Ня

— Слушай, Рю-тян, что думаешь о девушках, которые добавляют в конце фраз «ня»?

— Думаю, у них не всё в порядке с головой.

Мисаки задала вопрос своим обычным небрежным тоном, и Такэда ответил так же безразлично, как всегда.

В клубной комнате в этот момент были Мисаки, Такэда, Фумика и Коёми.

— Мне кажется, это слишком жестоко, ня, — слегка обиженно протянула Мисаки, и Такэда с отвращением поморщился.

— ...Оставь такое для книг.

— В книгах, значит, можно? А я думала, ты скажешь: «Не смей дешёвыми словечками лепить персонажей!»

— ...Я не настолько ограниченный, — недовольно ответил Такэда. — К тому же в книгах у особых окончаний, точнее, у необычной манеры речи, есть плюсы. Если воспринимать это как технику, то не так уж и раздражает.

— Плюсы?

— Сразу понятно, кто говорит.

— А, понятно.

Мисаки понимающе кивнула.

— Что это значит? — не поняла Фумика.

Тогда заговорила Коёми:

— ...В сценах с диалогами, особенно когда в разговоре участвует не двое, а несколько человек, без пояснений вроде «сказал такой-то» в тексте бывает сложно понять, чья это реплика. Но если у каждого своя манера речи, пояснения не нужны, и текст читается легче.

— И как это выглядит? — спросила Мисаки.

— ...«Волк пришёл, ня!» «Надо срочно бежать, а то съедят, гав!» «Кья, страшно, зай!» «Не бойся, я защищу, гав!» «Какой ты надёжный, ня!» — бесстрастно привела пример Коёми.

— Ого! — восхитилась Фумика.

— ...Поняла?

— А, кстати, это же был пример про особые окончания. Просто вам, Фудзикура-сан, так идут эти «ня» и «гав», что я забыла, о чём шла речь.

Коёми залилась краской.

— Не надо стесняться, ня. Коёми-тян была прелестна, гав! — поддразнила её Мисаки, и Коёми опустила голову.

— А ведь в жизни «ня» тоже ничего, правда? Рю-тян, тебе же тоже понравилось, ня?

— ...Ну, у неё лучше, чем у тебя, — с кислым лицом признал Такэда.

— ...В общем, в книгах, особенно в ранобэ, где важна лёгкость чтения, необычные окончания — не такая уж плохая штука. Впрочем, не только окончания: различие в манере речи, чтобы легче различать персонажей, — распространённый приём.

— Например? — спросила Фумика.

— Хотя бы местоимение «я». На слух разницы нет, но на письме оно может записываться по-разному: хираганой или иероглифом, в более вежливой или более просторечной форме. Это часто встречается, и не только в ранобэ. Одна лишь разница в написании меняет впечатление.

— Хм...

Мисаки задумалась.

— ...Тогда, если записать разговор нашего клуба, у меня было бы мягкое «атаси» хираганой, у Аи — изящное «ватакуси» хираганой, у Фумики-тян — простое «ватаси» хираганой, у Коёми-тян — строгое «ватаси» иероглифом, у Рю-тяна — грубоватое «орэ» иероглифом, у Дзюна — мягкое «боку» хираганой, а у Сиро-куна — энергичное «орэ» катаканой. Как-то так.

— ...Не думаю, что когда-нибудь придётся записывать эту бессмысленную болтовню, но да, похоже, — кивнул Такэда.

— У меня хираганой, а у Фудзикуры-сан иероглифом?

— Потому что хирагана выглядит как-то мягче.

— Моя речь звучит мягко?..

Фумика сама этого не замечала и склонила голову.

— «Ватаси»... «ватаси»... «Ватаси», «ватаси»... хм... Не то чтобы мягко, скорее создаётся образ девочки, которая не умеет писать иероглифы...

— ...Это не образ, а факт, — пробормотала Коёми.

— Ничего подобного. Я умею писать и сложные иероглифы. Я, между прочим, персонаж с иероглифами. Вот: «юуцу», «бара», «муси», «ко:каку», «катанакадзи», «сёхо:сэн», «ю:ги».

Фумика написала их на ближайшей бумажке.

— Ну, не каждый такое напишет... Я, наверное, тоже не смогу... Но что-то мне все эти иероглифы знакомы. Конкретно — я их видел на полках этой клубной комнаты.

— ...Кстати, «ко:каку» — выдуманное слово.

Такэда и Коёми одновременно уставились на неё с укором.

— Ну, Фумика-тян, ты определённо персонаж с хираганой. Разве не мило? Когда тебя будут записывать, твоя реплика превратится в «ватати музукасии кандзи дате какимасу. Ю:уцу, бара, муси, ко:каку, катанакадзи, сёхо:сэн, ю:ги».

— Ну... это несправедливо.

Фумика слегка надула губы. Ей хотелось бы продавать себя как более интеллектуального персонажа — такого, которому даже очки бы шли.

— Кстати, я тоже неплохо знаю сложные иероглифы. Например, «сэцуна», «асюра», «сэммэцу», «хо:о:», «кирин». Рю-тян, а ты сможешь написать?

— ...«Сэцуна» и «асюра» смогу. ...Но зачем их писать в реальной жизни?

— Ну, может, и незачем. Но ведь и школьные знания в жизни почти не пригождаются. Усилие, потраченное на запоминание сложных вещей, само по себе полезно для жизни.

— ...В целом я согласен, но это говорит человек, который на уроках читает ранобэ? Хотя бы иногда делай домашку сам.

Мисаки проигнорировала замечание Такэды.

— Кстати, возвращаясь к окончаниям: необычные окончания помогают читателю составить образ персонажа.

— ...Чаще всего создают образ глуповатого персонажа. Иногда могут испортить атмосферу всего произведения.

— Ну да, если у здоровенного злого владыки демонов будет окончание «нё», то всё напряжение улетучится. ...Хе-хе-хе, ты добрался сюда, нё. Похвалю тебя, нё. Но уже поздно, нё. Я уничтожу этот мир, нё.

— ...Мир, который уничтожает тип с окончанием «нё», — это слишком уныло...

— Хе-хе-хе, на самом деле я твой отец, нё.

— Без колебаний можно его прикончить.

Такэда смотрел с укором.

— Хм, всё-таки окончание нужно выбирать исходя из образа персонажа. И ещё от расы. Если это кошка или девочка с кошачьими ушками, то окончание «ня». А если в фэнтези много разных рас, удобно, когда у каждой расы своё окончание, по которому сразу видно, кто есть кто.

— Ну, это примитивно, но если у разных рас разные языки или акценты, то это даже придаёт реализма.

— Тогда кошка — «ня», собака — «гав», овца — «ме-е», корова — «му-у», свинья — «хрю». Примерно так?

— ...С животными, у которых есть устоявшиеся звуки, понятно. А как быть с остальными — ящерицами, рыбами?

— Можно просто название расы. Например, «кума», «уса» — такие окончания иногда встречаются. «Я — медведь, медведь! Приятно познакомиться, медведь!» «Приятно, лосось». «Приятного аппетита, медведь».

— Лосося съели!

— «Я — Джонни-ящер, ящер! Приятно познакомиться, ящер». «Ааа, не ешь меня, сардина!» ...А что едят ящеры?

— Не знаю. Может, сардин. ...А эльфы и драконы тоже так?

— «Конечно, эльф!» «Именно так, эльф!»

— Мистический образ эльфов рухнет в один миг.

— Для дракона: «Приятно познакомиться, дракон!» «Сейчас покажу свою мощь, дракон!» ...Для дракона можно «дра». «Я сожгу Джаиана своим огненным дыханием, дра!»

— Эй, что-то запахло дешёвой подделкой под кота-робота!

— Кстати, в первых главах Дораэмона он добавлял в конце речи «нанора». Знал?

— Не важно.

Разговор опять ушёл в сторону, и Такэда вернул его в русло.

— Если окончание зависит от расы, то что делать с людьми?

— С людьми? Ну, тогда «мен».

— «Мен»?!

— Доброе утро, мен! Готовься, мен! Одолжи мне свою силу, мен! Конечно, мен! Давай дружить, мен!

— Почему это звучит как рэпер?

— И к тому же, если большинство персонажей — люди, то окончания совпадут, и будет непонятно, кто есть кто.

Мисаки усмехнулась.

— А как насчёт должностей? Фу-ха-ха, герой, ты пришёл, мао! Я — владыка демонов, мао!

— Как-то он отчаянно пытается утверждать, что он владыка демонов. Аж жалко. К тому же у него, кроме окончания, других способов заявить о себе нет? Хотя он же владыка демонов.

— В ролевых играх финальный босс иногда появляется только в самом конце. Кто упрекнёт его, если он использует заметное окончание, чтобы хоть как-то обозначиться? Я уничтожу этот мир, финальный босс!

— Во-первых, непонятно, зачем финальному боссу, который хочет уничтожить мир, так стараться над своим образом. Если он уничтожит мир, никого не останется.

— Наверное, он просто хочет внимания, а уничтожать мир на самом деле не собирается.

— Жалкий финальный босс...

Тут Фумика подала голос:

— А что, если просто добавлять в конце своё имя?

— О, точно, — Мисаки хлопнула в ладоши. — Тогда точно не перепутаешь, кто говорит, Асаба Мисаки.

— Но всё время называть своё имя — это как на выборах, Мононобе Фумика.

— ...И темп теряется, и ощущение, будто разговариваешь сам с собой, Такэда Рюносукэ.

— Да-да, Асаба Мисаки. Кажется, что разговор не клеится, Асаба Мисаки.

— Согласна, Мононобе Фумика.

— Кстати, сколько ещё это будет продолжаться, Асаба Мисаки?

— Прекратим, Мононобе Фумика.

— Хорошо, Мисаки Такэда Рюносукэ. Точнее, сейчас это прозвучало как «прекратим Мононобе Фумику?», Такэда Рюносукэ. Ох, я уже не понимаю, к кому обращаюсь, Такэда Рюносукэ.

— Похоже на очень одинокого человека, у которого нет собеседника, Асаба Мисаки. Всё, хватит.

— ...Звучало по-идиотски, Фудзикура Коёми.

Коёми коротко оценила разговор.

— «Звучало по-идиотски». — Фудзикура Коёми, — вдруг осенило Мисаки.

— ?..

— Нет, я про то... может, попробуем говорить так, будто это цитата великого человека? — Асаба Мисаки.

— Добавить тире — и сразу звучит как афоризм. — Наполеон Бонапарт.

— О, Рю-тян, похоже! Как будто Наполеон изрёк историческую фразу в важный момент. — Дадзай Осаму.

Мисаки со смехом ответила на выдуманную цитату Такэды своей выдумкой.

— Звучит так, будто Дадзай и Акутагава дружески беседуют. — Шекспир.

Коёми спокойно подхватила.

Фумика тоже попробовала:

— А можно вот так брать имена великих людей? — Э-э... Led Zeppelin.

— Led Zeppelin — не человек. Хотя, безусловно, великая сущность. — Элвис Пресли.

— Но, может, великий человек и правда такое говорил. Так что можно и выдумать. — ТВ-Асахи●.

— Стой, Мисаки, это уже опасно. — Томас Эдисон.

— В этом мире побеждает тот, кто говорит. — Майнити●.

— Ты что, имеешь зуб на СМИ? — Исаак Ньютон.

— Так они же всё время врут. — ТВ-Токио●.

— Ты вообще говоришь что хочешь. — Фукуда Ясуо.

— А кто такой Фукуда Ясуо? — Премьер Коидзуми.

— Мононобе, хоть иногда смотри новости. — Согано Умако.

— Извините, Умако-сан. Теперь буду смотреть новости. — Мононобэ-но Мория.

— Если бы имена авторов этих реплик были настоящими, это было бы круто. Но мы всё выдумали (смеётся). — Санкэй●.

— Я же говорю, прекрати опасные заявления. — Окубо Тосимити.

— Если бояться проблем, в журналистике делать нечего. — Токио●спорт.

— Уже хватит. — Кацура Когоро.

— Но истину каждый создаёт сам. — Эдогава Конан.

— Конан бы такого не сказал. — Мори Когоро.

— Аха-ха. — Сепактакрау.

— ...Сепактакрау — это не имя. — Тэрамото Сусуму.

— Правда? Я думал, это артист... — Ёси Икудзо.

— Коёми-тян, кто такой Тэрамото? — Голбез.

— ...Игрок сборной Японии по сепактакрау. — Вэйн Солидор.

— Тебе нравится сепактакрау? — Гарланд.

— ...Думаю, у сепактакрау бесконечный потенциал. — Сефирот.

— Хм. Может, как-нибудь посмотрю. — Экс-Дэт.

— ...Я считаю, тебе обязательно стоит. — Кафка.

— Я уже ничего не понимаю... — Того Хэйхатиро.

— Утомительный разговор. Сколько ещё будем продолжать? — Осио Хэйхатиро.

— Давай прекратим. — Асаба Мисаки.

— Ага. — Такэда Рюносукэ.

— Давайте прекратим. — Мононобе Фумика.

— ...(молча кивает). — Фудзикура Коёми.

— Скажи что-нибудь! — хором воскликнули Мисаки и Такэда.