Учёба мне не даётся

Когда Лия вошла в клубную комнату, внутри уже сидели Такэда, Мисаки и Коёми. Коёми, как всегда, устроилась на самом дальнем месте у стены и уткнулась в книгу. Такэда и Мисаки сидели рядом, неподалёку от входа. Мисаки с ожесточением буравила взглядом тетрадь и задачник, разложенные на столе, а Такэда с кислым видом наблюдал за ней.

Коёми бросила на Лию короткий взгляд и едва заметно кивнула, но Такэда и Мисаки даже не заметили, что кто-то вошёл.

И тут:

— …Ха-а, — вздохнул Такэда.

Мисаки тут же недовольно нахмурилась.

— …Рю-тян, ты же сейчас подумал, что я тупая, да?

— Ничего я не думал.

— Врёшь. У тебя на лице всё написано.

— Я не думал, что ты тупая. Просто подумал: «Ну и безнадёга».

— Это что, ещё хуже?

— Не хочешь, чтобы о тебе так думали, — давай решай уже эту задачу.

— Гр-р…

Мисаки досадливо скривилась, а Такэда едва заметно усмехнулся. Потом спокойным тоном произнёс:

— …Тут просто числа другие, оттого и выглядит сложнее. По сути — то же самое, что вопрос два с предыдущей страницы.

— Второй с прошлой страницы?.. А-а, вот этот! Да, я, если честно, смутно чувствовала, что они похожи.

Мисаки заулыбалась, Такэда снова посмотрел на неё с укоризной.

— …То, что я сказал, — неправда. На самом деле похоже на номер четыре. И по формуле, и по всему — почти одно и то же. А второй — совсем не отсюда.

— …Ах ты, Рюносукэ, так ты меня обманул?!

— …Слушай, ты давай хоть немного серьёзнее. Если ты на таких задачах спотыкаешься, итоговый экзамен — просто катастрофа. А то и до перевода в следующий класс не доберёшься…

— В-в жизни не одной учёбой всё измеряется!

В отчаянии выпалила Мисаки. Такэда вздохнул.

— Ну это-то понятно. Только смотри: если ты умеешь хорошо учиться — это почти всегда плюс. А вот «неумение учиться» само по себе плюсом почти никогда не становится. Есть куча людей, у которых настолько выдающиеся способности в другом, что им глубоко плевать на учёбу. Но есть ли у тебя, обычной старшеклассницы из школы с углублённой подготовкой, хоть что-то настолько весомое, чтобы перекрыть твою неуспеваемость?

От его спокойных слов Мисаки смешалась и, слегка покраснев, выдавила:

— …Н-ну… я миленькая?

— …Ха-а…

Такэда посмотрел на неё, как на безнадёжно больного, и протяжно вздохнул. Мисаки залилась краской ещё гуще и заорала:

— Да поняла я! Буду заниматься, понял?! Очкарик несчастный!

— Так я тебе это с самого начала и говорю! Не срывайся на мне!

— Хм! Если я возьмусь всерьёз — такие задачи мне на раз плюнуть. …Рю-тян же рядом.

— …Хорош болтать, давай уже садись.

Мисаки улыбнулась чуть лукаво, Такэда слегка покраснел и сделал недовольное лицо. Мисаки снова уставилась в тетрадь и задачник, а Такэда с какой-то странной полуулыбкой наблюдал за ней.

(…Хм-м.)

Лия ощутила непонятную досаду, но всё же обошла их и обратилась к Коёми:

— Коёми. Чем заняты эти двое?

Коёми оторвалась от книги с бесстрастным лицом.

— Такэда-сэмпай помогает Асабе-сэмпай с домашкой.

— Понятно. Это так называемое совместное занятие, верно?

Коёми на миг сделала странное лицо.

— …Ну, почти.

Ответила она совершенно безразлично.

Только теперь Мисаки и Такэда заметили Лию.

— А, Лия-тян, привет!

— Йо.

— Тихо и незаметно — это про меня, сэмпаи.

Поздоровалась Лия. И добавила:

— …Выглядите уставшим, Рюносукэ-сэмпай.

Такэда криво усмехнулся.

— Ну да. С этой дурочкой и правда…

— Ага! Всё-таки считаешь меня дурой!

— О, прости. С этой безнадёжной…

Шмяк!

Мисаки от души влепила ему подзатыльник — без дураков.

— Ай!

— …Подруга детства, которая дерётся… существует в природе… — прошептала Коёми так, чтобы никто не услышал.

— Я ей помогаю, а она дерётся!..

— Нет, сейчас Рю-тян сам виноват.

— Нет, виновата твоя пустая башка.

— Хоть какая-то башка, а у Рю-тяна и с макушкой проблемы.

От этих слов Такэда дёрнулся.

— Да сколько можно… я… не лысею!

— Хе-хе-хе, а сможешь ли ты повторить это лет через десять, а?

— В двадцать семь я точно не буду лысым!

— Рю-тян, знаешь, есть такое слово — «раннее облысение».

— Не знаю. В моём словаре такого нет.

— Наполеон, что ли. Ну и ладно, Ленин, вождь русской революции, тоже рано полысел. И японские самураи лысели с юности.

— Я Ленина не уважаю, так что сравнение с ним меня не радует. А самураи не лысели — они брились!

— А ты знала, что тёнмагэ вообще-то причёска для пожилых с поредевшими волосами, а то, что сейчас все называют тёнмагэ в исторических сериалах, — совсем другое?

— И к чему это?

— Вот облысеешь — сделаешь себе тёнмагэ, а?

— Отстань!

Бросив это, Такэда отсел подальше от Мисаки, достал книгу и начал читать.

— Ой-ой, обиделся.

— Ничего я не обиделся.

Мисаки — с усмешкой, Такэда — с мрачной миной.

(…Это, наверное, и есть так называемый комический дуэт «муж и жена»?)

Подумала Лия. Их перепалка была настолько слаженной, будто они заранее отрепетировали каждую реплику. И отчего-то на душе у Лия было совсем не весело.

— Ладно, размялись — и хватит. Давай продолжим, Рю-тян.

— Занимайся сама.

Мисаки усмехнулась, глядя, как он отворачивается.

— Ну не говори так. Всё равно ведь в итоге поможешь.

— Слишком я тебя избаловал. Один раз останешься на второй год — даже полезно.

— Кто бы говорил! В итоге всё равно спасёшь меня, Рю-тян. Давай-давай, времени нет, хватит строить из себя цундэрэ.

— Гр-р!

— …Мисаки-сэмпай. Если не возражаете, Лия могла бы вам помочь.

Стоило Лия подать голос, как Мисаки и Такэда удивлённо обернулись.

— С математикой у меня сравнительно неплохо, так что, возможно, буду полезной.

Мисаки замахала руками.

— Да ну что ты, неудобно как-то перед первогодкой-то…

— …Лия экстерном окончила школу в Америке.

Стоило Коёми негромко вставить слово, как оба сэмпая вытаращили глаза.

— Вот как…

— Ого, экстернат, оказывается, существует в реальности.

Лия слегка загордилась.

— Ну и отлично. Пусть Лия с тобой позанимается, — сказал Такэда.

— А?! Ну, это… понимаешь, у меня тоже есть гордость. Одно дело экстернат, но учиться у младшей — это как-то…

— Останешься на второй год — станешь с этой младшей одноклассницей.

— У-у…

Под скептическим взглядом Такэды Мисаки замялась.

— …В общем, не стесняйся и гоняй эту горе-сэмпай как следует.

— Положитесь на меня, Рюносукэ-сэмпай!

Лия с воодушевлением кивнула и села между Мисаки и Такэдой.

— Хм, ну-ка, покажи нам, на что способна иностранная студентка…

С чего-то Мисаки заговорила как злодейка из фильма.

— Страницы с сорок шестой по пятьдесят четвёртую, все задания.

— Принято, Рюносукэ-сэмпай.

Лия быстро пробежалась глазами по задачнику. Какой бы ни была сложность — для домашнего задания на обычные дни объём казался очень даже большим.

— …Хм. У второгодок такие объёмные домашние задания?

— Да это выдали на самостоятельную работу, когда учитель по математике неделю болел. Вообще-то всё это надо было сделать на уроке.

— А почему делаете сейчас?

Лия склонила голову.

— Эта горе-ученица на самостоятельной, видите ли, мангу читала.

Такэда сказал это с досадой, Мисаки возмутилась:

— Опять ты меня дурой назвал! Это как раз нормально — читать мангу на самостоятельной! Когда другие классы на уроке, а вашему разрешили просто сидеть — такое раз в жизни бывает. Как этим не воспользоваться?

— …Понятно. В этом есть резон.

— Никакого! — хором отрезали Мисаки и Такэда.

— Почему и Мисаки-сэмпай тоже?!..

— Ну, я-то это скорее в шутку сказала, так что когда со мной серьёзно соглашаются — как-то неловко. И потом, не хочу, чтобы Лия-тян выросла безответственной.

— …Понятно… Диалог — сложная штука.

Проникновенно прошептала Лия. Когда-нибудь и я хочу научиться так же слаженно перешучиваться, как Мисаки и Такэда.

— …Так, времени и правда нет, давай начнём. Пожалуйста, Лия-сэнсэй.

— Слушаюсь.

＊

Как это часто бывает с теми, кому всё даётся само собой, — объяснять Лия умела неважно. И сама Лия понимала это лучше других. Однако Мисаки, в отличие от занятий с Такэдой, взялась за дело на удивление серьёзно: неловкие объяснения Лия выслушивала внимательно и без смешков.

Даже когда у Лия вырвалось: «Как можно не понимать такую задачу?» — Мисаки не обиделась. А когда Лия вместо подсказки случайно продиктовала готовый ответ, принялась выпытывать, почему выходит именно так, — и Лия постепенно начала улавливать, как надо объяснять. Казалось, это не Лия учила Мисаки, а Мисаки, умевшая слушать, учила Лия «учить».

С помощью Такэды всё же удалось доделать все задания до шести — срока сдачи.

— Так, я тогда пойду отдам учителю.

Забрав тетрадь по математике, Мисаки вышла из клубной комнаты.

Лия тихо проговорила:

— …Рюносукэ-сэмпай, вы спросили у Мисаки-сэмпай, есть ли у неё что-то настолько весомое, чтобы перекрыть неумение учиться.

— А, было дело.

Такэда кивнул.

— …Так вот. Есть.

Такэда усмехнулся.

— Только ты ей об этом не говори. А то сразу зазнается.

От этого тона — «я всё понимаю» — и тёплого взгляда Лия вдруг почувствовала острую боль где-то в груди.