Треп о девчонках

В тот день у футбольного клуба не было тренировки, и Ёсимура Сиро заглянул в клубную комнату. Внутри были только двое парней — Такэда Рюносукэ и Додзима Дзюн. Оба сидели молча, каждый в своём углу, и читали книги.

— Сегодня только вы двое, сэмпаи?

— Ага.

— Похоже на то.

Коротко ответили — и снова уткнулись в книги.

Ёсимуре стало как-то не по себе. Если подумать, впервые в клубной комнате собрались только парни. Уйти сразу было бы глупо, поэтому он решил тоже почитать. Порылся на ближней полке и нашёл книгу, которую недавно хвалила Мисаки. Судя по аннотации, это была его тема: ближнее будущее, турниры на боевых роботах, азарт и драйв. Ёсимура любил такие истории — чтобы после прочтения аж распирало. Лучше с хай-теком или сверхспособностями, чем с магией. Правда, после вступления в клуб он начал читать и ромкомы, но не тягучие «любовные романы», а лёгкие, шумные комедии.

Он сел на стул и открыл книгу. Трое парней молча читали. Страниц через двадцать Ёсимура перестал следить за строчками — не мог сосредоточиться. Вообще-то для чтения нужна тишина, но когда в одной комнате несколько человек — и все молчат, — ему почему-то становилось неуютно. Он и библиотеки не любил, читать ему было легче там, где вокруг лёгкий шум: в «Маке», на стадионе.

(И что делать-то?) Мисаки нет, может, уйти? Но он снова опустил взгляд в книгу. И тут взгляд зацепился за одно слово: «Моэ». Слово он слышал постоянно, но что оно значит, так до конца и не понимал.

— …Можно вопрос?

— М? — отозвался Додзима, не поднимая глаз.

— …Что такое «моэ»?

Такэда и Додзима одновременно перестали листать страницы.

— …Сложный вопрос. Я, если честно, сам не до конца понимаю. Это же не то же самое, что «нравится»? — Такэда нахмурился.

— Понимаешь… это вроде и симпатия, но если назвать её словом «нравится» — что-то не то… — Додзима тоже задумался.

— …Прости, я не смогу хорошо объяснить. По-моему, это не понимают головой. Это чувствуют сердцем.

— Сердцем, значит… А когда вы, сэмпаи, испытываете «моэ»?

— Ну… Когда вижу что-то милое. Милую девочку или милый поступок — и внутри что-то сжимается. Наверное, так.

— А это не то же, что эротика?

Кстати, при девчонках Ёсимура таких слов вслух не говорил.

— Не то же, — сказал Додзима. — Но есть же эроге. И персонажей оттуда называют «моэ-персонажами»?

— Персонажей из таких игр называют моэ-персонажами. И в моэ-персонажей из таких игр можно влюбиться-залипнуть.

— Но с ними же делают… всякое?

— Делают.

— И это разве не эротика?

— Желание сделать с моэ-девочкой всякое или увидеть её в эротической сцене — это эротика. Но само по себе это желание не равно моэ.

— Не понимаю… — Ёсимура наклонил голову.

— Есть даже слово «моэ-эро». Так что совместимость у них высокая. Но моэ и эро — не одно и то же. И одно не продолжение другого. Я, например, могу залипнуть на милую девочку или мальчика, но не хочу с ними встречаться. И смотреть, как они занимаются сексом, тоже особо не тянет. А есть те, кто залипает на персонажей, которых нормальный человек вообще не воспримет как объект желания. Ну, например, Уфкок из «Мардук Скрэмбл». Раз такое бывает — значит, эро и моэ точно разные вещи.

— …Я, честно говоря, Уфкока ещё могу понять. — Такэда сказал это тихо, слегка смутившись.

— Поэтому лично мне ближе объяснение, что моэ — это не похоть, а что-то вроде отцовского или материнского чувства. Желание защитить.

— Но и похоть, и отцовский инстинкт — в основе одно и то же: инстинкт самосохранения генов.

— …Ну, формально да… — Такэда кивнул, но лицо осталось недовольным.

— Тогда моэ — это, может, такая мутация? Ответвление от инстинкта самосохранения, только по другой линии. Типа генетического сбоя?

— Пусть будет так. — Додзиме, похоже, было уже всё равно.

— Да хоть поймёшь ты это головой — моэ от этого не появится. Читай книги, играй в игры — и сам не заметишь, как что-нибудь да зацепит. Ну, у тебя же бывает: «О, какой милый персонаж»?

— …Буду стараться постичь моэ.

— Это что, можно постичь усилием?.. — Такэда уставился на Ёсимуру.

Разговор затих, и трое снова молча уткнулись в книги.

Через десяток минут тишину нарушил Додзима:

— Кстати, о моэ. Вспомнил кое-что.

— Угу.

— О.

— У нас в клубе полно милых девочек.

— И это ты вспомнил по ассоциации с моэ? — Такэда зыркнул на него.

— Ну, Мононобэ и Фудзикура мелкие такие. Их, кажется, и парни, и девчонки находят милыми.

— А тебе как, Сиро-кун?

— Ну… Если честно, я вижу только то, что они мелкие. Особенно Фудзикура — она ко мне как-то холодно относится. Мой пёс дома и то милее. Хвостом виляет.

— Не сравнивай девочек с собакой. Это уже грубость, — осадил его Такэда.

— Тогда так: Рю-кун, тебе Мононобэ и Фудзикура как девушки кажутся милыми?

— А?.. Ну, они довольно милые.

— А переспать бы с ними смог?

— …Ты хоть бы формулировал помягче.

— Хорошо. Что тебе ближе: отцовское чувство или похоть?

— И это, по-твоему, «помягче»? По-моему, ты только глубже копнул. …Ну, отцовское, — всё же ответил Такэда.

— А эта, иностранка-новичок?

— Лия-тян — она очень милая.

— …Согласен, — мало кто из парней стал бы спорить.

— Отцовское или похоть?

Такэда промолчал. Додзима ухмыльнулся.

— Какой же ты пошлый, Рю-кун.

— Ничего не пошлый. К девушке, которая не выглядит младше, отцовские чувства не включишь.

— Мужская сила в том, чтобы обнимать и тех, кто старше.

— Замолчи, — Такэда нахмурился.

— Но всё-таки у нас в клубе уровень высокий.

— Ая-тян, а теперь ещё и Лия-тян. Мы монополизировали двух главных красавиц школы — в японском и западном стиле.

— А-а… Сакурано… — Такэда тяжело вздохнул.

— …Сакурано-сэмпай… ну-у… — Ёсимура тоже скривился.

— …Да понимаю, о чём вы, — усмехнулся Додзима.

В том, что внешне Ая идеальна, все трое были согласны. Но…

— Сакурано-сэмпай и в классе такая же?

— Нет. Со слов Мисаки, вне клубной комнаты она играет образ томной леди. Хотя за год с лишним её настоящую натуру уже многие раскусили.

— А… Асаба-сэмпай? Как вам она? — Ёсимура слегка покраснел.

— Мисаки-тян обычная. Обычная милая девочка.

— …Ну, обычная.

Ёсимура удивился:

— П-правда? А если сравнить Лию и Асабу-сэмпай…

— Лия-тян. — Объективно — Лия.

— А Мононобэ и Асаба-сэмпай?

— Если смотреть в перспективе — Мононобэ. — Пожалуй, Мононобэ.

— В-вот как…

— …Ну, внешность — ещё не всё. Если тебе нравится Мисаки, этого достаточно, — спокойно сказал Такэда.

Ёсимура покраснел:

— Д-да я вовсе не в том смысле, что Асаба-сэмпай мне нравится!

— А? Ну, неважно.

— Мне тоже всё равно.

— В-вот как… Всё равно, значит… — Было немного обидно, что всем всё равно.

— …И всё же, если бы это услышали девочки, нам бы не поздоровилось, — усмехнулся Такэда.

— Да, были тут грубоватые высказывания…

— Но если честно, девочки за нашими спинами бывают куда безжалостнее.

— Правда? — Додзима кивнул: — Наши из клуба ещё ничего. А вот сходишь с одноклассницами поесть тортиков — наслушаешься.

— Сэмпай, вы ходите с девчонками есть тортики?.. Вот это да. — Ёсимура посмотрел с уважением.

— А я, между прочим, тоже люблю торты и парфе…

— Да? Ну так иди и ешь.

Такэда и Ёсимура переглянулись.

— Мой предел — «Мак» с пацанами из футбольного клуба…

— М? — Додзима непонимающе наклонил голову. С его-то личиком.

— …Вы, сэмпай, как будто с рождения в выигрыше.

— Думаешь? Ну, и у меня были времена, когда я был нервный, как лезвие ножа. Чуть тронь — порежет.

— …Не похоже, чтобы такое говорил человек с твоей внешностью. Хотя, если вспомнить… да, было дело. — Такэда усмехнулся, вспомнив Додзиму год назад.

— Да у кого их не было, этих «времён». — Додзима улыбнулся.

— А-а, заговорили про торты — и мне резко захотелось. Пойдёмте? Есть одно местечко. Рю-кун, ты сладкое не любишь, но там, думаю, тебе зайдёт. Кофе у них отличный. Посетители, правда, почти одни девушки.

— …Я пас.

— Я тоже… — Но Такэда всё же добавил: — Хотя есть и правда хочется. Схожу в «Мак».

— В «Мак» я с вами!

— Э-это что, Рю-кун приглашает меня на свидание?!

— Сдохни.

— Ну-ну, Рю-кун. Тот самый я, с моей идеальной внешностью, предлагаю тебе вместе поесть. Радуйся.

— Ах так? Тогда сгнивай изнутри и сдохни.

— Слова — это оружие, не знал? Может, сам сдохни?

— Заткнись и сдохни.

— Кто говорит «сдохни» — сам сдохнет.

— Заткнись, гнилушка.

— Я угощу тебя бургером, так что, может, не умирай?

Они вышли из клубной комнаты, продолжая переругиваться. Ёсимура поспешил следом.

Честно говоря, в клуб он вступил из-за Асабы Мисаки. Но иногда и такой день — совсем неплохо, подумал он.

(Конец)