Кошка смотрела на меня снизу вверх.
Этот взгляд.
Обычной кошку с таким взглядом ни за что не назовёшь.
Это определённо была та самая белая кошка, которая уже несколько раз попадалась мне на глаза и тут же исчезала.
Мя-а-а-ау.
Она мяукнула, глядя на меня непроницаемым взглядом.
— Сольги, ты голодная? Ладно. Сестричка тебя покормит.
— Сольги?
Её зовут Сольги? Вроде была какая-то знаменитость с похожим именем? А, это же в моё время.
Сонхи, гладившая кошку по голове, посмотрела на меня и пояснила:
— Пэксольги.
— Что?
— Её зовут Пэксольги.
Вот оно что. Полное имя — Пэксольги, а Сольги — сокращённо.
Если подумать, она и сама небольшая, ладненькая, так что имя ей почему-то и правда подходит.
Тут Кёнхи, сбегавшая на кухню, вернулась с кусочком рыбы.
— Вот, будешь?
Она положила рыбу на тарелку и поставила перед кошкой, и та мигом принялась есть.
В моё время полно было кошачьего корма и вкусняшек, можно было бы их купить, а сейчас такое попробуй достань.
Да и вообще, можно ли кошке вот так запросто давать солёную рыбу?
Но кошка уже с аппетитом хрумкала рыбу целиком, вместе с костями.
— Вкусно?
Мя-а-ау.
Наевшись, кошка вскочила на перила галереи второго этажа. И снова посмотрела на меня.
В голове снова пробежал тот самый холодок.
Потом кошка пробежала по перилам и на самом краю спрыгнула вниз.
— Мамочки!
Кёнхи бросилась к краю перил, откуда спрыгнула кошка, и посмотрела вниз. Но, видимо, ничего не увидела, покрутила головой туда-сюда и вернулась. И встревоженно сказала:
— Оппа, Сольги упала, а её нигде не видно.
— Не упала, а спрыгнула.
— А вдруг она ушиблась?
— Да ничего с ней не будет. Она раньше и с крыши так прыгала. К тому же у кошек есть кошачья страховка.
— Кошачья страховка?
— Ну, это когда они даже с высоты падают и всё равно приземляются как надо.
— А, а ты откуда знаешь Сольги, оппа?
— Видел несколько раз.
Только вот видел я её, перемахнув через время и пространство.
— А что она тут вообще делает?
— А, это она недавно пришла сюда за Сонхи.
— За Сонхи?
— Ага. И имя Пэксольги ей тоже Сонхи придумала. Они иногда видятся на улице, Сонхи говорит, это её подружка, они недавно познакомились. Обжора жуткая, а не кошка.
— Подружка? С этой?
— Ага, ну Сонхи же у нас такая.
Кёнхи чуть заметно улыбнулась.
Я, кажется, понял, что она имеет в виду.
Я ведь теперь уже немного знаю Сонхи.
Только как это Сонхи и эта кошка, Пэксольги, вдруг подружились?
Ладно, что кошка подбиралась ко мне, — но к Сонхи-то у неё какое дело?
Впрочем, я тут же мотнул головой.
Что это не простая кошка, я после всего пережитого готов признать, но думать, будто у неё какие-то особые виды на Сонхи, — это уже перебор.
Да и вряд ли только у нас в доме кто-то дружит с кошками.
Но как раз тогда это и случилось.
— …
Вдруг у меня в голове ни с того ни с сего стало как-то странно ясно.
И эпизоды для «Короля менеджмента» сами собой начали складываться у меня в голове.
Я, конечно, и так думал, что если сяду и спокойно всё продумаю, то проблем не будет, но вот так, внезапно и без усилий, — это совсем другое дело.
Видно, лицо у меня стало странное, потому что Кёнхи с недоумением спросила:
— Ты чего, оппа?
— Ничего.
С этими словами я сразу пошёл к лестнице на крышу.
— Ты куда?
— А, я на минутку. Подышу на крыше.
— Зачем?
— Просто. Надо кое-что обдумать.
— А, сюжет?
— Ага.
— Хм, значит, чтобы стать чэболем, надо вот так мучиться. Ладно, мы сейчас ужин готовим, так что долго не сиди.
— Понял.
Поднявшись на крышу, я облокотился на перила, подпёр подбородок рукой и задумался.
Поначалу я думал, что это просто совпадение.
Кошка, конечно, была странноватая, но я считал её просто необычной.
Но и в прошлый раз, и сейчас то же самое. В голове вдруг прояснялось, и всё, над чем я бился, само собой распутывалось. Да ещё заодно всплывало такое, что я бы в жизни не вспомнил.
Я думал и о том, что, может, раз я, попав сюда, помолодел, то и голова заодно стала лучше варить, но после нескольких таких случаев стало ясно: дело, похоже, всё-таки в кошке. И, как я уже думал раньше, мне кажется, что эта зверюга как-то связана с тем, что я оказался в прошлом.
То есть ключ к разгадке, возможно, у неё.
Но, даже если это так, толку от этого, может, и никакого.
Что и как можно выведать у зверя, с которым даже не поговоришь?
Из-за этого я будто только глубже увяз в лабиринте.
— Ну и дела. Так что, вернуться в моё время уже никак? Эх, тошно.
Вроде нашёл зацепку, а понял только одно — что её никогда не распутать. От этого стало ещё горше.
Ох, ну правда.
Я яростно ерошил волосы обеими руками и терзался. Но как раз тогда это и случилось.
Почувствовав, что кто-то рядом, я обернулся — Сонхи.
Когда она успела за мной подняться?
— Не уходи.
— Что?
— Лучше не уходи.
С этими словами она развернулась и засеменила обратно вниз по лестнице.
— …
«Лучше не уходи». Похоже, она услышала, что я бормотал.
Но она же вроде мне не верит? Вообще не пойму, что у неё на уме.
Я почесал затылок и посмотрел вниз, на лестницу, по которой ушла Сонхи.
Впервые за долгое время мы с Пак Сансиком пошли в комиксную.
Только пришли мы сегодня не затем, чтобы, как обычно, почитать или посмотреть, как принимают наши сюжеты.
— О, нашёл.
Пак Сансик вытащил одну книгу с полки новинок.
— Вот, гляди.
Он показал мне обложку.
«Держись, Увалень».
Вот что было написано на обложке.
Художник, само собой, — Кан Хёнсок.
Это была новая вещь из серии про Увальня, к которой мы вообще не прикладывали руку. А присмотревшись, я заметил ещё одну, сделанную уже после того, как мы ушли.
Хвастался, что и без нас прекрасно справится, — и вот уже целых две вещи выпустил.
Правда, обе всего по три тома, так что всего шесть книжек.
— О, и правда сделал? Ничего себе.
Я сказал это с интересом, и Пак Сансик посмотрел на меня как на ненормального.
— Ты-то чего восхищаешься?
— Ну, всё-таки молодец. И то, что решил справиться своими силами, похвально. Вот что значит авторская хватка.
— Говоришь так, будто это тебя не касается.
— А оно нас больше и не касается, так что так и есть.
Моя реакция ему, видно, не понравилась — Пак Сансик поморщился.
— А мне, если честно, противно.
— Понимаю. Это ведь ты придумал эту историю.
— Мы. Не я один.
— Ну, мне как-то всё равно.
— Хорошо тебе, ни о чём не паришься.
С этими словами он вытащил оба новых комплекта про Увальня и спросил у хозяйки комиксной:
— Тётенька, сколько с меня?
— Шесть книжек — значит, триста вон.
Пак Сансик расплатился и сунул мне три тома.
— На. Твоя доля.
— Вышло — ну и вышло, прошли бы мимо, и всё. Зачем…
— Я заплатил, так что просто читай.
— Ну ты даёшь. Ладно.
Я вздохнул, сдавшись перед его упрямством, и мы вместе нашли местечко и сели.
Хотя комиксные мне всё-таки каждый раз не нравятся.
В мастерской Чон Сангиля тоже всё в табачном дыму, но там хоть проветривают как следует, а здесь и этого нет. Будешь ходить сюда каждый день — заработаешь рак лёгких.
— Тц, не нравится мне тут.
Я цокнул языком и открыл первую страницу.
Начиналось всё вроде неплохо.
Сюжет шёл в привычном ключе, персонажи вели себя в целом как раньше, так что ничего не резало глаз. Хотя оно и понятно — рисовал ведь один и тот же человек.
Но где-то с середины первого тома история начала скрипеть.
Ладно бы реплики и логика хромали — но простодушие героя, на котором всё держалось, в какой-то момент куда-то делось, и он превратился в странного персонажа, который строит из себя добряка и откалывает дикие номера.
Вся суть героя по прозвищу Увалень — в его простодушии. А эту суть давно выкинули куда подальше, и теперь сюжет просто таскает его за собой.
А ближе к концу у героя вообще не остаётся никакой роли — его попросту погребает под сюжетом, и ничего толком он так и не делает.
Огромной ошибкой выглядела и концовка, которую впопыхах скомкали в духе «добро побеждает».
В итоге, дочитав, даже не поймёшь, про что это было, и никакого обаяния героя не почувствуешь.
Как это примут в комиксных, было в целом понятно.
Я покосился на Пак Сансика.
Ещё недавно он кипел от недовольства, а теперь лицо у него стало совершенно умиротворённым.
С таким облегчением, будто он наконец избавился от застарелого запора.
— Чего?
Почувствовав мой взгляд, он как-то странно посмотрел на меня и спросил.
— Да ты что-то повеселел.
— Д-да?
И он откашлялся.
А потом отложил комикс и встал.
— Если дочитал, пошли.
— Больше ничего читать не будешь?
— Да одного комплекта хватит. Остальное и так понятно.
Он уже собрался уходить, но тут кто-то из посетителей комиксной крикнул:
— Тётенька, сделайте телик погромче.
Все тоже уставились на телевизор.
Хозяйка поспешно прибавила звук.
По телевизору показывали интервью с человеком, которого представили как начальника штаба сухопутных войск.
[…Вечером 3-го числа часовые наших сухопутных войск обнаружили двух вооружённых северокорейских шпионов, пытавшихся проникнуть на побережье Тадэпхо, и после перестрелки взяли их в плен прямо на месте…]
Больше половины посетителей повернулись к экрану, и Пак Сансик тоже.
Новость была нешуточная, и лица у людей стали серьёзными.
Тадэпхо — это же Пусан.
Удивительно уже то, что туда и правда пробрались шпионы, а их ещё и часовые заметили и после перестрелки взяли живыми.
Как человек, который сам служил, я подумал: это же событие из ряда вон.
Интересно, чем часовых наградили?
Внеочередное звание?
Или даже через одно?
Отпуск месяцев на шесть?
И премию, наверное, отвалили жирную?
Помню, в армии говорили, что, пока тебя таскают туда-сюда по всяким награждениям, глядишь — и служба кончилась.
Ух, остаток службы будут как сыр в масле кататься.
Такие мысли полезли мне в голову сами собой, но вокруг все были настроены очень серьёзно.
Для меня-то это просто дела давно минувших дней, и я прекрасно знаю, что никакой войны из-за этого не начнётся.
Но люди этой эпохи вряд ли могут относиться к этому так же спокойно, как я.
— Слушай, а вдруг теперь что-нибудь начнётся?
Так я и думал — Пак Сансик встревоженно пробормотал именно это.
Посетители комиксной тоже с серьёзными лицами перешёптывались с соседями.
Хотя, если только за этот год такое случилось уже не раз, такая реакция вполне понятна.
Кто-то в комиксной даже громко выругался: «Достали, красные ублюдки!»
Я снова остро почувствовал, в какое время угодил.