Японский, который хочется прочесть вслух

— Гештальт-коллапс!

Мисаки, читавшая книгу в клубной комнате, вдруг ни с того ни с сего выкрикнула это слово, да так громко, что вздрогнули даже стены.

Кроме неё, в комнате были Ая, Фумика и Коёми. Ая и Коёми резко обернулись, а Фумика медленно подняла голову и перевела на Мисаки сонный взгляд.

— …Что это вы, Асабе-сан? — Ая нахмурилась, продолжая обмахиваться веером с надписью «Твоё — моё. Всю твою боль и печаль я возьму на себя».

Мисаки с серьёзным лицом ответила:

— …Да понимаешь, это слово просто взяло и всплыло у меня в голове, и я не сдержалась. Что такое «гештальт-коллапс»? Слышала-то слышала.

— «Гештальт-коллапс»… Звучит красиво.

— Правда? — усмехнулась Мисаки на слова Фумики.

Тут Коёми оторвалась от книги и невозмутимо произнесла:

— Гештальт-коллапс. «Гештальт» по-немецки — «форма», «целостный образ». Это психологический феномен, при котором структура, обладающая целостностью, теряет её и начинает восприниматься как бессвязные части. Например, если долго смотреть на один и тот же иероглиф, в какой-то момент начинаешь сомневаться: «А правда ли он так выглядел?»

— Ого!

— Ух ты!

— Весьма эрудированно, Фудзикура-сан.

Коёми залилась краской и поспешно уткнулась обратно в книгу, но аплодисменты трёх пар ладоней её всё же настигли.

— А такое вообще бывает? Этот ваш… гештальт. Звучит жутко.

— Я вроде не испытывала. Да и вообще — редко когда смотришь на один символ так уж долго.

— И то верно.

Мисаки ответила, Фумика поддакнула.

— …У меня было один раз. «Некрома.» Том четвёртый, страница восемьдесят пять.

Тихо сказала Коёми.

— А я испытываю это постоянно.

— Постоянно?

При словах Аи Фумика и остальные заинтересованно оживились, даже Коёми снова приподняла голову.

— Да… К примеру, когда решаю сложную математическую задачу и долго смотрю на букву «х», то всерьёз перестаю понимать: а точно ли это «х»? Может, на самом деле это знак умножения? Или вот буквально на днях, когда передо мной встал чрезвычайно серьёзный вопрос — Акадо:сай × Камэй Сиро или Камэй Сиро × Акадо:сай, — я, записав оба варианта на бумаге и тщательно их изучая, вдруг обнаружила, что буквы потеряли всякую форму, и в правом глазу у меня шёл фильм «Акадо:сай × Камэй Сиро», а в левом — «Камэй Сиро × Акадо:сай». Кстати говоря, по характеру, конечно, Акадо:сай в роли ведущего — это классика, но когда Вакамото с его низким, хрипловатым голосом, говорящий голосом Хаями Сё, нашёптывает сладкие слова и лишает воли, — это тоже чрезвычайно, понимаете ли, возбуждает, и…

— Это уже точно не гештальт-коллапс. И, скорее всего, просто болезнь.

Мисаки оборвала всё сильнее распалявшуюся Аю.

— …Ну, если отвлечься от конкретных историй, «гештальт-коллапс» же звучит круто, даже если не понимаешь смысла. Само звучание? Атмосфера? Словом, такое ощущение, что финальный босс из «Файнал Фэнтези» мог бы спокойно это использовать. …«Гештальт-коллапс»!.. Гр-р-р-р… Законы вселенной искажаются!

— …Пф-ф.

Коёми, представив Нео-Экс-Дэда, применяющего жуткую атаку «Гештальт-коллапс», тихонько прыснула.

— Как название суперприёма или тайной техники — тоже зашло бы. Представь, в «Бличе» вместо банкая говорят: «Гештальт-коллапс». Ведь звучит?

— …Пф-ф.

Вообразив эту сцену, Коёми затряслась от сдерживаемого смеха, плечи у неё заходили ходуном.

— И вообще, само слово «гештальт» клёвое. Прямо имя для крутого персонажа-соперника. «Меня зовут Гештальт… Запомни это имя…»

— …Пф-ф.

— Да его куда угодно можно вставить! «Гештальт-частицы: заряд стопроцентный! Гештальт-пушка — пли!» «Невозможно! Гештальт-количество вражеского гештальта слишком велико, мы не можем гештальтировать! Наш гештальт преодолел критическую точку! Ещё немного — и гештальт разрушится!»

— …Пф-ф… пф-ф… пф-ф!

Коёми, багровая, уткнулась лбом в стол. В её голове все коронные фразы, суперприёмы и ключевые слова из любимых книг, аниме и манги начали заменяться словом «гештальт», и мозг отчаянно завис в попытке вспомнить: «А что вообще такое гештальт?..»

— …Вот это… и есть истинный гештальт-коллапс…

— Коёми, ты чего? — удивлённо спросила Мисаки.

— Ни…чего, — выдавила Коёми, не поднимая головы.

— Не только «гештальт» — в немецком вообще много классных слов. Штоллен, захер… Даже у названий сладостей чувствуется дух тайных техник.

— Кстати, у них даже счёт до десяти звучит мощно. Айн, цвай… ну, дальше не помню.

— Драй, фир, фюнф, зэкс, зибен, ахт, нойн.

— Зи-и-ибен!

Мисаки зачем-то радостно повторила, подпрыгнув на стуле.

— Лично я рекомендую «зэкс» и «нойн».

Ая улыбнулась, щёлкнув веером.

— И имена у них тоже звучные. Райнхард, Вольфганг, Оберштайн…

— Так у людей из «Легенды о героях Галактики» были немецкие имена? — сонно произнесла Фумика.

— Даже утреннее приветствие — и то «гутен морген».

— Гу-у-утен… мо-о-орген!!!

— И вам гутен морген!..

Мисаки с пафосом взревела, Ая с серьёзным лицом ответила в какой-то странной позе.

— Гутен-морген-меч!

— Гутен-морген-щит!

— Неплохо. Но у моего гутен-моргена сто восемь уровней гутен-моргена…

— Уфуфу, моя гутен-морген-способность — это абсолютный гутен-морген, сводящий на нет любой гутен-морген. Сможете ли вы тягаться со мной своим гутен-моргеном?

— Я… верю в свой гутен-морген!

— Увы, ваш жалкий гутен-морген никогда не сможет проштолленить мой величественно возвышающийся баумкухен — это абсолютный штурм-унд-дранг!

— Не бывать такой вайс-шварц! Пока я верю в своего Витгенштайна, любой зонтаг непременно обернётся нюрнбергом — и уж тогда я захертироваю всё по полной!

— Фу-фу, в таком случае вайс этот я отправлю во Франкфурт-на-Вильгельме!

Наблюдая за этим невразумительным диалогом, Фумика сонно пробормотала:

— …Тяжело, наверное, немцам по утрам. А мне и обычного «доброе утро» хватает. Фа-а-а…

Она зевнула, уронила голову на стол и закрыла глаза.

Глядя, как Фумика переходит в спящий режим, Коёми тихо сказала:

— …Гутен… нахт…