоже один.
— Но человек всё равно не создан для полной изоляции. Даже если ты любишь одиночество, иногда всё равно становится пусто.
— А когда я приходил домой и включал тебя…
Я вытер пальцем след от слезы.
— Мне становилось нормально.
Правда.
Совсем не одиноко.
Мне было весело.
Я смеялся вместе с другими розовобашками, резал клипы, зависал в чате. И не завидовал ни вечеринкам, забитым алкоголем, ни клубам, пропахшим сигаретами.
— Поэтому я, наверное, слишком…
Слишком сильно зацепился за Луку. Но это ведь не даёт мне права делать Доа больно.
— Я просто очень люблю Луку. Наверное, поэтому слишком часто о ней говорю. Прости.
Я попытался улыбнуться и пересел ближе.
Раскрыл руки.
Доа ничего не сказала.
Просто тоже обняла меня.
— …Прости.
— Ты чего извиняешься?
— Нет. Я тоже виновата.
Не знаю, сколько мы так сидели. Когда наконец ослабили объятия, наши взгляды встретились.
Наверное, не очень красиво так думать, но опухшие от слёз глаза и слегка красное лицо делали Доа ещё милее.
— …Лука.
Та самая, которая, по словам Доа, «не совсем она».
— Можешь о ней говорить. Только…
Она потянула конец фразы.
Честно говоря, я ожидал чего-то вроде: «Во время свиданий вообще забудь про Луку».
Так что само разрешение уже было хорошей новостью.
Оставалось узнать условие.
— Только так, чтобы я не начинала ревновать.
Доа вытянула мизинец.
— Когда мы вместе, обещай побольше говорить именно со мной. Про меня.
Вообще-то звучало немного смешно.
Вы обе — ты.
Как можно ревновать к самой себе?
Но спорить я не стал.
— Обещаю.
Мы сцепили мизинцы и ещё прижали большие пальцы друг к другу, будто поставили печать. Только после этого Доа отпустила мою руку.
Я придвинулся глубже на кровать и обнял её за талию.
Она не возражала.
Наоборот — сама чуть наклонилась ко мне.
— Я давно хотела кое-что спросить.
— Что?
— Просто… ты сам сейчас заговорил об этом, поэтому я решилась.
Могла бы спросить раньше.
Зачем столько держала в себе?
— Ага.
— С какого момента ты вообще перестал нормально общаться с людьми?
Теперь я понял, почему она раньше молчала. Такой вопрос легко может задеть старую рану.
И в моём случае она действительно была.
— …Со средней школы.
— Со средней?
— Ага.
— Что-то произошло?
— Произошло.
Ненависть к собственной внешности не появилась из воздуха. В детстве я тоже радовался, когда меня называли красивым.
Когда в начальной школе говорили, что я первый по популярности, внутри даже гордился.
— У меня был один настоящий лучший друг.
— Угу.
— Ну знаешь, такой друг: вместе с детского сада, потом всю начальную школу.
— …Это была не девочка?
Доа слегка дёрнула бровью.
Я покачал головой.
— Нет. Парень. Пак Чинхо.
— И что дальше?
— Мы пошли в одну среднюю школу и продолжили дружить. Вокруг нас даже появилась своя компания.
— А потом начался подростковый возраст, вся эта история с девочками…
Даже сейчас вспоминать больно.
Фу-ух.
Доа слушала так внимательно, что недоговорить уже было невозможно.
— Девушка, которая нравилась Чинхо, призналась мне.
Есть причина, почему первую любовь сравнивают с болезнью. Чинхо был влюблён в неё до безумия.
Просил у меня советов.
Пытался сблизиться.
А закончилось всё катастрофой. Я, который хотел помочь другу, внезапно превратился в предателя, отбившего у него девушку.
Чинхо меня так и не простил. Сейчас, взрослым, легко думать:
неужели всё обязательно должно было закончиться настолько плохо?
Но нам было пятнадцать.
Оба ещё дети.
— И что потом?
— Да так… немного поиздевались.
«Немного» было нужным фильтром. На самом деле всё было гораздо хуже.
— Но ты же ничего не сделал! Почему это вообще твоя вина?
Доа разозлилась за меня так, будто сама тогда стояла рядом. И я мог ответить только одной ужасно самодовольной фразой.
— Ещё как виноват.
Доа нахмурилась.
Я пожал плечами.
— Виноват, что красив.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta