Гарем

— Ну, бывают же гаремы, — сказала Мисаки.

— В мире морских слонов. И, возможно, в особняках ближневосточных богачей, — сухо ответил Такэда.

— Ты же понял, что я про ранобэ и мангу. Про ситуацию, когда вокруг самого заурядного парня или девушки вдруг собираются красавцы и красавицы, и все в них влюбляются. Завидная такая ситуация.

— Ну, такое часто встречается.

— А в реальности такое бывает?

— Да не бывает. Именно потому, что в реальности такого нет, и нужны произведения, которые удовлетворяют желания и фантазии читателей в вымысле. Гаремники — как раз лидеры в этом.

— Хм… всё-таки не бывает, да…

— Не бывает.

— Ну почему же? Гаремы бывают.

В разговор неожиданно вклинился третий.

В клубной комнате, кроме Мисаки и Такэды, был ещё один человек.

Додзима Дзюн.

Второгодка, как и они.

По документам парень, но с такой миловидной внешностью и женственными чертами, что, если бы не мужская форма, любой принял бы его за девушку.

— Бывают?

— Ага.

Додзима кивнул с улыбкой, которая на сто процентов выглядела как улыбка красавицы.

— Не городи чушь. Таких удобных ситуаций в реальности не бывает, — недовольно буркнул Такэда.

Додзима усмехнулся:

— И это говорит главный герой такой ситуации? Да у тебя, Рю-кун, сейчас самая настоящая гаремная обстановка.

— Чего? — удивился Такэда.

— А ведь и правда, — Мисаки хлопнула в ладоши.

— И ты туда же…

— Если посмотреть со стороны, то наш клуб ранобэ — это гарем с Рю-тяном в главной роли. Во-первых, я. Потом Ая. Потом Фумика-тян и Коёми-тян. И ещё Дзюн-кун.

— Стой. Почему Додзима в списке?

— Как жестоко, Рю-кун… Только меня обделяешь… Не говори таких обидных вещей.

Додзима с влажными глазами посмотрел на Такэду снизу вверх.

— Заткнись. Сдохни.

— Чего?! Сам сдохни, чёртов очкарик!

Додзима мгновенно сорвался на блатной тон. Взгляд стал злым, от миловидности не осталось и следа.

Но тут же вернулся в прежний образ:

— Уааа, Мисаки-тян, Рю-кун меня обижает!

— Не плачь, Дзюн-кун. Рю-тян просто стесняется. Он же цундэрэ. На самом деле ты ему нравишься больше всех.

— Ну, если цундэрэ, тогда ладно. Ах, Рю-кун такой неуклюжий… И я такого Рю-куна…

— Не неси чушь!

— …такого Рю-куна хочу видеть мёртвым.

— Это не реплика, которую говорят с покрасневшими щеками!

Такэда устало выдохнул, а Додзима рассмеялся:

— Шучу-шучу. Милая шутка. Просто цундэрэ.

— Заткнись, сдохни.

— Сам сдохни, урод. Ну, если отбросить это, то со стороны действительно кажется, что клуб ранобэ — это гарем Рю-куна, разве нет?

— Н-ну… — Такэда замялся.

— …Хотя погоди. Даже если исключить Додзиму, в клубе кроме меня есть ещё парень — первогодка Ёсимура.

— Сиро-кун — это же типа друга главного героя, который даёт советы. Как в гаремниках.

— …Да мы с ним и не разговаривали почти. Он вообще редко приходит в клуб.

— А разве для дружбы важно, сколько времени вы провели вместе?

— А, понятно. Как у нас с тобой: мы знакомы больше года, а дружбы так и не выросло.

— Зато выросла любовь.

— Не выросла.

— Какой жестокий! Рю-кун, ты дурак! Чтоб твои очки разбились, и осколки вонзились в глаз, и ты умер от болевого шока!

— Очень реалистично!

— Ну, это опять же отдельно.

— …

Такэда уставился на мгновенно вернувшегося к нормальному тону Додзиму.

— Сиро-кун, он, ну, скорее герой боевой или спортивной манги, а не гаремной романтической комедии. Любовная линия у него как дополнение. А вот Рю-кун — типичный невзрачный очкарик, девственник, весь из себя скрытный, так что идеально подходит, правда?

— …Ты предлагаешь мне согласиться?

— А? Разве Рю-кун не девственник?

— Почему ты цепляешься именно к этому?!

— Ну так девственник?

— …

Такэда с кислым лицом промолчал.

— Вот видишь. Всё-таки главный герой гаремной романтической комедии обязан быть девственником. Навсегда.

— Навсегда?!

— По крайней мере, до благополучного завершения истории. Сколько бы эротических событий с ним ни случалось, как бы ни складывалась атмосфера с девушкой, в самый ответственный момент что-нибудь помешает, и последнюю черту он не перейдёт.

— Ну, в таких произведениях часто не доводят до конца, но… Я не главный герой гаремной романтической комедии! — возмутился Такэда.

— …И вообще, даже если по ситуации «один парень среди девушек», если нет… чувств, то это бессмысленно. Гаремная ситуация складывается, только когда большинство персонажей испытывают симпатию к главному герою, разве нет?

— Я люблю Рю-куна.

— Тебя не спрашивали.

— Чего?!

Додзима уставился на него как хулиган.

— Ха! Даже когда я говорю «люблю», это в смысле «люблю больше, чем раздавленный труп сороконожки». Дурак-дурак, и мама твоя дура!

— Ты к очкам что-то имеешь против?.. А? Кстати, ты же любишь всякую гадость типа змей и сороконожек?

— Значит, это довольно сильная любовь.

— Ничего не понятно!

Тут Мисаки подала голос:

— …Но с другой стороны, Рю-тян прав. Если девочки хоть немного не испытывают симпатии, это нельзя назвать гаремом.

— Ае вообще не интересны живые парни, так что она отпадает. А у меня к Рю-тяну романтических чувств ни капли.

— …Вот как.

Хоть он и ожидал, но слышать такое было неприятно.

— П-причём я не цундэрэ и всё такое! Раньше, может, и было, но сейчас у меня честно ноль романтических чувств!

— …Я знаю.

— А? Ну, а из первогодок Коёми-тян и Фумика-тян… ну, этого нет.

— Чего «этого»?

— Ну, Рю-тян не из тех, кто нравится младшим девочкам. Он угрюмый, холодный, с гонором. В общем, просто девочки случайно оказались рядом. Ах, всё-таки гаремы как в романтических комедиях не существуют… Вздох…

Мисаки разочарованно вздохнула.

— …Погоди. А может, хотя бы… одна есть. Ну, которая… влюблена в меня. Не то чтобы я хотел быть любимым, просто как вероятность.

— А, ну… вероятность-то есть.

— Да, вероятность точно есть.

Мисаки и Додзима посмотрели на него с тёплым сочувствием.

— Не только вероятность! Если я захочу, я смогу стать таким же популярным, как герой гаремника!

— Конечно. Где-нибудь в бесконечно ветвящейся параллельной вселенной один из Рю-кунов, может, и такой найдётся.

— Или если бы у Рю-тяна была способность исполнять желания…

— Это уже совсем фантастика!

— Мечты пишутся иероглифами «человек» и «иллюзия», и читается как «мимолётность».

— Я не про мечты!

Такэда кричал, но эти двое смотрели на него всё с тем же тёплым сочувствием.

— …Может, хотя бы одна из первогодок… по какой-то ошибке… ну… влюбится в меня.

— То, что ты сам говоришь «по ошибке», отлично показывает твою неуверенность.

— Мне нравится Рю-кун, которому стыдно даже произнести слово «влюбиться».

— …Вы… ладно, хватит…

Совсем надувшись, Такэда начал читать.

Мисаки и Додзима переглянулись, чувствуя, что, возможно, перегнули палку.

— Ну, не обязательно из нашего клуба, но когда-нибудь у Рю-тяна появится девушка или даже две. Тогда мы это отметим.

— …Не нужно.

Сказал Такэда обиженно, а Мисаки — девушка, с которой он когда-то в детском саду даже пообещал пожениться, — весело рассмеялась.