Той ночью комната была погружена в темноту, и только далёкий свет фонарей едва обозначал контуры потолка. Ли Джун лежал неподвижно, уставившись вверх: спать было давно пора, но сон не шёл.
-[Не спишь?] - спросил Тень.
-Ага. Не могу уснуть.
-[О чём думаешь?]
-...О Минджуне.
Ли Джун шевелил пальцами под одеялом, будто считая что-то невидимое. «Я буду на стороне Минджуна» - он решил это раньше, но что делать дальше - не знал. Что вообще значит быть на чьей-то стороне? Люди говорили о Минджуне ужасные вещи, называли его работу шуткой. Никто не понимал, какой Минджун на самом деле потрясающий. Ему хотелось им сказать - но Ли Джун не умел говорить. Даже если он скажет, что Минджун потрясающий, вряд ли кто-то воспримет это всерьёз.
-...Я не умею говорить.
-[Верно. Язык у тебя подвешен плохо,] - согласился Тень - так, что это могло быть утешением, а могло и не быть. -[Но есть кое-что, что ты умеешь хорошо.]
-Рисовать?
-[Именно. Вместо того чтобы говорить - рисуй.]
Вместо слов - картина. В темноте глаза Ли Джуна засияли. То, что он умел лучше всего, и единственное, что мог делать. Значит - вложить всё в картину.
Ли Джун резко сел.
-Точно. Давай нарисуем.
-[Что нарисуем?]
-Минджуна.
Сцена сама всплыла в памяти: картина, по которой течёт красная краска; спина человека, стоящего перед ней; правая рука держит водяной пистолет. Спина одинокого художника, уходящего сражаться со всем миром. Ли Джун не забывал этого ни разу с того дня - видел всякий раз, закрывая глаза, так же как когда-то впервые увидел «Звёздную ночь» Ван Гога.
-[...Хорош же ты, однако,] - коротко рассмеялся Тень. -[И что? Нарисуешь и подаришь ему?]
Ли Джун покачал головой. Подарок - это тоже хорошо, но недостаточно. Проблема была в том, что люди не знали. Значит, должны узнать.
-Я буду рисовать перед всеми.
-[...Что?]
-Минджун сделал это перед всеми. Значит, и я буду рисовать перед всеми.
Белые глаза Тени расширились.
-[Ты... вообще понимаешь, что говоришь?]
-Да. Это секретная операция, - произнёс Ли Джун совершенно серьёзно. Секретная операция - точно такая же, какую провернул Минджун: подготовиться там, где никто не видит, а потом - бах! - перед всеми. Тогда, в музее, он думал, что такое под силу только кому-то вроде Минджуна. Теперь казалось иначе.
-[Ха-ха. Секретная операция, значит. Этот ребёнок научил тебя поистине ужасным вещам,] - сказал Тень, но голос его при этом явно улыбался. -[Ладно. И какой у тебя план?]
-Ага. Завтра скажу тёте. Попрошу разрешить рисовать перед людьми.
-[И это, по-твоему, секретная операция? Ты всё выкладываешь тёте с самого начала.]
-Что я буду рисовать - не скажу. Вот это и есть секрет.
Он рисует перед всеми, но никому не говорит, что именно. В момент, когда картина будет закончена, - все узнают. Таков был план.
-[Просто и мило. Мне нравится,] - хмыкнул Тень.
Ли Джун снова лёг, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Теперь, казалось, он сможет уснуть. В темноте он увидел Минджуна со спины - водяной пистолет в правой руке, салют двумя пальцами в левой. Спина художника, уходящего сражаться с миром. И теперь это увидят все.
***
На следующее утро Соён что-то почувствовала. Ли Джун ел быстро - торопливее обычного - и то и дело поглядывал на тётю поверх ложки. У него было лицо мальчика, которому есть что сказать. И, судя по всему, что-то трудное.
-Джун, ты хочешь что-то рассказать тёте? - осторожно спросила она.
Ли Джун сглотнул.
-Тётя.
-Да?
-Я хочу кое-что сделать, - произнёс Ли Джун, и ложка Соён замерла на полпути. Такие слова редко выходили изо рта её племянника, оттого она невольно напряглась.
-Что такое?
-Я хочу рисовать там, где люди смогут смотреть.
-...Прости?
-В музее «Сэхан». Там, где Минджун выстрелил из водяного пистолета.
Эти слова говорили о многом. Соён помолчала мгновение.
-...Почему вдруг?
-Я хочу показать всем кое-что.
-Что?
-Это секрет.
Ли Джун плотно сжал рот. Соён посмотрела ему прямо в лицо - он смотрел в ответ, не отступая, губы сжаты.
-...Это ведь связано с Минджуном, да?
Глаза Ли Джуна на мгновение дрогнули, взгляд сбежал в угол стола. Он был ребёнком, который не умеет врать - Соён почти уверилась.
Мысли Соён запутались. Что сейчас творится снаружи? Вся страна гудела из-за одного мальчика по имени Минджун. Жалобы лились в музей рекой, комментарии каждый день превращались в поле боя. А если Джун встанет в самую середину этого... Если обладатель Гран-при международного конкурса сам, своими ногами, войдёт в эпицентр скандала с «бестолковым школьником» - холодный пот пробежал по спине Соён. Как опекун, она знала только один ответ: нет. Это опасно. Тебя тоже разорвут. Не смей.
-Джун, это...
Она начала говорить - и остановилась.
«Тётя ничего не понимает» - вчерашние слова всё ещё застряли где-то в груди. Джун захлопнул дверь и плакал один. Встать у него на пути, не понимая - вчера она уже сделала это однажды. И чуть не сделала снова.
Соён медленно вдохнула.
-...Тётя подумает немного. Хорошо? Это не значит «нет» - просто это не то, что тётя должна решать одна. Я поговорю с твоим профессором. Ладно?
Глаза Ли Джуна расширились.
-Если поговоришь, мне можно будет?
-Сначала спрошу твоего профессора.
-Ладно! Понял! - Ли Джун немедленно принялся доедать завтрак, и лицо его светилось от предвкушения. Соён смотрела на него с тревогой, которую не умела до конца объяснить даже себе.
***
-...Вот поэтому я спрашиваю вас первым, профессор. Мне кажется, это не то, что я должна решать одна.
На другом конце линии на мгновение повисла тишина. Ким Ёхан стоял у окна своего кабинета, глядя на улицу.
Джун хочет рисовать перед публикой. Тема - секрет. Место - музей «Сэхан».
-...Джун сам это сказал? Что хочет? Никто его не подбил?
-Да. Это первый раз - чтобы он так упрашивал о чём-то, чего хочет сам.
Ким Ёхан смотрел в окно. Ли Джун не был ребёнком, который выдвигает себя вперёд - даже на художественном конкурсе всю сцену для него устраивали взрослые. И этот ребёнок попросил сцену.
-...Дадите Джуна к телефону?
Послышался шорох шагов. Затем дыхание приблизилось к трубке.
-Учитель?
-Да, Джун.
Ли Джун знал, зачем передали телефон, поэтому заговорил первым.
-Я хочу рисовать перед людьми.
-Да. Я слышал, - Ким Ёхан спросил медленно, - и то, что ты нарисуешь, - секрет?
-Да. Простите.
-Не за что извиняться. Было бы страннее, если бы художник ходил и объявлял, что собирается нарисовать, - с другого конца донёсся короткий смешок.
-Позволь спросить только одно. Обязательно музей «Сэхан»? И обязательно перед людьми?
-Да.
-Почему? Это тоже секрет?
-...Да.
Ким Ёхан больше ничего не спросил. Он не знал, что мальчик собирается нарисовать, но, кажется, догадывался - ради чего. Происшествие, которое будоражит мир в эти дни и один школьник в его центре. И Ли Джун, который так хорошо с тем мальчиком ладил. Любой взрослый мог связать эти точки.
Возможно, долг взрослого - отговорить его, но прежде чем быть учителем Ли Джуна, Ким Ёхан был художником. Отговаривать ребёнка от того, что он нашёл в себе желание нарисовать - это недостойно собрата-художника.
-Джун.
-Да.
-Придёт очень много людей. Гораздо больше, чем в прошлый раз. Не испугаешься?
-Ничего. Как начну рисовать, я их не вижу, - ответил Ли Джун, и Ким Ёхан хмыкнул.
-Хорошо. Я займусь организацией.
-Правда?!
-При одном условии. Обещай, что до того дня будешь хорошо есть и хорошо спать.
-Да!
-Живопись требует выносливости. Тело должно быть здоровым. Нельзя заснуть на середине, как в прошлый раз.
-Да! Обещаю!
Повесив трубку, Ким Ёхан ещё какое-то время смотрел на телефон, а в голове мелькало: музей «Сэхан». Специальная выставка. Пресса. Толпа... Вероятно, будет огромный переполох. Что вообще этот ребёнок собирается им показать? Ким Ёхан набрал знакомый номер - человека, который умеет устраивать огромный переполох.
-Алло.
-Это я.
-Смотрите-ка, весь такой драматичный. Что на этот раз? - поворчал Пак Санхун. Ким Ёхан заговорил без тени улыбки:
-Джун говорит, что будет рисовать.
-И что? Ребёнок рисует каждый день.
-Перед людьми. Живое рисование в музее «Сэхан». И тема - секрет.
На другом конце на мгновение стало тихо - а потом голос Пак Санхуна ускорился:
-...Ты где сейчас? Я приеду! А нет, ты приезжай. Чёрт, нет, забудь, давай по телефону. Быстро начни сначала.
Пак Санхун кружил по кабинету с телефоном у уха - на столе громоздились горой спонсорские предложения, каждое до единого с именем «Ли Джун» в шапке.
-Живое рисование с нераскрытой темой в музее «Сэхан»? И он сам попросил? Джун сам?
-Да. Более или менее.
-«Более или менее», как же! - взорвался Пак Санхун. - Ты хоть представляешь, насколько это огромно? Джун - гениальный художник, за которым следит вся страна, нет, весь мир! Если мы объявим о живом рисовании, ты хоть представляешь, сколько народу хлынет!
-Так можно это устроить или нет?
-Можно! Конечно, можно! Абсолютно!
Пак Санхун поправил очки на носу, и в голове у него застучали счёты. Место - музей «Сэхан». Специальная выставка в разгаре, отдельную сцену ставить не надо. Один пресс-релиз - и пресса прибежит сама. Поставить имя ассоциации - другое дело, но...
Тут мысли Пак Санхуна остановились.
-Слушай...
-Что?
-Почему именно сейчас? Музей «Сэхан» на днях гудит из-за того инцидента с водяным пистолетом. Почему там, в такой обстановке?
-Джун знает того школьника, да? Их же вместе фотографировали на церемонии.
Ким Ёхан не ответил. Но, так же, как Ким Ёхан, Пак Санхун мог естественно догадаться, что замышляет Джун.
-...Ясно.
Пак Санхун рухнул в кресло.
-Понимаю. Что он нарисует - тоже не спрашиваю, секрет же. Но давай кое-что проясним: в этом деле ассоциация выступает официальным спонсором.
-...Ассоциация? Почему?
-Что значит «почему»? - Пак Санхун хлопнул ладонью по стопке бумаг. - Нас всё ещё называют ассоциацией, которая издевалась над ребёнком-художником, а тут шанс смыть пятно, упавший прямо в руки. Шестилетний художник хочет устроить представление по своей воле, а ассоциация стелет ему ковровую дорожку. Где ты найдёшь картинку лучше?
Наполовину это был расчёт. Другая половина была искренней: если что-то пойдёт не так, ассоциация примет удар на себя.
-Ты как открытая книга, Пак Санхун.
-Что плохого в том, что торговец - открытая книга? Клади трубку. Мне надо позвонить директору Ю.
В момент, когда он повесил трубку, Пак Санхун уже набирал следующий номер. Середина спины, куда не доставала рука, зачесалась без всякой причины.
В кабинете директора музея «Сэхан» Ю Соджин подписывала бумаги, не поднимая глаз.
-Директор, ещё один звонок-жалоба на третьей линии...
-Соединяйте. Действуйте по инструкции, - ответила она ровно. С инцидента с водяным пистолетом звонки, письма и визиты не прекращались ни дня - каждое утро приносило в когда-то тихий музей новую волну. И тут зазвонил её собственный телефон.
-Да, вице-президент.
-Директор! Простите, что беспокою, когда вы заняты. Дело в том, что мне на стол легло одно очень интересное предложение. Ли Джун хотел бы устроить живое рисование, при том музее «Сэхан». И это его собственное желание.
-Тематика?
-Тема не раскрывается. По его словам - «секрет». Похоже, он не сказал ни тёте, ни профессору Ким Ёхану. Что скажете? Ассоциация выступит со-спонсором, так что если вы просто предоставите место...
Рука Ю Соджин замерла на середине переворота страницы.
-Давайте сделаем, - сказала она.
-...Простите? Уже? Мы даже не обсудили условия и сроки...
-Не нужно слушать условия. И чем скорее, тем лучше. Как насчёт этих выходных?
-Э-этих выходных? Это через четыре дня.
-Нужно сделать, пока момент не остыл. Давайте выпустим совместный пресс-релиз до конца дня, - произнесла Ю Соджин, и на другом конце Пак Санхун разразился громким смехом.
-Ха-ха! Вот поэтому я люблю иметь дело с вами, директор Ю, всегда так решительно. Тогда я поручу своим людям уладить детали...
Когда звонок закончился, Ю Соджин откинулась в кресле. Картина, которую шестилетка выбрал, не сказав ни одному взрослому. Все нынешние дети со своими секретными операциями. Лёгкая улыбка тронула уголок её рта.
Директор поднялась с места, вышла из кабинета и спустилась в выставочный зал - будний день, после обеда, немноголюдно.
Она прошла мимо посетителей и остановилась перед одним углом. На стене висела одна картина - абстрактная, по которой стекла и засохла красная краска, ценник погребён под алым. Бесчисленные жалобы требовали её снять. Именно поэтому она и осталась висеть. Ю Соджин смотрела на неё долго, потом медленно измерила взглядом пустую стену рядом и пустой пол перед ней. Ей не сказали, что он собирается нарисовать, но инстинкт говорил: если он будет рисовать, то именно здесь.
-Куратор Чхве.
Куратор, следовавший за ней, вышел вперёд.
-Да, директор.
-Живое рисование будет здесь. Освободите эту зону к выходным и переделайте поток посетителей.
-З-здесь? Но это же, эм...
-Я знаю. Поэтому здесь, - сказала она, не давая куратору договорить, и тот больше ничего не спросил. -И освещение. Перевесьте все светильники в этом углу - художник должен работать при лучшем свете. Камеры и экраны тоже приготовьте. Сможем достать большой экран в короткий срок?
Жернова подготовки закрутились всерьёз.
Тем вечером пресс-релиз вышел - и весь интернет перевернулся.
[«Гений живописи» Ли Джун объявляет публичное живое рисование... Тема «не раскрывается»]
[Состоится в эти выходные в музее «Сэхан»... Со-спонсоры - «МакКинг Бургер» и Корейская художественная ассоциация]
[Музей «Сэхан»: «Приходите увидеть тему работы лично, в день события»]
Тысячи комментариев посыпались под каждой статьёй:
[Ого! Я был там лично, когда проверяли ребёнка, это было реально безумие. Целая картина маслом за три часа]
[Тема не раскрыта, лол, интрига убивает]
[Что шестилетка нарисует, это же очевидно - тётю. Серия о тёте, часть третья, поехали!]
[Тётя плачет, по мотивам «Плачущей женщины» Пикассо? Лол]
[Мой голос за звёзды. Специальная выставка буквально называется «Ли Джун, рисующий звёзды». Это всё было предзнаменованием.]
[Но почему именно «Сэхан»? Разве это место сейчас не разгромлено из-за школьника с водяным пистолетом?]
[При чём тут это? Он делает это там, потому что там уже идёт специальная выставка.]
[Что шестилетка понимает, он делает это потому, что взрослые сказали]
На вечерней дискуссионной программе два знакомых искусствоведа снова сидели друг напротив друга.
-Что касается этого живого рисования, я считаю наиболее вероятной третью часть «Серии о тёте». Завершение серии, идущей от «Тёнализы» к «Тёдузе». Главный вопрос - чьё произведение он переосмыслит на этот раз, и есть большая вероятность Ван Гога или Моне...
-Полно вам, разве это не чересчур самоуверенное предсказание? Я говорю, что тема - «звёзды». Исток Ли Джуна и его истинная стихия - прежде всего звезда, которую он нарисовал под вдохновением от Ван Гога. Для его первого публичного рисования после выхода на международную сцену это, естественно, будут звёзды...
Возможно, потому что предыдущая дискуссия оказалась такой популярной, критики повышали голоса, сражаясь за эфирное время, и разговор всё больше напоминал тот особый вид спора, в котором победа важнее истины.
А тем временем в тот же час Соён лежала и смотрела в телефон.
-Дзынь.
[Автор!!! Я видела статью о живом рисовании!! Что Джун рисует на этот раз??]
[Я тоже не знаю. Он говорит, что это секрет даже от меня.]
[Да ладно! Потрясающе. Но, автор... это ведь опять не вы? Серия о тёте, часть третья? Лололол]
Пальцы Соён остановились.
-...Да ладно?
Она предполагала, что это картина, связанная с Минджуном, но не была уверена на сто процентов. Картины Джуна: «Тёнализа», «Тёдуза» и... Соён отложила телефон и медленно подошла к зеркалу. Изучала своё лицо со всех сторон - долго, внимательно, с нарастающим подозрением.
-Не может быть... опять я?!
Если уж он всё равно будет её рисовать - ей хотелось бы хотя бы красивую. «Тётя с жемчужной серёжкой»? Или «Рождение тёти Венеры»? Пожалуйста, хотя бы в одежде...
С того самого дня Соён стала осторожно ходить по дому, следя за порогами и дверными косяками - особенно за теми, на которые можно споткнуться мизинцем. Потому что, что бы ни случилось, она была обязана не дать появиться на свет «Крику тёти».
Разговоры с переводчиком:
Вот и сотая глава. До онгоинга совсем немного. А глава весьма презабавная.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.