Подготовка к тестам

После уроков Фумика, как обычно, шла в клубную комнату вместе с Коёми. В коридоре они столкнулись с Ёсимурой — у футбольного клуба сегодня не было тренировки, так что все трое первогодок вместе вошли в клубную комнату.

Внутри уже сидели Мисаки, Ая и Додзима.

— О-о, первогодки! Вы как раз все вместе, — помахала им рукой Мисаки.

— Здравия желаю, Асаба-сэмпай! — по-спортивному отчеканил Ёсимура, а Фумика и Коёми лишь слегка поклонились.

После этого Мисаки снова склонилась над столом. Вот только читала она не книгу, как обычно: в руке у неё был карандаш, а на столе разложены тетрадь и учебник. Обведя взглядом остальных, Фумика заметила, что Ая и Додзима занимаются тем же — перед ними лежали учебники и справочники для второгодок.

— Что вы делаете? — спросила Фумика.

Додзима поднял голову и с горькой усмешкой на миловидном лице ответил:

— Как видишь, сидим за уроками. У второгодок на следующей неделе проверочный тест.

— Кстати, почему в нашей школе после проверочного ещё и пересдача? Я спрашивала у ребят из других школ — у них пересдача только после обычных экзаменов, а проверочные без пересдачи. Не будь пересдачи, я бы вообще не готовилась, — недовольно вставила Мисаки.

— Из какой школы? — поинтересовался Додзима.

— Ну, из Судзумэдани и Эйка.

Эти две школы занимали третье и четвёртое место по уровню среди государственных школ префектуры, а Томицу — пятое. Правда, первые четыре шли почти вровень, а вот Томицу отставала, и процент поступавших в вузы у неё был пониже.

— Наша школа, наверное, хочет подтянуть свой уровень, — заметил Додзима.

— Да блин, какая разница, кто выше по уровню! Наша школа старается в клубах, вот и пусть бы развивали клубы. Хотя наш клуб ранобэ вообще ничего не делает... — ворча, Мисаки что-то записывала в учебник.

Фумика украдкой заглянула — та пририсовывала усы портрету знаменитого человека.

— Эх, и именно сегодня нет Рю-куна... Если он и тут не поможет, зачем вообще нужны его очки? — беззастенчиво заявил Додзима.

— Рю-тян помогает в магазине. Я его спросила: «А ты не готовишься к проверочному?» А он, зараза, выдал с невозмутимым видом: «Проверочный тест существует, чтобы измерить текущий уровень, какой смысл зубрить в последний момент?» Ну да, если бы не пересдача, я бы тоже показала свой настоящий уровень! И с гордостью завалила бы.

— Такэда-сэмпай, наверное, умный? — спросила Фумика.

— ...И это ужасно бесит, но Рю-кун, кажется, ни разу не получал меньше восьмидесяти ни по одному предмету. По успеваемости он обычно с пятого по десятое место.

— Он не из тех гениев, которые набирают максимум по всем предметам, как в ранобэ. Вот эта его недогениальность... прямо как у «отличника-зубрилы», и это раздражает. У-у-у, ученик, а дома ещё учится!

— Я как-то с досады сказал: «Умение учиться всё равно не пригодится в жизни», а этот очкарик мне холодно так ответил: «Согласен. А ты, который даже учиться не умеешь, какую пользу приносишь обществу?» Нокаут! Фак!

— ...Это скорее Дзюн-кун выглядел жалко...

— Я — сокровище мира уже тем, что существую. Вот, например, драгоценный камень ничего не делает, но его ценность не падает, так?

— Ну да, Дзюн-кун — самоцвет, — небрежно отмахнулась Мисаки.

— Ладно... Надоело усы рисовать, пора уже заниматься...

— Сэмпаи что, плохо учатся?

— Как же ты напрямую спрашиваешь, — рассмеялся Додзима. — Конечно, не всё я ненавижу. У меня английский немного под угрозой, а так я примерно в середине списка.

— У меня нет особо сильных предметов, но история — вообще беда. Ничего в голову не лезет. Зубрёжка годов и фактов — это же тоска смертная. Учитель второй год подряд попался скучный. Вот если бы учебник был как роман...

— А ты почитай исторические романы.

— Иногда читаю. Начала с «Мусо», но «Троецарствие» — вот это было реально интересно. Но в учебнике нет ни строчки о Люй Бу, Чэнь Гуне или Ван И! А на тестах спрашивают только систему девяти рангов. Причём дядька, который её придумал, в «Троецарствии» мелькнул на секунду, я даже не помню, был ли он там вообще. Добавили бы Го Цзя! А недавно прочитала роман о Ходзё Токимунэ, стала хорошо разбираться в той эпохе. Но в учебнике же нет «смуты второго месяца»! А ведь там такая драма — противостояние Токимунэ и его брата Токисукэ! Если и спрашивают про монгольские нашествия, так только на три балла: выбрать или написать название — «сражение при Бунъэй» или «сражение при Коан». А про то, как монголы высаживались на Кюсю и какую стратегию использовала японская сторона, — вообще ни слова! Ну что за издевательство! Ненавижу этот скучный предмет!

Додзима горько усмехнулся.

— Ну, если всерьёз разбирать историю, за год и эпоху Асука не пройдёшь. Тут уж надо смириться.

— Да понимаю я. Рю-тян мне то же самое говорил.

— О нет! Я повторил занудное мнение Рю-куна! Позор на всю жизнь! Чтобы не показаться обычным, врублю-ка я режим чокнутого персонажа. Боку-тян, а знаешь, я в конце сёгуната сражался с убийцей Баттосаем? Кяха☆

— ...Дзюн-кун, ты, кажется, немного паникуешь?

— А, заметно? ...Может, учительница английского умрёт? Почему только у них приветствие в начале урока «Hello»? Пусть будет как у всех — «пожалуйста»!

— Это уже вообще не про тесты... — снова горько усмехнулась Мисаки.

— Сакурано-сэмпай, а у вас есть нелюбимые предметы? — переключилась Фумика.

Пока Мисаки и Додзима болтали, Ая одна с серьёзным лицом смотрела в задачник по математике.

— Ах, вы обо мне? — подняла голову Ая. — У меня каждый раз не очень с математикой и химией.

Тут заговорила Коёми:

— ...Я тоже ненавижу математику и химию. Очень.

Но Ая покачала головой:

— Это не так. Дело не в нелюбви. Скорее, я их обожаю... нет, можно сказать, люблю.

— Любите? — непонимающе склонила голову Фумика. — Но если вы так их любите, почему у вас плохие оценки?

— Да... Экзаменационный лист по математике — словно сладостная пытка под названием «рай». Я не понимаю, как остальные могут спокойно на это смотреть. Там же... там же... столько соблазнительных «×»!

— «×»?

— А, в мире фудзёси пары обозначают умножением. Типа «Кира×Аслан», — пояснила Мисаки. Впрочем, Фумика всё равно не поняла.

— Когда их так много, я не знаю, на что смотреть, и не могу сохранять рассудок!

— ...Пары, да... ...«×»... Конкретно это же, например, 7x×9y и тому подобное... числа, да? — всё ещё не понимала Фумика.

— Да. Особенно когда одно и то же число повторяется несколько раз, я возбуждаюсь: «Ах, в этот раз оно в роли принимающего?» — и уже не могу спокойно считать.

— Ая может весь день думать, кто из x и y принимающий, или кто из трёх и семи принимающий...

Трудно сказать, круто это или нет.

— А что насчёт химии?

— Химия ещё более откровенна, чем математика! Нет более непристойного предмета! Там же всё так... открыто: соединяются, расстаются!..

— А?

На озадаченное лицо Фумики Ая ответила тоном сестры, мягко объясняющей слово божье:

— Например, CO₂.

— ? Что с углекислым газом?

Ая почему-то покраснела и раскрыла веер с надписью «Эротичность структурной формулы лимонной кислоты аномальна», пряча лицо.

— Это углерод-кун встречается с близнецами-братьями кислородами.

— ...Да?

Ничего не понятно.

— Дальше. Например, O₃.

— А, озон.

— Здесь тройняшки-кислороды занимаются втроём. То есть — 3P. Ах... какие развратные три брата...

— Что?!

— На химии у меня и на уроках, и на тестах постоянно чуть кровь из носа не идёт. Углекислый газ и озон — это ещё сдержанные. В некоторых соединениях одновременно соединяются около пятидесяти участников... Я уже перестаю что-либо понимать. Даже молекулярная формула — уже невозможно, а когда показывают структурную... Это слишком! Слишком сильный стимул! Ах, учитель! Бензол-кун, а в него проникает метил-кун, и там такое!

— ...Фумика-тян, не пытайся воспринимать это всерьёз, у Аи проблемы с головой.

— ...Похоже на то.

— Бензол и метил... а, толуол. Ох, это же реально опасное сочетание, — хладнокровно заметил Ёсимура.

— Ах! А в толуол-куна вдруг проникает нитрогруппа-кун, и становится ещё опаснее!

— Это же нитротолуол!

— О, их любовь разгорается ещё сильнее — динитротолуол! Ах, но пламя страсти продолжает жечь их всё сильнее!

— Стойте! Если так продолжится, получится тринитротолуол, то есть ТНТ!

— Ах, стойте... взорвётся же... Ах... а-ах, не... Хаа... хаа... ♡

С блаженным лицом Ая без сил откинулась на спинку стула.

— ...Фумика-тян, Коёми-тян, вы поняли?

— ...Вообще ничего...

— ...Я поняла только то, что Сакурано-сэмпай — это нечто непонятное.

— Правильно, Коёми-тян. Мы с Аей общаемся уже год, и главный секрет — не пытаться её понимать, — тяжело вздохнула Мисаки.

Додзима тоже горько усмехнулся:

— Мы собирались помогать друг другу с нелюбимыми предметами, но у Аи-тян оценки хуже, чем у нас, зато знания безумные. Её нечему учить. Вот в такие моменты полезен Рю-кун, который ещё и в этих специфических темах разбирается.

— К тому же те, кто всё схватывает с рождения, обычно не понимают, почему другим что-то непонятно, и учить не умеют. А Рю-тян сам добился оценок упорным трудом, поэтому знает, как учиться. И объясняет хорошо.

— Ого... Я бы тоже хотела, чтобы мне объяснили.

— Хм? У тебя, Фумика-тян, есть нелюбимый предмет?

Фумика слегка замялась.

— ...Мне плохо даётся японский.

— Классический? Китайские тексты?

— ...Современный японский.

— Да?

— Стыдно признаться, — кивнула Фумика. — А вам, сэмпаи, японский легко даётся?

— Ну, по нему я даже без подготовки стабильно получаю больше восьмидесяти.

— У меня примерно так же.

— ...У меня тоже, — сказала Коёми.

— Это потому, что вы много читаете?

— Хм, не знаю, но, наверное, да, — ответила Мисаки.

— Но ранобэ и романы из учебников — это же совсем разное. Разве чтение ранобэ помогает стать сильнее в японском?

— Конечно, они разные. Но если ты привыкла читать, то скорость чтения текста задания сама по себе выше. Значит, остаётся больше времени подумать. И когда задание «найди в тексте обоснование для такого-то утверждения», ты можешь быстро перечитать.

— Текст задания по японскому — это максимум две тысячи знаков, но некоторые, говорят, тратят только на его чтение пятнадцать-двадцать минут. У нас уходит не больше пяти.

— Кстати, когда мы в прошлый раз проверяли скорость чтения по тестам для мозга, все набрали высший ранг.

— Ого...

Фумика впечатлилась.

— Ещё естественным образом растёт знание иероглифов и словарный запас. Правда, писать иероглифы только чтением не научишься.

— ...Иероглифы... это моя слабость.

Фумика слегка поморщилась.

— ...Всё-таки нужно много читать?

— Ну, если хочешь хорошую оценку, лучше готовиться именно к тесту — так эффективнее. Но если хочешь хорошо знать японский без зубрёжки, тогда, наверное, только количество. Мы такими стали естественно, потому что много читали.

— ...Понятно.

Фумика с серьёзным видом кивнула.

После этого второгодки вернулись к подготовке. Фумика, Коёми и Ёсимура, чтобы не мешать, тихо читали каждый своё. Иногда происходили такие же шумные сценки, но в целом спокойная учёба продолжалась.

Фумика подумала.

Она и сама успела забыть, но изначальной причиной, по которой она решила вступить в клуб романов, было желание подтянуть японский, который ей плохо давался.

Но даже если спрашивать у Мисаки и остальных, которые давно уже всё умеют, вряд ли получится узнать эффективный способ учёбы.

Если просто читать книги, может, когда-нибудь и японский станет лучше.

...Но, честно говоря, сейчас у Фумики уже совсем не было желания читать книги ради оценок.

— Читаешь не потому, что это полезно, а потому, что нравится и интересно.

Главная причина, по которой Фумика не любит японский, не в скорости чтения или знании иероглифов, как говорили Мисаки и остальные, а в том, что ей не нравится, когда навязывают «правильные ответы». И это чтением не исправить (хотя оценки, наверное, немного поднимутся).

Она, наверное, не сможет стать такой, как Мисаки и остальные.

Она так и останется единственным членом клуба ранобэ, которому плохо даётся японский.

Но, пожалуй, это не так уж и плохо, подумала Фумика.

Если из-за трудных предметов у неё будет повод устраивать зубрёжку вместе с Коёми и Ёсимурой перед каждыми тестами, то, возможно, это даже... неплохо.