Следы снов слабых солдат

В ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДНИ клан Вардия получил приказ о роспуске.

В нём перечислялись такие причины, как нарушения, мешавшие другим авантюристам, в том числе намеренное взятие чрезмерного числа заявок или отказ от уже принятых, а также множество жалоб от частных лиц, недавно поступивших в гильдию.

Само употребление наркотиков, строго говоря, не было незаконным. Использовать стимуляторы, чтобы перебороть страх перед свирепыми чудовищами, который испытывали бойцы передовой, не рекомендовалось, но и не запрещалось. Однако вещества, вызывавшие сильную зависимость или серьёзно воздействовавшие на организм, не допускались.

Причин, по которым им вручили этот приказ, было несколько, но решающей стала ветхость дома клана, приведшая к обрушению. Разрушение их оплота оказалось последним гвоздём в крышку гроба. В конце концов, клан и так испытывал финансовые трудности из-за низкого процента выполненных заявок и привычки старших членов сорить деньгами.

Теперь им предстояло работать авантюристами без принадлежности к клану — поодиночке или в партиях. А поскольку после недавнего инцидента немалую часть из них понизили в классе, большинство, скорее всего, покинуло бы город, лишь бы не чувствовать на себе тяжёлые взгляды гильдии и других авантюристов.

Для авантюристов и это был вполне обычный путь.

— В связи с этим все принятые ими заявки будут аннулированы. Мы планируем завтра вывесить заново оформленные.

Зиг и Сиаша сидели в столовой при гильдии. Сиан, вышедшая на перерыв, подозвала их и теперь объясняла подробности случившегося.

— Прости за причинённые неудобства, Сиаша.

Сиаша радостно вскинула руки.

— Ура! Наконец-то я снова смогу работать!

— Хорошо, — согласился Зиг.

Судя по тому, как Сиаша уплетала тушёный в сахаре картофель, решение этих проблем привело её в превосходное настроение.

На этом континенте сахар тоже был ценным, но совсем не в той степени, к какой привык Зиг. По сравнению с его родиной, где сахар почти не появлялся в продаже, здесь его можно было достать, если не жалеть денег. Повсюду продавался сахарный сироп, который часто использовали в готовке. А на родине Зига сахар применяли в лечебных целях — вот почему он там был настолько бесценен.

Услышав доклад, Зиг скептически фыркнул; Сиаша же только улыбалась над своим сладким угощением.

— Значит… здание рухнуло от старости? — спросил он.

— Верно. Похоже, они полузапугали кого-то, чтобы тот дёшево продал им недвижимость, а потом толком о ней не заботились. Долго она в любом случае не протянула бы.

— Любопытно.

— Сотрудник, который ходил на место, доложил: «Такие разрушения могли бы возникнуть, если бы дом упал с неба вверх тормашками», но ведь это совершенно бессмысленно, правда?

— Хм.

— Что? Есть возражения? — бросила вызов Сиан.

По реакции Зига было видно: он хотел что-то сказать.

Сиан уставилась на него в ответ и не дрогнула под его взглядом. Она приподняла плечи, словно пыталась казаться как можно крупнее, но всё равно напоминала щенка, который старается выглядеть грозным.

По общему правилу споры между авантюристами оставались их личным делом, пока не вредили посторонним или простым горожанам. Если это не был случай вроде серии убийств, произошедших совсем недавно, гильдия не вмешивалась в мелкие конфликты между авантюристами.

Можно было спорить, считать ли разрушение дома клана мелким конфликтом, но в данном случае никто не погиб, а виновная сторона была очевидна. Поэтому гильдия не возражала против того, чтобы закрыть глаза на случившееся.

Зиг не желал лишнего внимания, так что был доволен тем, что на этом всё и оставят.

— Нет, ничего. Пострадавшие были?

— Здание было таким же дешёвым, как и земля под ним. К счастью, рядом не было ни жилых домов, ни лавок, поэтому ущерба и раненых не зафиксировано. Если не считать самих членов клана.

Сиан объяснила, что нескольких основных членов клана вынесли из обломков. Они были залиты кровью, но, как ни странно, серьёзных ран у них почти не нашли.

Зиг не знал точно, что это был за наркотик, но, похоже, действие у него было мощное. Сиаша получила желанную кровавую баню, но ни один человек не умер от полученных ран.

— Мы попытались допросить их подробнее, но ночью они сбежали…

Разумеется, гильдия хотела узнать больше о случившемся, но этих людей не держали под стражей. Они были вольны сбежать, если захотят. И всё же, учитывая, где они достали тот наркотик, было сомнительно, что им удастся выбраться из города живыми.

— Они случайно не сказали ничего интересного?

На его вопрос Сиан криво улыбнулась и бросила взгляд в сторону. Она смотрела на Сиашу, которая всё ещё счастливо жевала картофель.

— Нет. Они даже на роспуск клана отреагировали удивительно спокойно. Возможно, что-то произошло.

Не «возможно», а произошло. Сиан не нужно было произносить больше ни слова: её глаза рассказали всё.

— Кто знает, что это было, — сказал Зиг. — Может, они увидели нечто такое, что перепугало их до смерти?

Целый клан исчез.

Хотя авантюристы славились беспечным отношением к жизни, исчезновение клана было почти неслыханным делом. Невозможным его назвать было нельзя, но случалось такое редко. И всё же, как бы это ни удивляло, о нём несколько раз поговорили бы авантюристы за выпивкой — и вскоре полностью забыли бы.

В углу таверны сидела пара авантюристов, увлечённых такими кружившими вокруг, мимолётными слухами.

— Они и так катились вниз, знаешь. В последнее время только пили да баловались странными наркотиками.

— Ага, я уже слышал, что от такой дряни клан однажды развалился. Но ещё говорят, будто всё место разнёс один здоровяк, а кучу членов клана вытащили оттуда залитыми кровью!

— О, ты про того громилу, который разрушил клан? Слышал, он теперь ходит и по очереди валит все кланы среднего размера.

— Это ты про то, что случилось с кланом Вадацуми? Сильно сомневаюсь. Для слабого клана, может, и не исключено, но Вадацуми в одиночку уложить будет очень тяжко, если ты не авантюрист хотя бы второго класса.

Авантюристы уже пропустили по нескольку кружек и громко обменивались сплетнями, которые могли быть правдой, а могли и не быть. Факты значения не имели; главное, чтобы история была интересной.

— Я видел того здоровяка! У него точно лицо человека, который способен на такое! Жуть, честное слово! Гляньте при случае!

— Прямо красавица и чудовище во плоти, да? Хотя дело даже не столько в его лице, сколько в этой туше и оружии — сразу хочется держаться подальше. Молодёжь иногда попадается на ту женщину и пытается к ней подойти, но, по-моему, они совсем без мозгов. Ни капли инстинкта самосохранения…

— Пугает, что есть такие невежды, которые всерьёз думают: «перетренированность доказывает, что навыки физического укрепления недоразвиты». Будто они настолько молоды, что верят полуправде.

— Да дай им поблажку. Мы в их годы такими же были. Нечего котлу на чайник пенять. Хотя я их не виню за то, что они очарованы этой девицей. Я такой красивой женщины ещё не видел.

— Тут ты прав, но в ней есть что-то немного пугающее, нет? Или мне одному так кажется…

Когда сплетня ушла в другую сторону, шум начал стихать. Даже исчезновение клана вызывало лишь такие мимолётные разговоры.

Однако для того, кто стал предметом даже столь недолговечных слухов, это было почти невыносимо.

— Почему они решили, что это был я? — спросил Зиг.

Ответ Сиаши был безжалостен:

— Возможно, это кармическая расплата за прошлые проступки.

Она ела рыбное меньер. Улыбаясь, Сиаша смаковала и кожу, зажаренную до идеальной хрусткости, и мясо, приготовленное так, что оно не потеряло нежности.

— Ммм, как вкусно! Кстати, Зиг, обычно шум поднимаешь именно ты. Даже если я немного набедокурю, на меня никто не смотрит.

— Гх…

Она была права — он и сам это понимал, — но у всего, что он делал, имелись уважительные причины!

К тому же слухи о Зиге, ставшие горячей темой в гильдии, касались конфликтов, которые начинали другие, а не он. Бой с Исаной, случай с кланом Вадацуми — оба раза его просто втянули в неприятности.

Честно говоря, назвать его жертвой было бы не так уж далеко от истины.

— Надо будет при случае попросить их развеять ложные слухи.

— Боюсь, для этого уже немного поздно.

Сиаша сверкнула злой улыбкой и отправила в рот кусочек цитруса, лежавший как гарнир.

Зиг попытался её остановить, но не успел. Она уже надкусила фрукт, слишком резкий, чтобы есть его сам по себе.

— Угх, кислятина!

Зиг налил воды из кувшина и протянул ей, пока она содрогалась от мучений. На глазах у Сиаши выступили слёзы; она запила кислый вкус.

Она всё ещё сердито смотрела на злополучный фрукт, когда Зиг взял его и, показывая правильное применение, выжал сок на меньер. Затем сам откусил кусок рыбы.

— Впрочем, ладно. Пожалуй, не так уж плохо привлекать внимание, если это позволяет отвлечь его от тебя.

Получив болезненный урок, Сиаша с сомнением выжала сок фруктового гарнира на кусочек рыбы и поднесла его ко рту. Пока она жевала, её глаза широко раскрылись. По-видимому, ей понравилось. Она проглотила кусок за куском, а когда очистила тарелку, удовлетворённо вытерла рот.

— Кстати о внимании: я из любопытства кое-что поискала, но почти не нашла здесь информации обо мне.

Сиаша, поставив блюдо, опустила взгляд с задумчивым выражением. Зиг сразу понял, о чём она говорит. Он и сам думал о том же.

— Верно. Это слово могут использовать как метафору для женщин, искусных в магии, но, похоже, отдельным видом его не считают.

У них была договорённость: обмениваться мыслями, не произнося прямо слово «ведьма».

Зиг тоже вскоре после прибытия на этот континент поискал сведения о ведьмах. Он не только смотрел в книгах, но и расспрашивал людей, оставляя ключевые подробности расплывчатыми. В итоге ему так и не удалось подтвердить, что в этом регионе ведьм официально признают.

Когда он слышал о нескольких личностях, к которым применяли этот термин, и шёл посмотреть сам, это оказывалась либо сморщенная старуха, проводившая какой-то сомнительный ритуал, либо обычная человеческая женщина, хорошо владевшая магией. Разумеется, ни одно описание не подходило Сиаше.

Впрочем, спроси его, как бы он назвал одну из таких женщин, Зиг, возможно, тоже ответил бы: «ведьма». Конечно, это относилось только к его прежнему «я» — до встречи с настоящей.

— Как думаешь, что это значит? Если они существовали на другом континенте, где нет магии, я бы решила, что здесь, где магия — часть повседневной жизни, они тем более есть.

— Я думал так же. По меньшей мере, это не совпало с моими ожиданиями.

Он мог понять, почему на другом континенте ведьм считали чем-то странным. В месте, где магия существовала только в детских сказках, ведьм, способных повелевать огнём, громом и другими стихиями, сторонились бы как непонятных и ужасающих существ.

А здесь, где магия была незаменимой частью жизни, было бы естественно признать их отдельным видом — пусть даже запас маны у разных ведьм отличался бы по масштабу.

— Может, они скрывают свою природу и живут среди людей?

— Возможно. Люди здесь, похоже, не слишком остро чувствуют опасность. Им пришлось бы сдерживаться, но если бы они выглядели как ты и не бросались в глаза, могли бы смешаться с остальными.

— Ты уже говорил это раньше. Неужели тебе правда так легко понять, кто я, Зиг?

Он внимательно посмотрел на неё.

В её синих глазах мерцала искра, а цвет был таким глубоким, что, казалось, затягивал внутрь, словно бездонная пропасть. В последнее время Зиг заметил, что радужки у неё особенные. Хотя на первый взгляд они были того же цвета, они отчётливо отличались.

— Вы похожи, но разве человек, который знает разницу, посмотрит в глаза тигра и кошки и решит, что это одно и то же?

Ведьмы стояли на совершенно ином уровне по сравнению с людьми. Расстояние между ними было таким же огромным, как между высшим хищником и добычей. Так же как кролик инстинктивно чувствует опасность в присутствии могучего плотоядного, Сиаша с человеческой точки зрения была угрозой. По мнению Зига, то, что местные не распознавали такое смертоносное присутствие, вызывало тревогу.

— Не знаю, дело в их мане или в различии физических возможностей, но местные почти никак на тебя не реагируют. Разве что особенно чуткий человек может почувствовать рядом с тобой лёгкий дискомфорт.

— Хм. Значит, предположение о том, что они скрывают свою природу, выглядит правдоподобно?

Зиг ответил не сразу.

У него была причина не соглашаться немедленно. Если ведьмы действительно существовали в этом регионе и внешне были неотличимы от людей, их, скорее всего, приняли бы, объяснив всё тем, что это особые личности с мощной магической силой. Существование полулюдей, которые внешне легко отличались от людей, делало такое ещё вероятнее.

Но, глядя на Сиашу, он задавался другим вопросом: способна ли ведьма вообще слиться с человеческим обществом? Это сомнение только усиливалось, если вспомнить её вчерашний кровавый разгром клана Вардия. Как люди могли чувствовать, что находятся не на одном уровне с ведьмами, так и ведьмам было бы трудно видеть в людях равных.

Возможно ли было равноправное сосуществование с существами, чей срок жизни и сила явно уступают твоим? Гораздо реалистичнее было считать ведьм сущностями, которые управляют людьми, словно домашними животными.

— Наверное, нет смысла долго об этом думать, — наконец сказал он. — Пока мы знаем, что они могут жить в человеческом обществе и не быть раскрытыми, на данный момент этого достаточно.

— Верно. Даже если бы я встретила ещё одну, я могу представить только будущее, где мы будем драться.

— Этого нужно не допустить любой ценой, — пробормотал Зиг себе под нос, непривычно побледнев.

Чтобы пережить битву между ведьмами, потребовалось бы больше жизней, чем у кошки. Было нетрудно представить, как после такой схватки исчезнет целый город — и разрушения ещё останется с избытком.

— Кстати, среди вас бывают мужчины?

Раз уж они заговорили на эту тему, он решил поднять несколько вопросов, которые давно держал при себе. У некоторых видов были и самки, и самцы, поэтому он задумался, существуют ли женщины-ведьмы и мужчины-ведьмы.

Хотя я сильно сомневаюсь, что они называли бы себя мужчинами-ведьмами, — усмехнулся он про себя.

— Не знаю, — сказала Сиаша.

— А? Но ведь речь о твоём виде.

Однако она лишь склонила голову набок, жуя орехи, поданные после еды.

На вкус они ей, похоже, не нравились, поэтому Зиг передал ей маленькую бутылочку мёда, которую получил в подарок от старейшины Джинсу-я.

— О-о! Спасибо!

Глаза Сиаши радостно засияли. Она тут же открыла бутылочку и начала лить мёд на маленькую тарелку. Опустошив примерно треть, она закрыла крышку и слизнула мёд, прилипший к руке.

— И? — подтолкнул Зиг, стараясь отвлечься и не смотреть на чувственные движения её розового языка.

Сиаша, не замечая его взгляда, с блаженным видом покусывала орехи, утопленные в мёде, и смаковала каждый кусочек.

— Вкусно! — сказала она, а потом снова сосредоточилась на нём. — Эм… я просто всегда была одна. Мне кажется, очень-очень давно я, может быть, жила с кем-то и многому у них научилась… но больше не помню.

— Вот как? Это был твой родитель?

— Этого я тоже не помню. Может, родитель, а может, кто-то совершенно не связанный со мной. В любом случае одно и то же.

Её тон был ровным. Так говорил человек, который не чувствовал никакой привязанности к обсуждаемому предмету.

— Сказать, что это одно и то же, — это…

— Одно и то же. В любом случае они бросили меня и оставили одну. Неважно, были они моими родителями или кем-то ещё.

Полное отвержение, прозвучавшее в её голосе, на мгновение вернуло Зига к их первой встрече, но только на мгновение. На лице Сиаши снова появилось её обычное выражение, и она посмотрела на него.

— Но теперь у меня есть ты, так что всё хорошо.

— Хм. Верно.

— Ага!

Её лицо расцвело прекрасной улыбкой. Так выглядит тот, кто по-настоящему наслаждается текущим мгновением.

Да, он на миг увидел проблеск её внутренней смуты и хрупкости, но больше ничего сказать не мог.

Когда они закончили есть и уже сворачивали разговор о том, что стоит лечь пораньше, чтобы подготовиться к завтрашнему дню, появился Урбас из клана Зелёной Чешуи. Лизардоподобный полулюд — или представитель народа чешуи, как на самом деле назывались его сородичи, — был таким же, как всегда: тёмно-зелёная чешуя и медленно покачивающийся хвост.

У народа чешуи было крепкое телосложение. Урбас был достаточно мощным, чтобы выделяться, и его необычный облик привлекал взгляды, хотя до размеров Зига он не дотягивал.

— Здравствуйте, Зиг, Сиаша.

Он вежливо поприветствовал их, жестом спросил, можно ли присоединиться, и сел за тот же стол. Зиг задумался, как тот справится с хвостом, ведь в спинке стула не было отверстия, но Урбас ловко повернул сиденье боком и сел.

— Простите. Из-за нас вам пришлось пережить немало неприятностей.

Едва устроившись, он сразу извинился, низко склонив голову. Его отношение разительно отличалось от того, с чем они столкнулись в клане Вардия. Даже хвост, казалось, виновато свернулся, а язык спрятался во рту.

— Извини, что втянула тебя.

— Тогда я сама решила тебе помочь. Если последствия возникают из-за сделанного тобой выбора, их остаётся только принять.

Позиция Сиаши была твёрдой. Отчасти всё началось с дискриминации полулюдей, но в дело она вмешалась сама.

Она злилась на клан Вардия за то, что тот попытался поставить препятствие на её пути; по правде говоря, если бы она с самого начала знала, чем всё обернётся, возможно, она бы отвернулась. И всё же Сиаша не могла отрицать последствия своего выбора.

— Хотя мстить им мне было приятно. Скажем, это делает нас квитами.

Да, это было весело. Она чувствовала себя иначе, почти радостно, не так, как когда давала отпор тем, кто приходил её убить.

— Спасибо, что сделали это ради…

Сиаша перебила Урбаса, который ошибочно благодарил её за то, что она сделала ради них.

— Не хочу недопонимания. Я сделала это ради себя — чтобы избавиться от любого, кто встаёт у меня на пути.

Её тон был величавым, синие глаза — решительными. В ней больше не было колебаний.

— Вот как? Ты образцовая авантюристка, Сиаша.

Глаза Урбаса слегка сузились, а язык мелькнул наружу и обратно. Его выражение было трудно прочесть, но, вероятно, это была улыбка.

— Благодарю! — Похвала «образцовая авантюристка» Сиаше явно пришлась по душе. — Может, у тебя опыта больше, чем у меня, но не зазнавайся! Очень скоро я тебя обгоню.

— Буду ждать этого с нетерпением. Жду дня, когда мы снова сможем сражаться плечом к плечу.

Зиг молча наблюдал за их обменом. Почувствовав на себе взгляд Урбаса, он медленно покачал головой.

— Извини, но я не могу встать ни на сторону людей, ни на сторону вашего народа.

— Даже несмотря на то, что ты сам человек?

Урбас выглядел озадаченным; он не понимал образа мыслей Зига.

Зиг вырос на поле боя, где был только один вид — люди, — поэтому почти не чувствовал принадлежности к нему. Он был сиротой неизвестного происхождения, а единственная наёмничья бригада, к которой он когда-либо принадлежал, вбила в него одно: союзники и враги в любой момент могут поменяться местами. Даже после встречи с полулюдьми, видом, явно отличным от людей, его убеждения не изменились. Одни люди были звероподобны, некоторые полулюди — разумны. И те и другие были равны. Поэтому он срубит любого, кто станет его врагом.

— Я и дальше останусь наёмником. Идеология и вид не имеют значения. Если это работа, я буду сражаться со всеми.

На первый взгляд его слова могли показаться холодными и возмутительными — заявлением человека, которому важны только деньги. Его это устраивало. Таковы были абсолютные ценности, выработанные всей его жизнью.

Он не испытывал раскаяния за жизни, которые отнял, чтобы продлить свою. Но он не собирался притворяться, будто действовал праведно, и не стал бы украшать себя лестными словами.

— Понимаю, — сказал Урбас.

— Прости.

Для отвергнутого народа союзники были драгоценны. Зиг предложил помощь, а потом отмахнулся от неё как от работы. Ему было неловко за то, что он дал им надежду.

— Нет, всё в порядке. Зиг, можно мне называть тебя своим другом?

— Что?

Зигу пришлось уточнить, что он только что услышал. Кто захочет назвать другом человека, который только что сказал, что безжалостно убьёт тебя, если ты станешь его врагом?

Он взглянул на Урбаса так, будто сомневался в его здравом рассудке, но ящерочеловек лишь мягко качнул хвостом, а затем с тихим стуком опустил его на пол.

— Ты видишь всех равными, будь то человек или полулюд. Такого человека я хочу назвать другом.

— Но если ты когда-нибудь станешь моим врагом, я без колебаний тебя срублю.

— Друзья не всегда ладят друг с другом. Иногда они сталкиваются лбами.

Он посмотрел на Зига глазами, более ярко-зелёными, чем его чешуя. Взгляд был настолько пронзительным, почти ослепительным, что от него невольно хотелось отвести глаза.

— Пожалуй. Тогда больше ничего не скажу. Называй меня как хочешь.

— Спасибо, Зиг.

Урбас протянул кулак, и Зиг ударил по нему своим.

Они не были соратниками по оружию, просто товарищами. На лице Зига, растерянного от этого опыта, пережитого впервые, проступили черты его юного «я».

Задний переулок был грязным, кишел крысами, а земля была завалена бродягами, которые жили среди них. Трудно было понять, живы они или мертвы, но, судя по редким дёргающимся движениям, скорее первое.

Женщина с каштановыми волосами до плеч и острым взглядом прислонилась к стене переулка и холодно оглядела картину. Затем, почувствовав чьё-то присутствие, она выхватила висевший на поясе кинжал, который носила для защиты. Её заказной кинжал из индигового адамантина с чистым звоном рассёк воздух.

— Прости, что заставил ждать.

— А, это ты, Ванно…

Узнав голос, она убрала кинжал.

Из тени вышел усталый мужчина средних лет в плаще-тренче. Однако от него веяло лишь внешней усталостью: взгляд выдавал, что он не из тех, кто терпит какие-либо шутки.

Оказавшись перед женщиной, Ванно погасил сигару и достал пустой шприц.

— Что это?

Хотя содержимое уже закончилось, не похоже было, что шприц использовали в законных медицинских целях. Взяв его, женщина присмотрелась. Ёмкость выглядела потёртой, словно ей часто пользовались.

— Похоже, тот самый наркотик, — сказал Ванно. — По сведениям, которые я вытянул из того мужчины, сделки, похоже, не происходят в определённое время или в определённом месте.

— Значит, распространяют случайным образом? Пытаются увеличить число зависимых, прежде чем нанести решающий удар?

— Отчасти. Но их истинная цель, вероятно…

— Объявление войны: мол, на нашей территории они могут делать что хотят, включая перетягивание местной швали на свою сторону?

Ванно молча кивнул. Женщина цокнула языком и крепче сжала шприц.

— Скажи, что тебе хотя бы удалось узнать имя ублюдков, устроивших эту насмешку.

— Аггретия.

Её взгляд ожесточился от его ответа. Слово было не местным, но в его особом звучании было что-то знакомое.

— Те мерзавцы, что контролируют Стригго на западе, — сказала она. — Я слышала, у них правила по незаконным наркотикам довольно мягкие, но не думала, что они рискнут сунуться сюда.

— Они не знают, что такое умеренность. Если их не остановить, весь город сгниёт.

Женщины и азартные игры не так уж отличались, когда речь шла о саморазрушении, но ужас наркотиков находился на совершенно ином уровне. Они разрушали людей и их мозги, дарили удовольствие, которому разум не мог сопротивляться, а за ним — зависимость, превосходившую это удовольствие многократно. Если увязнуть слишком глубоко, выбраться обратно из этой ямы было совсем непросто.

Вот почему даже тем, кто имел с ними дело, нужно было действовать осторожно.

— Нужно двигаться быстро, — наконец сказала женщина.

Не стоит ошибаться: хорошими людьми они не были.

Однако даже у таких преступников, как они, существовала черта, которую нельзя переходить. Эта черта не особенно им мешала, но благодаря долгому участию в тёмных делах они знали, когда следует проявлять сдержанность.

— Я начал подозревать одну группу буйных авантюристов и решил поручить наблюдение за ними, но действовал слишком поздно, — сказал Ванно со вздохом. — Их дом клана разрушила какая-то необъяснимая парочка, у которой были к ним счёты. Не сомневаюсь, их прикончили, когда они попытались сбежать ночью.

— Авантюристы… — В голосе каштановолосой женщины прозвучала тревога. — Ситуация может быть ещё серьёзнее, чем я думала.

Силы, стремившиеся развратить Халиан, медленно подбирались всё ближе.