Пятая история клуба ранобэ: «Горько-сладкая моя»

— А ведь бывают же подруги детства.

Мисаки вдруг сказала это.

Клубная комната клуба ранобэ — точнее, клуба лёгкой литературы старшей школы Томицу, — созданного всего три дня назад. В комнате пока только стол. Даже книжных полок нет.

— …Ну, бывают.

Такэда ответил. Прямо перед ним сидела его собственная подруга детства, так что ответить иначе было нельзя.

Сейчас в комнате были только Такэда и Мисаки. Остальные двое — Сакурано Ая и Додзима Дзюн — ещё не подошли.

— В манге и ранобэ подруги детства попадаются очень часто.

— А-а… Ну да, точно.

За последнее время Такэда прочитал кучу лайт-новелл. И правда: почти у каждого героя есть подруга детства.

— И ведь почти всегда такая подруга на самом деле влюблена в главного героя.

— …Ну… да.

И почти всегда она — тихоня, или скромница, или цундэрэ. Любит, но признаться не может. А герой — как назло — тот ещё тугодум: ничего не замечает.

— Вот скажи, почему герои в таких историях такие бестолковые?

Мисаки возмутилась.

— Понимаешь? Офигенно милая подруга детства каждое утро приходит его будить. Готовит ему завтраки и бэнто. Ухаживает, когда он болеет. Злится и ревнует, если он липнет к другим девчонкам. И как после этого можно не замечать её чувств?

«Это ты-то говоришь?» — подумал Такэда.

— …Ну да. Бестолковость за гранью.

— Вот-вот. Обычный человек бы заметил.

— …Думаешь?

Такэда натянуто усмехнулся и наклонил голову.

— Конечно.

— …Уверена?

— Абсолютно.

Мисаки кивнула с непоколебимой уверенностью.

— Будь я главной героиней — точно бы заметила.

— …Ну-ну.

Такэда начал злиться.

И тут:

— Ведь ты же меня любишь, Рю-тян? Правда?

Такэда окаменел. Мисаки мягко улыбнулась.

— Или нет?

—…Не ошиблась.

Краснея и хмурясь, Такэда подтвердил. По сути, это было признание.

— …Ты знала?

— Ну а как не знать.

— С каких пор?

— Хм… Года два уже?

— …

Такэда потерял дар речи.

Ещё в детском саду — или в яслях? — они пообещали пожениться, когда вырастут. Тогда ему казалось: «Ну, наверное, я и правда женюсь на Мисаки», — поэтому и сказал. А Мисаки, наверное, согласилась просто так.

Потом он влюблялся в воспитательницу, в двоюродную сестру Мисаки, в одноклассницу из начальной школы. И чувства к Мисаки как-то сами собой исчезли.

Всё изменилось примерно два года назад.

Подруга детства вдруг вытянулась, округлилась, стала резко женственной. И Такэда, сам не заметив как, начал смотреть на неё иначе.

И всё это время она знала.

— …Знала — и всё равно вела себя так беспечно?

Он не смог сдержать обиду в голосе. Два года. Выходит, она просто играла с ним? Это же слишком жестоко. Это же просто унизительно.

— Ну, если ты увидишь мои трусы, или мы обнимемся, или тронешь мою грудь — с тобой мне нормально.

— …Хватит говорить вещи, которые можно неправильно понять.

— «Неправильно» — это в смысле «вдруг эта тёлка на меня запала»? Любой другой парень — может быть. Но ты-то ведь не поймёшь неправильно?

— …

Такэда замолчал. Это было — в каком-то смысле — абсолютное доверие. И доверие жестокое. Как Мисаки сразу поняла его чувства, так и она была уверена: Такэда никогда не вообразит, будто он ей нравится.

— Я хотела, чтобы у нас с тобой всё оставалось как раньше. Навсегда.

Мисаки сказала тихо.

— Ты для меня особенный, Рю-тян. Правда. Очень.

— …

— Мы знакомы с тех пор, как себя помним. Знаем друг о друге такие позорные вещи, которые никому другому не расскажешь. Ты всегда рядом — это так естественно. С тобой можно советоваться. На тебя можно полагаться. Тебе можно доставлять проблемы. И тебя можно ранить. Другого такого человека у меня нет. И не будет. Пусть даже появятся лучшие друзья. Пусть даже любимый человек. Никто тебя не заменит. Точно.

Особенный.

— …Слишком особенный, чтобы теперь становиться парой.

Мисаки произнесла это с лёгкой грустью.

— Есть куча книг и манги, где герой сходится с подругой детства. Но у нас, похоже, другая история. Вот бы мы не были знакомы с детства… Тогда, может, я бы в тебя влюбилась. Ты же ужасно хороший.

— А есть куча книг, где подруга детства остаётся в проигрыше. Похоже, это наш случай.

Пока что в его истории и в её истории не появилось ни главной героини, ни героя.

— …Хотя я, наоборот, не уверен, что влюбился бы в тебя, не будь мы знакомы с детства. Я туповат. Наверное, просто не разглядел бы тебя.

— …В жизни всё непросто, да?

— …Да. Хотя сдаваться вот так сразу не хочется.

— Все так думают.

— Ага.

Никто не хотел, чтобы так было. Но жизнь и правда не складывается, а отношения — сложная штука.

Мисаки вздохнула. Такэда вздохнул тоже.

И спросил:

— …Слушай. Почему ты решила сказать это именно сейчас?

— Ну…

— Если до сих пор делала вид, что не замечаешь, могла бы и дальше. Нет, так и надо было — по-человечески. …Мне сейчас, знаешь ли, тяжело. Честно — хоть плачь.

Такэда слабо улыбнулся.

— …Или теперь, когда клуб создан, я больше не нужен?

В голосе всё же прорезалась колкость. Мисаки грустно улыбнулась:

— Я подумала: если ставить точку, то только сейчас.

— Точку? В наших отношениях?

Мисаки кивнула.

— Сейчас ещё неделя просмотра кружков. То есть никто из первогодок официально нигде не состоит.

— …

— Если хочешь уйти — уходи сейчас. Если бы нас осталось меньше трёх, клуб не открыли бы. Но ты привёл Додзиму-куна, так что даже без тебя нас хватает. А если упустишь этот момент — как минимум год будешь в одном клубе со мной.

Улыбка исчезла с лица Мисаки.

— Единственный шанс бросить меня — прямо сейчас.

На это Такэда…

— Хах.

Фыркнул.

— …Рю-тян?

— Думаешь, я после этих слов уйду? Издеваешься? Ты сказала, что я для тебя особенный. Но для меня ты — тоже.

— …

— Слишком особенная, чтобы после отказа взять и стать чужими.

Мисаки выдохнула — не то устало, не то с облегчением.

— …Ну и трудно же тебе живётся, Рю-тян.

— …Сам знаю.

— Ладно. Значит, мы и дальше вместе.

— Ага.

Так Такэда Рюносукэ получил отказ.

А это был первый, торжественный выпуск рубрики Асабы Мисаки «А ведь бывает же…», которая потом ещё много раз звучала в клубной комнате.