После встречного вопроса Линь Ху в воздухе на миг повисло оцепенение. Хуаньцзун без всякого выражения смотрел на Линь Ху, Линь Ху — с таким же бесстрастным лицом — смотрел на него. Пронесся холодный ветер, и полы одежды Хуаньцзуна закачались на ветру.
— Тебе всё же лучше отдохнуть.
Хуаньцзун поднялся, толкнул дверь домика на дереве и лег на мягкую лежанку с уже разостланным одеялом.
Он впервые оказался так близко к девушке — всего лишь дверь между ними. На стенах домика были вырезаны простые приемы меча и цветы; стоило открыть глаза, и он сразу видел эти рисунки. Из внутренней комнаты доносилось медленное, ровное дыхание: Кунхоу спала крепко.
Он сел, скрестив ноги, и погрузился в медитацию. Пусть он и не слишком разбирался в житейских тонкостях, но спокойно уснуть рядом с юной девушкой, пусть и на некотором расстоянии, он не мог. В груди всё время шевелилось какое-то труднообъяснимое чувство неловкости.
У духовного престола взбурлила духовная энергия, снова и снова ударяя в меридианы конечностей. Хуаньцзун направил ее по меридианам, провел по всему телу, подавил беспорядочный поток, а когда вновь открыл глаза, уже рассвело. Он прикрыл рот рукой, сдерживая подступающий кашель, обернулся к внутренней комнате, где по-прежнему не было ни звука, затем метнулся из домика и, ухватившись за ствол, закашлялся так сильно, что прикрыл рот платком.
— Молодой господин.
Линь Ху поспешно подошел и протянул Хуаньцзуну пилюли. Тот развернул платок и проглотил лекарство.
— Сегодня гораздо лучше, чем обычно.
Линь Ху взглянул на платок в его руке. Крови на нем не было — действительно лучше, чем в прежние дни.
В дикой местности было неудобно купаться. Хуаньцзун ушел в экипаж переодеться, а когда спустился, спросил Линь Ху:
— Те несколько практиков прошлой ночью направлялись во Врата Юаньцзи на торжество Зарождающейся Души?
Линь Ху кивнул:
— Это люди Врат Дракона и Тигра.
— Не стоит обращать на них внимания.
Хуаньцзун взял у Линь Ху две бутылочки духовной жидкости и несколько духовных плодов, положил их в стеклянную чашу и вернулся в домик.
Кунхоу проснулась, лениво несколько раз перекатилась по постели и лишь потом достала из кольца-хранилища воду, чтобы умыться и привести себя в порядок. Когда она вышла наружу, то увидела на столе духовные плоды и духовную жидкость, а Хуаньцзун сидел у окна, склонившись над книгой.
Заметив ее, Хуаньцзун убрал книгу.
— Хорошо спала прошлой ночью?
Кунхоу кивнула и села за стол.
— Уже с утра читаешь?
— Хочешь посмотреть?
Хуаньцзун положил книгу перед ней.
— Основы сердечного метода искусства меча?
Кунхоу почтительно, но решительно отказалась и подтолкнула книгу обратно.
— Мое искусство меча едва можно назвать начальным. Такая книга не для меня.
Хуаньцзун протянул ей духовную жидкость.
— Для тех, кто не является мечевыми практиками, подобные книги и впрямь крайне скучны.
— Ты тоже мечевой практик?
Кунхоу откупорила бутылочку, сделала глоток, и чистое благоухание потекло по всему телу, так приятно, что все ее меридианы словно расправились.
— Все мечевые практики, которых я знаю, любят держать меч в руках. А я ни разу не видела, чтобы ты брал меч.
— Мечевой практик и меч действительно неразделимы.
Хуаньцзун подвинул к Кунхоу духовные плоды.
— Но, достигнув определенного уровня, можно соединить сердце и меч воедино. Пусть в моей руке нет меча, в сердце он есть.
— Не то чтобы я поняла, но звучит очень внушительно.
Кунхоу взяла духовный плод и с хрустом принялась его грызть, потом вздохнула:
— В последнее время мое развитие всё стоит на месте. И не знаю, где возникла проблема.
— В практике главное — постижение. Когда ты что-то постигнешь, всё само собой придет к завершению.
Увидев, с каким удовольствием она ест, Хуаньцзун невольно тоже взял плод и откусил.
— Не торопись слишком сильно.
— Все мы практики с пятистихийным духовным корнем. Как же тот Совершенный Чжунси из вашей школы умудрился в триста лет достичь стадии Разделения Духа?
Кунхоу стала загибать пальцы.
— Смотри: Очищение Ци, Закладка Основы, Пробуждение Сердца, Золотое Ядро, Зарождающаяся Душа, Выход из тела, Разделение Духа, Преображение в Пустоту, Великая Колесница, а потом пройти небесное испытание и вознестись — всего десять уровней. Если он еще немного постарается, уже сможет пройти небесное испытание и вознестись.
— От Разделения Духа до Преображения в Пустоту путь невероятно труден, не говоря уже о том, чтобы пройти небесное испытание и вознестись.
Хуаньцзун не удержался от улыбки.
— Во всем мире самосовершенствования есть лишь один практик Великой Колесницы. Он уже несколько сотен лет не появлялся, и неизвестно, жив он или мертв. Практиков уровня Преображения в Пустоту трое; один из них многократно пытался прорваться к Великой Колеснице и потерпел неудачу, так что дальнейший путь для него закрыт. Когда иссякнет срок жизни, он падет. Практиков стадии Разделения Духа в целом меньше десяти, и двое из них — в ваших Вратах Облачного сияния.
Вся школа Врат Облачного сияния отличалась мягким нравом, но никто не смел легко их задевать именно потому, что в их секте было двое старейшин стадии Разделения Духа, четверо практиков стадии Исхода Духа и больше десятка практиков Зарождающейся Души. К тому же, когда дело касалось защиты своих, они готовы были забыть о всяком стыде: ударишь младшего — придет старший. Кто захочет связываться с такой школой?
Во многих школах самосовершенствования уже считалось великим достижением, если за ними присматривал хотя бы один практик Зарождающейся Души. А Вратам Облачного сияния повезло так, что у них этих практиков была целая дюжина. Но даже с таким множеством мастеров школа занимала среди десяти великих сект предпоследнее место — вот насколько она не стремилась к продвижению.
— Практиков уровня Разделения Духа так мало?
Кунхоу распахнула глаза.
— Этому Совершенному Чжунси всего триста с небольшим, а он почти входит в десятку сильнейших мира самосовершенствования. Чем его в детстве кормили, что он стал таким невероятным?
Хуаньцзун выбрал из стеклянной чаши самый крупный духовный плод и вложил ей в руку.
— Ешь больше духовных плодов и пей больше духовной жидкости — станешь сильнее него.
— Хуаньцзун, мне кажется, ты утешаешь меня, как ребенка.
Кунхоу обеими руками держала плод размером с кулак и с силой откусила.
— Теперь я верю, что у тебя с этим Совершенным Чжунси плохие отношения.
В его словах то и дело звучало: до вознесения Совершенному Чжунси еще далеко. Разве, будь они близки, он не желал бы ему добра?
— Думаю, нам, практикам, всё же стоит иметь широкое сердце. Даже если кто-то из одной школы не слишком приятен, не следует вот так.
Кунхоу осторожно наблюдала за выражением лица Хуаньцзуна и, увидев, что он не рассердился, продолжила:
— Зависть влияет на состояние сердца. Сравнивать себя с другими можно, но нельзя слишком зацикливаться. Как говорится, над человеком есть человек, над небом есть небо. Если научиться довольствоваться тем, что имеешь, жить станет радостнее.
Слушая, как Кунхоу раз за разом говорит мы, Хуаньцзун ощутил, будто она втянула его в один лагерь с собой. И хотя на нем теперь висело подозрение в зависти к соученику, настроение его от этого нисколько не испортилось.
— Совершенный Чжунси, конечно, силен, но высокое развитие не значит всё. Например, в моих глазах ты лучше этого Совершенного Чжунси.
Чтобы прибавить своим словам убедительности, Кунхоу решительно кивнула.
— Правда.
Хуаньцзун ведь такой красивый. Чем тот Совершенный Чжунси может с ним сравниться?
Хуаньцзун улыбнулся.
— Хорошо. Я тебе верю.
— Молодой господин.
Снаружи домика Линь Ху тихо постучал в дверь.
— Совершенный Шуйгуань из Врат Дракона и Тигра пришел попрощаться с вами.
— Совершенный Шуйгуань?
Кунхоу посмотрела на наполовину съеденный духовный плод в руке. Оставлять его было жалко, поэтому она спросила Хуаньцзуна:
— Пойдешь взглянуть?
— Посиди немного, я скоро вернусь.
Хуаньцзун поднялся, вышел из домика и встретился взглядом с Линь Ху.
— Молодой господин, госпожа Кунхоу еще юна, — со сложным чувством произнес Линь Ху. — И у нее очень хороший нрав.
Хуаньцзун вытер руки платком.
— Ты прав. Она и мне очень нравится.
Совершенный Шуйгуань вместе с учениками стоял под деревом. Увидев, как из домика вышел молодой господин в парчовой одежде, белолицый, черноволосый и прекрасный обликом, он поспешил почтительно поклониться.
— Шуйгуань из Врат Дракона и Тигра приветствует старейшину-предка. Прошлой ночью мы побеспокоили вас, и нам повезло, что старейшина-предок не счел нас неприятными. Сегодня я специально привел учеников, чтобы попрощаться.
— Не стоит церемоний. Этот лес вырос сам по себе, и отдыхать здесь может каждый.
Хуаньцзун не стал спускаться. Его лицо оставалось холодным и отстраненным; к этим посторонним практикам он не испытывал ни приязни, ни неприязни.
— Господа, поступайте как вам удобно.
Заметив его отчужденность, Шуйгуань благоразумно не стал больше тревожить его. Он завел руку за спину и подал ученикам знак немедленно следовать за ним.
Они прошли всего несколько шагов, когда из леса донесся шумный щебет голосов. Шуйгуань обернулся и увидел, как несколько молодых практиков мчатся на летающих мечах, догоняют друг друга и смеются — вокруг сразу стало оживленно.
— Старший брат-наставник, смотри, на дереве домик! Какой красивый.
Практикующая в розовом подняла летающий меч выше, желая приблизиться и разглядеть домик получше. Увидев у двери красивого мужчину в парчовом одеянии, она замерла в воздухе и долго не могла прийти в себя.
— Вы… молодой господин, вы хозяин этого домика?
Практикующая в розовом наконец опомнилась и поклонилась Хуаньцзуну.
Хуаньцзун взглянул на нескольких практиков, которые поспешно нагоняли ее сзади, молча развернулся и вернулся в домик, оставив Линь Ху одного у двери.
Линь Ху: …
Лицо практикующей в розовом стало несколько неловким. Она тихо пробормотала:
— Что это вообще значит?
Неподалеку совершенный Шуйгуань молча наблюдал за происходящим, затем повернулся к ученикам.
— Когда будете странствовать, не учитесь у этих практиков.
Ученик в синем одеянии заикаясь сказал:
— Наставник, эти люди, кажется, ученики Врат Юаньцзи.
Если они сейчас начнут драться, придется ли им помогать? Но… смогут ли они победить?
Шуйгуань на мгновение задумался, поднял руку и прикрыл глаза.
— Я ничего не видел. Быстрее, уходим, уходим.
С этими словами он вскочил на летательный магический артефакт, мечтая тут же вылететь из этого леса.
— Собратья по Дао впереди, прошу, задержитесь.
Мужчины-практики за спиной девушки в розовом заметили совершенного Шуйгуаня и окликнули их.
— Вы направляетесь в город Куйчэн?
Врата Юаньцзи как раз находились в Куйчэне, и весь город был под их управлением.
Совершенный Шуйгуань горько пожалел, что не ушел чуть быстрее. Он развернул летающий меч и сложил руки перед несколькими практиками.
— Именно так.
Мужчины ответили поклоном.
— Мы как раз возвращаемся в Куйчэн. Можем идти вместе.
Шуйгуань мысленно застонал: лучше не надо, боюсь, если пойду с вами, до Куйчэна живым не доберусь. Он натянул сухую улыбку и дал ученикам понять, чтобы те не болтали лишнего.
— Как же можно вас утруждать?
— Ничего страшного, нам всё равно по пути.
Главным среди них был Чжоу Сяо, главный ученик-наследник школы Врат Юаньцзи. Хотя дарования у него были обычные, он усердно практиковал, держался степенно и имел доброе сердце. Сейчас он уже достиг полного совершенства десятой ступени Пробуждения Сердца и вскоре мог попытаться прорваться к Золотому Ядру.
На этот раз он вывел нескольких младших братьев-наставников и младших сестер-наставниц уровня Закладки Основы в странствие ради опыта и действительно заботился о них изо всех сил. Только нрав у этих младших был чересчур беспокойный, отчего у него постоянно болела голова.
— Старший брат-наставник, этот практик такой невежа. Я его поприветствовала, а он даже слова не сказал.
Практикующая в розовом была младшей сестрой-наставницей Чжоу Сяо. Благодаря выдающейся внешности в секте ее окружали вниманием многие мужчины-практики, из-за чего она стала немного своенравной. К счастью, по дороге всё было спокойно и бед она не натворила. Услышав жалобу младшей сестры, Чжоу Сяо почувствовал, как снова начинает ныть голова. Он сложил руки в сторону Линь Ху у дверей домика и сказал младшей сестре:
— Цзиньлин, не груби.
Практикующая в розовом по имени Цзиньлин скривила губы, крайне недовольная робким, по ее мнению, нравом старшего брата-наставника, возглавляющего школу.
— Я ничего не сделала. С чего это я грублю?
Линь Ху сказал с каменным лицом:
— Мой молодой господин любит тишину. Господа, прошу удалиться.
— Прошу старшего простить нас, мы сейчас уйдем.
Чжоу Сяо не мог разглядеть уровень Линь Ху, но был уверен: тот намного выше его. Опасаясь, что Цзиньлин скажет еще больше обидных слов, он уже не стал думать о различии между мужчиной и женщиной и схватил ее за руку.
— Младшая сестра-наставница, идем.
— Что ты делаешь?!
Цзиньлин попыталась оттолкнуть Чжоу Сяо, но тот держал крепко, и вырваться ей не удалось.
— Старший брат-наставник, отпусти.
— Не капризничай, — помрачнев, сказал Чжоу Сяо. — Это может быть старейшина-предок уровня Зарождающейся Души.
— И что с того, что он старейшина-предок уровня Зарождающейся Души? Даже старейшина-предок должен быть разумным, он же не может убивать людей как вздумается, — нахмурилась Цзиньлин. — Я ведь и не собиралась ничего делать.
Чжоу Сяо подумал: если бы ты правда собиралась что-то сделать, сейчас стояла бы не на летающем мече, а лежала на земле. Он повернулся к нескольким младшим братьям-наставникам.
— Присмотрите за младшей сестрой-наставницей Цзиньлин. Не дайте ей натворить глупостей.
Несколько младших братьев-наставников тоже поняли, что развитие Линь Ху глубоко, и не осмелились говорить лишнего. Они окружили Цзиньлин и наперебой принялись уговаривать ее.
— Наставник, мне кажется… нам всё же не стоит заискивать перед Вратами Юаньцзи, — тихо сказал ученик в синем одеянии совершенному Шуйгуаню. — Эта школа, судя по всему, действует слишком… прямодушно и наивно.
Он выразился очень мягко. Правильнее было бы сказать не прямодушно и наивно, а безмозгло. Если не держать учеников в узде, они навлекут беду на всю секту. Даже такие малые школы, как их, понимали эту истину. Неужели Врата Юаньцзи ее не знают?
Или за последние годы они развивались всё лучше и потому начали заноситься? Всё-таки новая школа: по сравнению с десятью великими сектами ей недоставало основания, а в манере поведения она отставала тем более.
Увидев, как несколько учеников Врат Юаньцзи шумно препираются, Линь Ху нахмурился. Он много лет следовал за Хуаньцзуном и никогда не любил притеснять младших, поэтому, хоть ему и не нравилась их манера держаться, он всё же сдержался.
— Господа, прошу немедленно уйти.
— Я могу уйти. Пусть твой молодой господин выйдет, и я уйду, — сказала Цзиньлин. — Разве он не знает, что на поклон следует отвечать поклоном?
В домике Кунхоу, припав к щели у окна, наблюдала за представлением. Услышав слова практикующей в розовом, она повернулась к Хуаньцзуну.
— По сравнению с этой девушкой собрат по Дао Линбо просто прелесть.
Линбо, пусть и была несколько избалованной, всё же не вела себя грубо и неразумно. К тому же она умела уважать наставников: что бы ни сказал Чандэ, она слушалась. А эта вот снаружи так не дает старшему брату-наставнику сохранить лицо — боится, что другим будет не над чем посмеяться?
В мире самосовершенствования снаружи и правда интересно: каких только чудиков не встретишь.
— Что за шум?
Подлетела практикующая в черном одеянии. Увидев, как несколько учеников Врат Юаньцзи ссорятся и галдят, она подняла ладонь и хлопнула. Мужчины и женщины на летающих мечах один за другим рухнули на землю в крайне жалком виде.
— Откуда взялись эти шавки, не знающие правил? — холодно фыркнула женщина. — Мешают людям наслаждаться тишиной.
— Ты…
Цзиньлин поднялась с земли, но не успела договорить: практикующая взмахнула рукой в воздухе, и по лицу девушки хлестнула пощечина. Удар был так силен, что Цзиньлин прокатилась по земле три-четыре раза, прежде чем остановилась. Подняться она не успела и тут же выплюнула несколько больших глотков крови.
— Не знаешь, где смерть найдешь.
Практикующая поправила широкие рукава и обменялась взглядом с Линь Ху, стоявшим перед домиком.
— У собрата по Дао хороший нрав. Таких младших, не знающих правил, надо наказывать, когда положено. Считайте, что помогаете их секте избавиться от хлопот, чтобы они, выйдя наружу, не оскорбили еще больше людей.
Линь Ху взглянул на нескольких младших, лежавших на земле и не смевших вымолвить ни слова, и слегка кивнул.
— Собрат по Дао прав.
Женщина слегка приподняла алые губы.
— Или собрат по Дао увидел, что девочка хороша собой, и рука не поднялась?
Линь Ху покосился на практикующую в розовом, лежавшую на земле и харкавшую кровью.
Хороша собой?
— Ты, ведьма! Ты посмела ранить человека! Знаешь ли ты, кто мой наставник…
Женщина холодно усмехнулась и обернулась. Черные полы ее рукавов внезапно вытянулись, превратились в длинные ленты и обвились вокруг шеи Цзиньлин. Одним движением руки она подтянула девушку к себе и схватила за горло.
— Больше всего я ненавижу, когда мне угрожают.
Кунхоу увидела, что практикующая в черном одеянии чуть что готова убить, и потянула Хуаньцзуна за рукав.
— Хуаньцзун, кто это? Почему у нее такой скверный нрав? Чуть что — сразу дерется.
— Ее зовут Сюэюй, прозвище — Чернорясая. Она практикующая уровня Зарождающейся Души, с причудами в характере, и больше всего не любит молодых хорошеньких девушек.
Видя, как тяжело Кунхоу прижиматься к оконной щели, Хуаньцзун просто распахнул окно, чтобы ей было лучше видно.
— Если красивая практикующая ее заденет, она часто приходит в ярость и унижает обидчицу.
— Не открывай окно! Если она увидит мое лицо и примчится унижать меня, что тогда?
Кунхоу, вполне уверенная в собственной внешности, поспешно потянулась закрыть окно. Но едва ее рука высунулась наружу, как она встретилась взглядом с Чернорясой, смотревшей прямо на нее.
Вздрогнув от ее ледяного взгляда, Кунхоу сухо рассмеялась.
— Продолжайте, продолжайте.
Сюэюй холодно усмехнулась и уже собиралась что-то сказать, но, увидев Хуаньцзуна за спиной Кунхоу, едва заметно изменилась в лице и выпустила Цзиньлин. Заметив, что Хуаньцзун никак не реагирует, она стиснула зубы, поклонилась в сторону домика, развернулась и полетела прочь из леса. В мгновение ока она исчезла.
— Я выгляжу так страшно?
Кунхоу обхватила лицо руками и с недоверием обернулась к Хуаньцзуну.
— Что это была за реакция?
У нее такие большие глаза, такая белая кожа, волосы так красиво уложены — как она могла кого-то напугать?
— Возможно, ты слишком красива, и ей стало стыдно за себя. Снаружи стоит Линь Ху, а она не осмелилась тебе завидовать, вот и ушла от злости.
Увидев, как она закрывает лицо руками, широко распахнув глаза от досады, Хуаньцзун не удержался и рассмеялся.
— Правда?
Хуаньцзун кивнул.
— Из всех девушек, которых я видел, ты самая красивая.
— Уа!
Стоявшая на коленях Цзиньлин выплюнула еще несколько глотков сердечной крови и лишь с помощью Чжоу Сяо кое-как поднялась. Подняв голову, она увидела улыбающуюся девушку у окна домика и только тогда поняла: всё, что только что произошло, другая женщина видела от начала до конца.
При этой мысли она снова не удержалась и выплюнула еще несколько глотков крови.
Ее женское лицо было потеряно!