Предварительный эпилог

Прошло уже около месяца с тех пор, как я познакомилась с Мононобе Фумикой. Наша встреча стала для меня настоящим потрясением.

В первый день после поступления в старшую школу, во время представления в классе, Фумика сидела рядом со мной. Когда подошла её очередь, она звонким, как колокольчик, милым голосом произнесла:

— Мононобе Фумика. Из средней школы Кинка. Любимый спорт — сепактакрау. Любимая музыка — энка. Любимая еда — сушёная хурма и изюм.

Класс взорвался смехом. Маленькая, прелестная девочка, которую запросто можно было принять за младшеклассницу, — и вдруг такие неожиданные увлечения. Этот контраст всех рассмешил.

Я подумала, что она специально шутит, но, судя по всему, Фумика сама не понимала, почему над ней смеются, и растерянно озиралась, издавая «А? Что?» — совсем как маленький зверёк.

— В-всё, конец!

Фумика села, вся красная, и, обернувшись ко мне, смущённо улыбнулась:

— Эхе... меня засмеяли.

Эта улыбка была так трогательна, что её лицо надолго отпечаталось у меня в памяти. Из-за этого я даже не помню, что сама говорила на представлении.

Сидели мы рядом, и мы с Фумикой стали часто разговаривать: вместе обедали, на физкультуре делали разминку в паре. Я считала её своей самой близкой подругой в школе и думала, что Фумика наверняка тоже так считает.

...Но иногда на лице Фумики появлялось выражение глубокой, щемящей печали. Это было настолько редкое выражение, что, кроме меня, постоянно находившейся рядом, его вряд ли кто-то замечал. В её недетских глазах мелькала такая глубокая, словно у одинокого старика, прожившего не десятилетия, а сотни лет и повидавшего всю печаль этого мира, тоска, что я буквально тонула в этом взгляде.

Мне хотелось исцелить её тайную тьму. Поэтому однажды я спросила Фумику, есть ли у неё какая-то печаль. Фумика посмотрела на меня тем самым бесконечно грустным взглядом, отвела глаза, будто колеблясь, и тихо произнесла:

— Знаешь, на самом деле я...

И в этот миг внезапно грянул гром, и из чёрных туч к земле протянулся луч чёрного света. В этом чёрном свете стояло чудовище — отвратительное, невообразимое существо, будто слепленное из множества глубоководных рыб, которых я когда-то видела в энциклопедии. Прямо передо мной, застывшей от ужаса, монстр взревел, и в то же мгновение из бесчисленных пастей монстра вырвались лучи чёрного света — деревья, дома и люди впереди бесшумно испарились.

— Остановись, демон Асмодей! — раздался рядом со мной твёрдый голос. — Я не позволю тебе больше бесчинствовать на Земле-Гайе!

...К моему изумлению, это говорила Фумика. В руке у неё был огромный сияющий золотом меч, на теле — серебряные доспехи, как у валькирии из северных мифов, а за спиной — белоснежные крылья. От этой красоты у меня перехватило дыхание.

Фумика грустно улыбнулась:

— Прости, что скрывала... Моё настоящее имя — Лейсис. Я — священная воительница Валькирия, посланная с Небес-Сефирии, чтобы защитить эту Землю-Гайю от демона Асмодея.

Я потеряла дар речи. В этот миг монстр снова взревел.

— Нельзя!

Фумика занесла светящийся меч, взмахнула белыми крыльями и бросилась на чудовище. Заметив врага, монстр тоже нацелился на неё и начал атаку. Началась ужасная битва, и после долгих перипетий Фумика оказалась в опасности. Я подбежала к ней, израненной, упавшей на землю.

— Ты в порядке, Фумика-тян?!

Фумика едва слышно произнесла:

— Коёми-тян... беги...

— Я не могу тебя бросить!

В этот момент из пасти монстра снова вырвался чёрный луч.

— Не-е-ет!

Фумика вскочила, раскинула руки, заслоняя меня, и приняла луч прямо в грудь.

Фумика упала. Я закричала сквозь слёзы:

— Фумика-тян! Открой глаза, Фумика-тян!

Тогда она, будто собрав последние силы, приоткрыла глаза и с мучительным вздохом произнесла:

— ...Коёми... тян...... поделись со мной... своей... жизненной силой...

— Что мне сделать?! Как?!

— ...Мои губы... твои губы...

— П-поцеловать тебя?! — в такой-то момент я невольно вскрикнула срывающимся голосом.

— ...Прошу... скорее...

— П-поняла!

Я кивнула и приблизила лицо к лицу Фумики. Её бледные губы, с которых срывалось слабое дыхание, коснулись моих губ...

— А-а-а-а-а!

Сидя за столом в своей комнате, Фудзикура Коёми с пунцовым лицом схватилась за голову и застонала.

— ...Что я творю!..

Она в ужасе уставилась на экран ноутбука. Там, в текстовом редакторе, был написан какой-то непонятный юри-рассказ: Мононобе Фумика — крылатая воительница, сражающаяся с монстрами, а сама Коёми — героиня. Вроде бы типичный боевик со сверхспособностями, но и герой, и героиня — девушки, и почему-то дошло до поцелуя.

(О... Опасно...)

Если бы она продолжила писать, это стало бы её чёрной историей. К тому же она писала без словарей и интернета, просто на волне, так что термины получились ужасно приблизительные. Она перечитала начало и снова залилась краской. Что за выдумки! Она ведь не помнит, что Фумика говорила на представлении, и они не сидели рядом. Увлечения, разумеется, тоже были придуманы ради «гип-моэ». Она запомнила только лицо и имя, а нормально заговорила с Фумикой лишь тогда, когда та пришла в клуб ранобэ на осмотр.

И главное:

— ...Фумика... тян.

Произнесла вслух — и стало ужасно стыдно. Она восхищалась людьми вроде Асабы-сэмпай, которые могут легко добавлять «-тян» к имени. Если бы у неё был характер, как в манге и романах, — «Меня зовут Фудзикура Коёми. Можешь звать просто Коёми» — было бы проще. Но есть ли вообще в реальности люди, которые так говорят?

— ...Эх...

Она тяжело вздохнула и закрыла файл с фантазией. Хотя сроки поджимают, сейчас не до странных рассказов. Она открыла другой файл. На экране появился новый текст — недописанный роман.

Фудзикура Коёми — автор лайт-новел.

Впервые она написала роман во втором классе средней школы. Ей некому было его показать, поэтому она на всякий случай отправила его на конкурс новичков в области ранобэ, до дедлайна которого оставалось немного. Каким-то чудом её рукопись дошла до финала, и, хотя премию она не выиграла, осенью третьего класса её опубликовали.

Из-за любопытства к роману, написанному девочкой-второклассницей, дебют продавался неплохо. Но Коёми сама понимала, что её стиль, композиция и персонажи по сравнению с другими профессиональными авторами ещё незрелы, поэтому «неплохо» — это был потолок.

Вторая книга, написанная урывками во время подготовки к экзаменам, вышла этой весной — примерно месяц назад. В отличие от дебюта, основанного на её окружении, это было приключенческое фэнтези, и её неопытность стала ещё заметнее. Редактор говорил: «По-моему, получилось хорошо», но сама она лучше всех знала свои слабости. Тем не менее, благодаря популярному иллюстратору, продавалась она примерно как первая книга.

А сейчас Коёми пишет второй том того самого приключенческого романа.

Жуткий творческий кризис: хотя после вступительных экзаменов она сразу села за работу, не готов даже первый черновик. Редактор, понимая, что Коёми ещё школьница, не слишком давит, но между строк в письмах и в разговорах по телефону чувствуется: «Скорее, скорее». Считается, что серии лучше выпускать раз в три месяца, но такими темпами она не успевает.

...Но если не пишется, то не пишется. Ничего не поделаешь.

— Эх...

Она встала со стула и рухнула на кровать. Взяла одну из нескольких книг у изголовья и начала читать, оправдываясь перед собой: нужно отвлечься.

(...Эх... Всё-таки чужие ранобэ читать интересно...)

В детстве Коёми была ещё более замкнутой: ей было трудно, даже страшно разговаривать с людьми, и в детском саду она всегда сидела одна с книгой. Не то чтобы она особенно любила книги — просто у неё не было другого способа убить время в одиночестве. В начальной школе всё продолжалось: друзей не было, и на переменах она шла в библиотеку, читала сказки и старую классику, которые были не то чтобы скучны, но и не слишком интересны.

Но в старших классах начальной школы родители впервые стали давать ей карманные деньги, и Коёми пошла в книжный. Хватило смелости только на книжный. Там она увидела роман с обложкой, как из аниме. Это была не манга и не книга из школьной библиотеки — такой тип книг она видела впервые. Заинтересовавшись, Коёми купила её на первые карманные деньги.

Дома она заметила, что это четвёртый том серии. Надо было лучше смотреть. Но на первые тома денег не было, так что она решила читать четвёртый. Короче говоря, было довольно интересно (хотя четвёртый том). Конечно, в мироустройстве и персонажах многое осталось непонятным (потому что четвёртый том). Особенно враг, внезапно появившийся в конце тома, вызывал вопрос «Кто это?» (потому что четвёртый том). Не скажешь, что это было самое интересное из всего, что она читала (потому что четвёртый том, и вообще серия ей не так уж понравилась, хотя среди классики, сказок и детских книг из библиотеки было много по-настоящему интересных).

Довольно интересно. Можно сказать, только «довольно». Но эта книга подошла ей больше всех прочитанных: персонажи с преувеличенными чертами — слишком решительные, вспыльчивые, плаксивые — но именно поэтому их легко понять и в них легко вжиться; мир, привычный, как в РПГ; текст, в котором не так много хираганы, как в книжках с картинками, но и не такой плотный, как в переводных романах, и без сложных выражений, как в классике; милые и крутые иллюстрации, помогающие представить персонажей и мир; лёгкие остроумные диалоги, будто выступление комиков; яркие бои с магией и предметами, невозможными в реальности; стремительный сюжет на грани абсурда (точнее, первое впечатление было как от полного абсурда — четвёртый том же; позже она узнала, что в предыдущих томах были тщательно расставлены подсказки).

Начав со следующего месяца с покупки первых трёх томов, Коёми стала читать в основном «книги, похожие на ту самую». А потом и сама начала писать, и даже дебютировала как профессионал.

Причина, по которой Коёми, перешедшая из читателей в авторы, вступила в школьный клуб ранобэ, — она хотела своими глазами увидеть, что за люди читают такие книги. Хотела увидеть, куда доходят её книги. И ещё думала, что, общаясь с читателями и узнавая их вкусы, сможет использовать это в работе. Словом, это был исследовательский интерес.

...Помогает ли это на самом деле — большой вопрос. Модная, общительная, милая девушка, которая может запросто влюбиться, — Асаба Мисаки. Красавица, но законченная фудзёси без интереса к реальности — Сакурано Ая. Выглядит как девушка, но с отвратительным характером — Додзима Дзюн. Вроде бы дурачок, но с невероятными способностями — Ёсимура Сиро. Какой-то заносчивый — Такэда Рюносукэ. У всех слишком яркие характеры, и считать их обычными читателями ранобэ вряд ли возможно. Исследовательский план Коёми полностью провалился.

(...Но всё равно весело.)

В клубной комнате можно читать или не читать, болтать или молчать, писать роман-эстафету или не писать. Это весело. Для Коёми, с детства проводившей время в одиночестве, это первое по-настоящему уютное место.

Появилась и подруга. Мононобе Фумика — девушка с вечно сонным лицом, ещё меньше Коёми выражающая эмоции, с загадочной атмосферой. Но она не застенчива и не холодна, как Коёми. Мягкая речь и поведение — полная противоположность Коёми, которая из-за неумения говорить часто выражается слишком прямо и производит резкое впечатление. Обычная школьная жизнь — обедать вместе с Фумикой, обмениваться тетрадями, делиться интересными книгами — очень весела.

Раньше Коёми считала реальный мир скучным. В нём нет захватывающих приключений, как в книгах, нет прекрасных романов с принцами и принцессами, нет возможности совершить подвиг, которым восхищался бы весь мир, нет магии, сверхспособностей, наследия древних цивилизаций, нет возлюбленного, связанного с тобой судьбой из прошлой жизни, нет друга, готового отдать за тебя жизнь. Нет монстров, демонов, ёкаев, чудовищ, владык тьмы и злых императоров, угрожающих твоей жизни и миру. Нет врага, которого нужно победить. Нет мира, который нужно защитить. Нет человека, которого хочется защитить. Нет будущего, которое хочется получить.

Было бы легче, если бы она совсем перестала различать реальность и вымысел и утонула в фантазиях, но её наполовину разумная голова не позволяла и этого, и книги оставались лишь средством убить время. Какой бы интересной ни была книга, увлечься можно было лишь на несколько часов чтения, а после оставалась пустота. Она уже в детстве поняла, что персонажи книг — чужие для неё, а сама она — обычный человек, который никогда не станет героем истории. Глядя на других детей, весело болтающих или старательно занимающихся спортом, она в глубине души презирала эту толпу заурядностей, которые никогда никем не станут.

Теперь всё иначе. Узнав радость повседневности — нет, радость обычной жизни — с Фумикой и клубом ранобэ, Коёми стыдится прежней себя.

...Но вот беда: чем веселее обычная жизнь, чем полнее реальность, тем меньше мотивации писать. Честно говоря, если есть время писать, лучше пойти гулять с Фумикой.

— ...Профнепригодна... Эх...

Занимаясь самобичеванием, она продолжала лежать и читать. Это был последний том серии, которая ей особенно нравилась, и, как она и ожидала, читалось настолько интересно, что рука сама переворачивала страницы. Вот бы самой писать такие интересные книги.

Она собиралась просто отвлечься, а в итоге дочитала до конца. Стоило отложить книгу, как накатила жуткая усталость. Такая интересная история, такие крутые герои и героиня, так смело сражающиеся с трудностями, у каждого врага своя правда, все такие яркие, и всё это безжалостно обрушило на Коёми бурю восторга и эмоций. Но это... не реальность.

С этими мыслями сознание Коёми померкло.

...Её разбудил будильник — наступило утро. На столе всю ночь гудел вентилятор компьютера. Она пошевелила мышь — скринсейвер исчез, и на экране появился так и не продвинувшийся черновик.

— ...Э-э-эх...

Глубоко вздохнув, она выключила компьютер и начала собираться в школу.

Как обычно, пошла в школу, как обычно, отсидела уроки, как обычно, пообедала с Фумикой, как обычно, пошла с ней в клубную комнату и села где придётся. В комнате, что было редкостью, собрались все: Мисаки, Ая, Такэда, Додзима и Ёсимура. Кто читал, кто играл, кто болтал.

«Мне тут из-за дедлайна плохо, а им весело», — с лёгким раздражением подумала Коёми. И оттого, что такие негативные чувства возникли в месте, где должно быть уютно, настроение упало ещё сильнее.

— Что-то случилось, Фудзикура-сан? — озабоченно спросила Фумика.

— ...Ничего, — сухо ответила Коёми.

— Вот как. Кстати, Фудзикура-сан.

— Угу.

Фумика достала из сумки книгу в мягкой обложке.

— Эта книга — невероятно интересная.

Лицо у неё, как всегда, сонное, но от неё исходила аура «хочу говорить об этом и больше не могу молчать».

— ...Эта? — Коёми с сомнением посмотрела на книгу.

Изначально эту книгу принесла Коёми. Это было малоизвестное произведение примерно десятилетней давности, которое сейчас не так просто достать. Она купила его в букинистическом год назад, прочитала и не нашла ничего особенно выдающегося — обычная лёгкая научная фантастика, сюжет почти забылся. Разве что способности главного героя для десятилетней давности были довольно свежи. Чтобы книга не пылилась дома, Коёми недавно принесла её в клубную комнату, и Фумика её взяла.

— ...Что именно?

Фумика ответила:

— Риа — это так трогательно, я очень ей сопереживала. Несколько раз перечитывала страницы с ней.

— ...... — в голове Коёми повис знак вопроса. — ...Риа... это кто?

— Не помните? Девушка, которая работает в таверне «Серебряный оленёнок».

...Она всё равно не помнила. Коёми пролистала книгу, ища сцены с этой Риа, и нашла неожиданно быстро. Единственная дочь хозяина таверны, куда иногда заглядывали герои. Насколько помнила Коёми, к сюжету она отношения не имела. По словам Фумики, в её словах и поступках чувствуется трогательная симпатия к главному герою. Сказать так — и правда можно так прочитать... Но даже если допустить, что она тайно влюблена в героя, всё равно она остаётся бледной тенью. В этой книге, кроме главной героини (подруги детства), были ещё старшая девушка и маленькая девочка, обе влюблённые в героя; были сцены их соперничества. А дочери хозяина таверны в этом не было. Она даже не второстепенная героиня — просто эпизодический персонаж.

Коёми проверила иллюстрации: даже на картинке, где герои веселятся в таверне, этой девушки не было. Она спросила, что ещё понравилось. Оказалось, Фумике запомнилась одна смешная шутка в какой-то сцене и неожиданный поворот в середине. А вот свежесть способностей главного героя, которую так ценила Коёми, её не впечатлила.

— Но всё-таки это Риа. Именно Риа.

— ...Вот как?

— Да!

— ...

...Она всё-таки удивительная, снова подумала Коёми. Фумика иногда смотрит на вещи с совершенно неожиданной стороны. Вряд ли найдётся много читателей, которые так проникнутся эпизодической героиней, чьё имя большинство даже не запомнит. Не главный герой, не главная героиня, которая в конце будет с ним счастлива, не даже влюблённая второстепенная героиня — а именно эта девушка из таверны нравится Фумике больше всех. Наверное, в воображаемом справочнике персонажей у Фумики написано: «Риа = главная героиня этой истории».

Коёми подумала.

(...Раньше я не любила себя и других за то, что мы не герои и героини.)

(...Теперь мне стыдно хотеть стать героем истории.)

...Но, возможно, и то и другое — неправильно. Может, не нужно отделять «это вымысел» и «это реальность». Может, и то и другое нужно проживать в полную силу и свободно наслаждаться. Ведь плакать, злиться и смеяться, представляя себя на месте героя романа, манги, игры или телесериала, — это такая же часть твоей реальности, как болтать, играть, учиться, плакать, злиться и смеяться с друзьями. Пусть миры, люди, приключения, дружба и любовь в историях — вымысел, но я, у которой от этого перехватывает дыхание, которая плачет и смеётся, — я точно существую здесь.

Коёми весело проводить дни с Фумикой и клубом ранобэ. Читать ранобэ — весело. Ей сейчас весело жить в повседневности, где есть ранобэ.

Внезапно в голове всплыл недописанный черновик.

(...Я осознала нечто важное...)

Не про дедлайн... хотя дедлайн тоже важен... Но она осознала потрясающий факт: когда этот черновик будет дописан, он, возможно, сделает чью-то «повседневность с ранобэ» ещё веселее. Романы, которые для Коёми были лишь способом убежать от скучной реальности, могут войти в чью-то жизнь, кого-то обрадовать, разозлить, рассмешить или опечалить.

(...К-как же... это... прекрасно...)

Коёми почувствовала, как её щёки заливаются жаром.

— Ч-что с тобой, Фудзикура-сан? — увидев, как Коёми вдруг покраснела, Фумика всполошилась, хотя лицо у неё было по-прежнему сонное.

— ...Ни... чего...

Но жар не спадал. Сердце колотилось, будто она влюбилась, по телу разливалось тепло.

— Ах...

...С губ сорвался какой-то странно манящий вздох.

— Беда! Фудзикура-сан какая-то... эротичная! — выпалила Фумика, и её обычно сонное лицо на мгновение исказилось от волнения.

Услышав тревожный возглас, Ая тут же взвилась, едва не опрокинув стул:

— Что?! Неужели наконец-то сняли запрет на эротические сцены с Фудзикурой?! «To Fujikura X-RATED»! «Коёми: After»! «Little Fujikuras Ecstasy»! Выход таких тайтлов уже подтверждён?!

— Ая... иди-ка уже домой, — устало вздохнула Мисаки.

— Может, тебе в больницу? В отделение для мозга, — подхватил Додзима.

— Что за «X-RATED» и «After»? — с искренним недоумением переспросил Ёсимура.

Все трое загалдели одновременно, создавая привычный хаос, но Такэда, не обращая внимания на шум, подошёл ближе к Фумике.

— ...Ты в порядке? — тихо спросил он, и его рукав едва заметно задел рукав её формы.

Губы Фумики дрогнули — совсем чуть-чуть, почти незаметно, но Коёми, наблюдавшая за ними, вдруг ощутила неприятный укол где-то в груди.

— ...Ничего, — ответила она, снова натягивая привычную бесстрастную маску.

...А потом всё вернулось на круги своя: кто-то читал, кто-то болтал, Мисаки снова закидывала странные темы, а все вместе писали очередной разваливающийся роман-эстафету.

Весёлая повседневность клуба лёгких романов продолжалась — для Фудзикуры Коёми, для Мононобе Фумики, для всех остальных.

И среди этой суеты Коёми, набравшись смелости, попыталась позвать подругу по имени.

— ...Фумика... тян.

Последний слог получился едва слышным и растаял у неё во рту.

— Да? Что такое, Фудзикура-сан? — отозвалась Фумика.

...Если бы это был роман, Фумика должна была бы всё понять, мягко улыбнуться и ответить «Коёми-тян». Но реальность, конечно, оказалась не такой.

— ...Спасибо, Фумика.

На эту внезапную благодарность Фумика лишь, как всегда, с сонным лицом слегка склонила голову набок.

(Конец)