Первая история клуба ранобэ: «Электрическая девушка»

Примерно год назад. Около девяти вечера. Такэда корпел над домашкой у себя в комнате, и тут в окно влезла девчонка.

Такэда Рюносукэ, пятнадцать лет. Всего неделю как поступил в муниципальную старшую школу Томицу — первый год старшей школы. Взгляд острый, умный, на носу очки.

— Здорово.

— Ага.

Такэда буркнул в ответ, даже не подняв головы от тетради.

Девчонка, влезшая в окно, — Асаба Мисаки. С пелёнок их семьи дружат, — короче, та самая «подруга детства». Ровесница, учится в той же школе. Одета в спортивный костюм — это её домашняя одежда. Похоже, до этого дрыхла: одна прядь чёлки лихо торчит вверх после сна. И ещё на ней очки.

Обычно, когда Мисаки выходит из дома, у неё и одежда, и причёска, и макияж — всё по высшему разряду, а вместо очков линзы. И только когда она заявляется к Такэде, то остаётся вот в таком затрапезном виде.

Дом Такэды и дом Мисаки стоят вплотную. Комната Такэды — самая западная, а комната Мисаки — самая восточная, и окна расположены так близко, что можно запросто перебраться по крыше. Так куда быстрее, чем спускаться вниз и топать через входную дверь. Поэтому с самого детства они так и шастали друг к другу в гости — через окно.

…Впрочем, «друг к другу» — это громко сказано: последние несколько лет Такэда к Мисаки в комнату не заглядывал.

Кстати, если не задёргивать шторы, из окна отлично видно, что творится в комнате соседа. Такэда считал: могла бы хотя бы, когда переодевается, шторы закрывать.

— Рю-тян, это домашка?

Мисаки заглянула Такэде через плечо в тетрадь на столе. В спину толкнулось что-то мягкое.

— Ага. По математике.

Такэда ответил нарочито равнодушно.

— А у вас математику кто ведёт?

— Окамура.

— Тогда у нас то же самое, что и в моём классе. Завтра у нас математика, значит, и домашку зададут такую же. Наверняка.

— Списать не дам.

Такэда заранее отрезал все пути к отступлению. Мисаки скорчила недовольную мину.

— Э-э, жмот.

— Не жмот, а человек со здравым смыслом.

— Не хочу подчиняться здравому смыслу. Не хочу следовать правилам, которые придумали взрослые.

— Ну так разбей окно в школе и укати на угнанном байке.

Потом Такэда вдруг посерьёзнел, обернулся к Мисаки и добавил:

— …Только не делай этого по-настоящему.

Мисаки уставилась на него с укоризной:

— Теперь я окончательно поняла: Рю-тян считает меня идиоткой.

— Рад, что до тебя дошло.

— Но ты же учишься в одной школе с этой идиоткой.

— …Кстати, как тебя вообще в нашу школу приняли?

— Не спрашивай с таким серьёзным лицом! Я зубрила как проклятая!

(…Ну, это я и так знаю.)

До лета третьего класса средней школы Мисаки была хронической двоечницей. А на последних экзаменах умудрилась даже слегка обойти Такэду по всем предметам и блестяще поступила в старшую школу Томицу — пятую по уровню в префектуре.

Такэда, конечно, помогал ей с учёбой, но такой скачок — в первую очередь заслуга её собственных упорных трудов.

Он помнил, как Мисаки каждую ночь сидела за столом, даже когда ему самому уже пора было спать (правда, частенько она при этом клевала носом, уткнувшись в учебники).

— Ты бы и дальше так старалась, как во время подготовки к экзаменам.

— Э-э-э…

Мисаки откровенно сморщилась, и Такэда только вздохнул.

Кстати, Мисаки так рвалась в Томицу вовсе не потому, что хотела учиться с Такэдой. Просто узнала, что парень, который ей тогда нравился, тоже собирается поступать туда.

На следующий день после вступительных экзаменов Мисаки призналась ему, и они начали встречаться. «Надо же, как мило — стать парой и поступить в одну школу. Прямо завидно… хотя нет, ни капли не завидно и ничуточки не обидно», — думал Такэда. Но в день объявления результатов Мисаки поступила, а её одноклассник — нет.

Мисаки была готова продолжать отношения, даже учась в разных школах. Но — то ли из-за уязвлённой гордости парня, то ли ещё почему — через неделю её бросили.

Какое-то время Мисаки хандрила, но за весенние каникулы, похоже, оправилась и снова стала прежней.

…Однако сам Такэда, узнав об их расставании, на мгновение испытал облегчение. И до сих пор каждый раз, вспоминая об этом, мечтает самому себе врезать.

— Ладно, завтрашняя домашка — ерунда.

То ли ей не хотелось продолжать этот разговор, то ли ещё что, но Мисаки сменила тему.

И затем спросила:

— Рю-тян, ты уже выбрал клуб?

— Не-а, пока нет.

В старшей школе Томицу куча всяких кружков, и по правилам каждый ученик обязан состоять хоть в каком-нибудь.

Сейчас как раз шла неделя ознакомительных визитов, Такэда уже заглянул в несколько клубов, но пока не решил.

То ли лёгкая атлетика, которой он занимался в средней школе, то ли бадминтонный клуб, куда его звал друг из той же средней школы, то ли что-нибудь из культурных кружков.

Культурные он ещё не смотрел, но несколько названий его заинтересовали.

— Тогда, Рю-тян, а давай создадим свой клуб? Вместе со мной.

Мисаки хитро улыбнулась.

Такэда опешил.

— А? Создадим?

— Ага. Говорят, если наберётся три человека и найдётся куратор, можно открыть новый кружок. Даже первогодкам.

— А я-то удивился, почему в буклете так много клубов. Теперь понятно…

Такэда кивнул сам себе, а затем спросил:

— И что за клуб ты хочешь сделать?

— Клуб ранобэ.

Мисаки ответила мгновенно.

Такэда наклонил голову.

— …Рано… бэ?

Вроде слышал, а вроде и нет.

— Лайт-новелл.

— А-а.

Ну, примерно понятно.

Это, кажется, такие романы, у которых на обложке картинки в духе манги или аниме.

Само слово он впервые узнал из телевизора: говорили, что писатель, недавно получивший премию Наоки, вышел как раз из «лайт-новелл». Ну и сами книги он, конечно, не раз видел в книжных магазинах.

Правда, даже мангу Такэда читал крайне редко, так что эти книги вызывали у него лёгкое смущение, и он ни разу их не покупал.

— Лайт-новеллы, значит… это же романы? Ты разве читаешь?

Раньше Мисаки не проявляла к его книгам ни малейшего интереса.

В средней школе она пробовала несколько мобильных романов, но сказала: «Что-то не зашло. „Джамп“ мне больше нравится».

С японским у неё и до зубрёжки было неплохо (по сравнению с остальными предметами), но Такэда никогда не видел, чтобы она читала что-то, кроме учебников и сборников задач.

Когда же она успела пристраститься к романам?

— Ну, на весенних каникулах подумала: «Может, почитаю что-нибудь, развеюсь». Попробовала — и затянуло.

«Развеюсь».

Зачем ей понадобилось развеиваться… можно и не спрашивать.

— Хм… И что конкретно вы собираетесь делать в этом «клубе ранобэ»? Наверное, все вместе будете писать?

— А кто его знает?

Мисаки недоумённо наклонила голову.

— Что значит «кто его знает»?.. Ты же не просто так его создаёшь, должно быть какое-то желание?

— Ну… если уж совсем придираться, то «поговорить». Ну, знаешь, с друзьями болтать о том, что нравится, — это же весело.

Такэда растерялся.

— Ну, я тоже иногда говорю с близкими друзьями о книгах или музыке. Но ради этого не нужен целый клуб! Можно и в классе, и в кафе, и в парке.

— Поэтому я и сказала «если уж придираться». Понимаешь… хочется чего-то. Чего-то… самой.

Чем дальше, тем туманнее. Такэда понимал всё меньше.

Мисаки иногда выражалась вот так странно. Похоже, она сама не могла толком облечь свои чувства в слова, но внутри у неё точно что-то горело.

— Создать свой клуб — это же звучит круто? Прямо захватывает? Такое ощущение «вжух-вжух», как у главного героя. В манге же бывает: бейсбольный клуб или духовой оркестр на грани закрытия собирают участников.

— Бывает?

— Бывает!

— Но мы же не персонажи манги.

Такэда не настолько ребёнок, чтобы этого не понимать. И Мисаки, наверное, тоже.

Но Мисаки с театральным видом покачала пальцем.

— Конечно, реальность отличается от выдуманного мира. Поэтому и хорошо. Понимаешь, главным героем реальной жизни не становятся по чьей-то указке — ни боги, ни автор, ни судьба тебя не выберут. Им становишься сам. Ну, наверное, скорее всего. Если постараться и начать действовать, может, и получится… вот я так думаю.

— Хм…

Вечно у неё этот позитивный — а если честно, дурацкий — настрой. Такэда подумал, что Мисаки не меняется с детства.

Если бежать вперёд не раздумывая, наверняка что-нибудь да получишь.

Конечно, есть и риски. Но если человек знает о рисках и всё равно выбирает бег — кто ему что скажет?

— …Ну, если уж так хочешь, попробуй.

Мисаки просияла.

Но Такэда добавил:

— Только участников ищи без меня. Я вообще-то даже лайт-новелл никогда не читал.

Он всего лишь сказал очевидную вещь.

Если уж создавать «клуб ранобэ», туда надо звать тех, кому эти лайт-новеллы действительно нравятся.

— Тогда прочитай.

Мисаки ответила запросто.

— А?

— Я сейчас принесу парочку, которые просто улётные.

— Эй, пого…

Не дослушав, Мисаки вылезла в окно.

Она перебралась по крыше и исчезла в окне своей комнаты.

(…Плохо… этот поток событий… он меня утянет!..)

— Я вернулась!

— Быстро!

Не прошло и минуты, как Мисаки снова была в комнате Такэды.

В руках — три книги в мягком переплёте.

Похоже, она отобрала их ещё до того, как прийти в первый раз.

— Держи.

— …Ага.

Книги сами собой оказались у него в руках.

На обложках всех трёх, как и у тех «лайт-новел», что он видел в магазине, были нарисованы картинки в стиле манги.

(…Вот это… лайт-новеллы.)

— Ну, бывай.

Пока Такэда разглядывал обложки, Мисаки выскользнула в окно.

— Эй, Мисаки?!

— Читай побыстрее!

Мисаки с улыбкой скрылась в своей комнате.

Оставшись один, Такэда тяжело вздохнул.

Мисаки, конечно, энергичная. Но она не бестактная и прекрасно умеет читать настроение.

Она должна понимать, что навязывать друзьям книги или диски со словами «Это точно понравится!» — довольно раздражающе.

Но с Такэдой она ведёт себя так беззастенчиво.

Наверное, не считает его «посторонним».

Конечно, не возлюбленный. И, может, даже не просто друг.

(Кто тогда… семья? Брат?.. А-а, может… она считает меня частью себя?)

Такэда снова вздохнул.

И его бесило, что ему это… не противно.

— …Ладно, почитаю.

Домашку он почти сделал, остальное добьёт на переменах.

Такэда закрыл тетрадь, отложил сборник задач и открыл первую книгу.