Весеннее солнце щедро дарило тепло, и всё живое тянулось к свету.
Когда светило поднялось выше деревьев, туман на горе Учителя окончательно рассеялся. Чжоу И всё еще сжимал в левой руке письмо.
Задумавшись, он рассеянно тряхнул сосновую ветку, и капли росы дождем посыпались на землю.
Послышался дробный топот шагов.
На тропе показался маленький послушник:
— Брат, Чжан-три и Фэн-четыре отправились разносить вести, но остальные ученики разошлись по всему Юнцю. Боюсь, им понадобится дня три, а то и пять, чтобы вернуться.
Янь Цю вытер пот с носа и улыбнулся:
— Гости из поместья Цао уехали сразу же, как спустились. Ся Шу открыла сундуки с подарками: там полно лекарственных трав. Господин Цзун из кладовой сказал, что это редкие, выдержанные коренья. Очень уж они щедрые!
«Щедрые – не то слово, – подумал Чжоу И. – …Но если пойти у них на поводу, эта щедрость быстро окупится за чужой счет».
Он посмотрел вниз со склона. Чжоу И не давал никаких обещаний, но проявил достаточно дружелюбия. В глазах Юэ Сыгуя и Цао Чэнъюня это выглядело так, будто Путь Великого Мира всерьез заинтересовался Ли Ми.
Этого было достаточно.
Юэ Сыгуй явно был фанатичным приверженцем Ли Ми, а молодой Цао просто попал под его влияние. К счастью, старый господин Цао оказался проницательнее и вовремя отвел подозрения от своей семьи. Иначе эти дары пришлось бы считать авансом от Ли Ми.
Цели этих двоих были ясны. Не стоило верить их преувеличениям, но и пропускать слова мимо ушей было опасно.
— Брат, а брат… — Янь Цю позвал его дважды, видя, что тот ушел в себя.
Чжоу И похлопал мальчика по плечу и направился к кладовой, продолжая разговор. Ся Шу как раз командовала рабочими, веля переставлять ящики и упаковывать ритуальную утварь.
Несмотря на юный возраст, девочка, оставшаяся без матери и выросшая под крылом Цзяоу-цзы, была куда сообразительнее и расторопнее обычных детей. В бедных обителях послушники рано привыкают к труду.
Заметив, что рядом посторонние, Ся Шу подошла и тихо спросила:
— Брат, неужели и таблички с алтаря, и фонари, и ленты тоже нужно паковать?
— Обязательно, — невозмутимо ответил Чжоу И. — Разве можно бросать то, что нас кормит?
Девочка замерла, широко раскрыв глаза. Это выглядело довольно мило.
— Мы что… бежим от беды?
Янь Цю, стоявший рядом, с тревогой посмотрел на старшего брата.
Чжоу И не стал отрицать:
— Я научу вас еще одной истине: нужно готовить зонт до того, как пойдет дождь. И не называй это «бегством».
Он полушутя добавил:
— В древности мать Мэн-цзы трижды меняла жилье, чтобы найти сыну лучшее место для роста. Если мы когда-нибудь покинем гору Учителя, то лишь потому, что люди вроде тех из школы Хуньюань отравляют дух здешних земель. Я просто не хочу, чтобы вы нахватались от них дурных манер.
Он подмигнул им:
— Ведь наш Путь Великого Мира никого не боится, верно?
Дети, еще миг назад пребывавшие в смятении, тут же повеселели.
— Истинная правда, брат! — Хором воскликнули они.
Чжоу И довольно кивнул:
— В ближайшие дни приготовьте побольше мазей для укрепления тела. Разотрите их и разложите по мешочкам.
Послушники усердно закивали. Эту работу нельзя было доверить чужакам. Для закалки тела – например, для техники Железной рубашки – требовались астрагал, киноварь, кости обезьяны и другие редкие ингредиенты. Пропорции были секретом школы, и любая ошибка могла свести эффект на нет.
Методы внешних практик были мучительны и требовали подпитки извне. Если ошибиться с составом, шанс овладеть жесткой защитной энергией в этой жизни исчезнет навсегда.
Именно поэтому послушники, которых принимал Цзяоу-цзы, были сплошь крепкими парнями, способными ломать кирпичи ладонями и ворочать каменные гири. Их мускулы бугрились, а тело было твердым, как жернов. Хоть они и считались лишь формальными учениками, Цзяоу-цзы щедро делился с ними знаниями.
А настоящие паломники, что приходили на гору, были простыми людьми. И в расцвете, и в упадке – народу всегда живется несладко.
Чжоу И посмотрел на струящийся дым благовоний у алтаря. Эти сизые нити были призрачным утешением для тех, кто страдал в этом мире перемен…
Прошло пять дней с тех пор, как даос Му с позором покинул Янгу.
Прокатился первый весенний гром, подобный ударам небесного барабана.
На полях у подножия горы Учителя зашевелились медведки и черви, поднимая запах свежей земли. Чжоу И стоял в храме Небесного Наставника перед главным алтарем и смотрел на весенний дождь, мелкий, как ворс.
В даосских обителях свято соблюдают распорядок – удары колокола созывают общину и отмечают время дел.
Чжоу И не стал нарушать традиций. Когда пришел час, он ударил в бронзовый колокол перед статуей Желтого Неба. Считалось, что его звон не только собирает людей, но и усмиряет демонов.
— Дон-н-н!
Звук поплыл над горой. Чжоу И уселся на циновку спиной к входу, лицом к божествам.
Снаружи послышался гул множества шагов. Впереди шли Ся Шу и Янь Цю, а за ними – целая толпа рослых, крепких мужчин. Контраст был разительным.
Все двадцать три послушника, практиковавших внешние искусства, были в сборе. Несмотря на свирепый вид, в храме они вели себя на редкость пристойно.
— Старший брат! — Хором поприветствовали его дети, и следом за ними двадцать три здоровяка сложили руки в почтительном поклоне.
— Старший брат! — Их голоса, полные силы внешних мастеров, громом отозвались под сводами.
Они смотрели на сидящий силуэт с благоговением. Вести о празднике в Янгу разлетелись по всему Юнцю. Ходили слухи, будто «непобедимый даос Му из школы Цюаньсин едва выдержал два процента мощи небесного наставника Чжоу».
Послушники знали правду, но даже если слухи приукрашивали реальность, их брат наконец показал кончик айсберга своей силы. Чудесное искусство Смещения звезд! У старого наставника достойный преемник!
Все понимали, зачем их собрали. Армия династии Суй была близко. Пока старого наставника не было, в душах зрела тревога, но после событий в Янгу у них снова появился лидер.
Чжоу И обернулся и медленно обвел их взглядом.
Двое мужчин в узких дорожных халатах вышли вперед.
— Брат, есть верные вести: управа Парящего Орла уже к северу от Куанчэна.
Куанчэн был совсем рядом – не более двухсот ли.
— Они где-то задерживались?
— Да, — ответил Доу Куй. — Сяовэй Ю Хунла, подчиненный Юйвэнь Чэнду, зачищает остатки повстанцев Сунь Сюанья. Тех самых, которых недавно разгромил Чжан Сюйто. Вряд ли они продержатся долго.
«Опять этот Чжан Сюйто, – подумал Чжоу И с невольным уважением. Он посмотрел на Доу Куя и вспомнил слова Фэн Сы о том, что тот недавно провожал старика Ли к лекарю».
— Откуда сведения?
— Купил у Банды Гигантской Рыбы, — со вздохом признался Доу Куй. — Их соглядатаи – народ хитрый и жадный. Прознали, что я с горы Учителя, и заломили цену. Три ляна золота отдал.
Чжоу И даже поморщился. Три ляна золота! На это можно купить тридцать рулонов шелка, а каждый рулон – это шесть даней риса или отличный меч из мастерских Хэяна.
Дорого, грабеж среди бела дня! Сожрали за один присест пятьсот даней риса. Не зря их зовут Бандой Гигантской Рыбы.
Впрочем, эта банда входила в число «Восьми союзов и десяти обществ» и славилась точностью информации. Значит, сведениям можно верить.
— Что еще? Говори всё.
За такое золото информации должно быть больше.
— Соглядатай видел, как суйские солдаты по пути хватают мужиков в армию и гонят обозы с волами в сторону Цзияна.
Чжоу И почувствовал, что золото потрачено не зря. Если бы Парящий Орел шел на Юнцю, они бы двигались к Чэньлю. Путь на Цзиян, а затем через Вайхуан в Юнцю – это огромный крюк. Юэ Сыгуй нагло лгал.
Взгляд Чжоу И стал суровым. Послушники, хорошо знавшие окрестности, тоже почуяли неладное. Фэн Сы и Чжан Чэн шагнули вперед.
— Брат, если они выбрали такой путь, значит ли это, что в Юнцю они заходить не собираются?
— Похоже на то, — поддакнул Чжан Чэн. — С чего бы армии форсировать лишние реки?
Чжоу И молчал, меряя шагами зал. Все ждали его слова. Многие оставили свои дела, чтобы собраться здесь; если угрозы нет, им нужно возвращаться к работе.
— Рано делать выводы, — отрезал Чжоу И. — Принесите мешочки с лекарствами.
— Слушаемся, — отозвались дети и убежали.
Он снова обратился к послушникам:
— С горы пока не уходить. Получите снадобья. На ближайшие полмесяца все выездные обряды отменяются, а прием паломников сокращается вдвое.
— Все остаетесь в обители и тренируетесь. Оружие держать при себе днем и ночью.
Несмотря на недоумение, все хором ответили:
— Слушаемся!
Чжоу И немного смягчился и объявил:
— Когда всё утихнет, я выберу среди вас нескольких и внесу в почетные списки. Вы станете называться тайбао – защитниками нашего учения.
— Когда вернется наставник, он наделит вас благодатью и обучит тайным канонам нашей школы для укрепления внутреннего духа.
Лица послушников озарились радостью.
— Благодарим, старший брат!
…