Шел третий день после начала весны. Снова ударили холода, и равнины Срединных земель укрыло снежным ковром. Гора Учителя будто облачилась в белые траурные шелка. Ступени обледенели, и когда Чжоу И с бамбуковой метлой в руках спустился к подножию, из-за восточного пика, пробиваясь сквозь туман, выкатилось холодное утреннее солнце.
— Снег в начале весны – к доброму урожаю, — заметил Цзяоу-цзы. Он отпустил поводья, и его старый мерин принялся щипать молодую зелень озимых, проглядывающую сквозь проталины.
Чжоу И посмотрел на наставника, чьи брови и борода совсем сливались со снегом:
— В такую метель негоже в путь пускаться. Побудьте еще немного, наставник.
— Лучше сегодня, чем завтра, — старец погладил бороду. — …Скитальцу цзянху не привыкать к дорогам. Подворье теперь на тебе. — Он вскочил в седло и обернулся. — …Помни: вас троих я подобрал среди мертвецов. Лишь благодаря моему имени вы были в безопасности. В этом мире ты сам выбираешь себе имя и судьбу.
— Ученик все понял, — Чжоу И низко поклонился.
— Прощай.
Цзяоу-цзы весело усмехнулся, и под стук копыт его конь пустился в путь. Наставник уехал, оставив ученика на восточном склоне, и вскоре лишь цепочка следов на белом снегу указывала, куда он направился. В мягких лучах зари силуэт старика окончательно растаял.
Чжоу И закинул метлу на плечо и вместе с первыми паломниками начал подъем. Отъезд старого Небесного Наставника не вызвал переполоха. Чжоу И потянулись дни в трудах: он практиковал внутреннюю энергию, изучал каноны, а в свободное время пропадал в тренировочном зале, перебирая свитки с техниками, что хранились в обители. Большей частью это были внешние стили – приемы кулачного боя и владения шестом. Но в этом мире даже те, кто не постиг высот мастерства, а лишь закалял тело грубыми методами, были грозными противниками. Взять хотя бы Бао Жана с юга. Его техника «Железной рубахи» считалась низшим внешним искусством, но за десятилетия упорного труда он развил такую мощь, что не уступал мастерам внутренних сил и прославился как Бог Силы. Боевых искусств в Поднебесной было великое множество, и таланты рождались повсюду. Рассудив, что лишнее умение не в тягость, Чжоу И прилежно учился всему подряд…
На пятый день после отъезда учителя, в час Дракона, у ворот обители стоял статный и красивый молодой даос. На голове его была шапка-хуньюань, на плечах – желтый халат-чжидо, а на ногах – плетеные сандалии. За спиной висел Персиковый Меч, опаленный молнией. Чжоу И казалось, что дай ему в руки колокольчик – и он будет вылитый бессмертный, призывающий дождь.
— Старший брат! — Янь Цю и Ся Шу, нагруженные ритуальными принадлежностями, так и светились от радости.
Кивнув им и наказав паре стариков приглядывать за домом, он повел младших вниз. У подножия их ждал Фэн Сы с повозкой. Его история была схожа с историей Чжана Третьего – старый наставник когда-то обучил его паре приемов и принял в послушники. С тех пор Фэн Сы возил повозку, а в свободное время вместе с неким Доу Куем из восточного округа присматривал за огородами.
— А где Доу Куй? — Спросил Чжоу И, ведь эти двое всегда были неразлучны.
— Отвечаю брату: старый Ли, что возил нам овощи и рис, третьего дня поскользнулся на льду да ногу сломал. Дочка у него хилая, мешков не поднимет, вот Доу Куй и вызвался помочь – отвез старика в город к лекарю, — пояснил Фэн Сы.
Чжоу И вспомнил старика Ли – тихого, работящего крестьянина.
— Рана серьезная?
— Жить будет, — вздохнул Фэн Сы, — …да только кости в старости хрупкие, заживать долго будут.
Чжоу И немного успокоился. Фэн Сы поправил старую циновку на козлах, уселся и с сомнением потянул за вожжи:
— Брат, поедем по большой дороге или в обход?
— Что такое? Опять какие-то слухи? — Спросил Чжоу И, заметив его нерешительность.
Фэн Сы помрачнел:
— Чжан Сюйто – страшный человек. Вчера в чайной на рынке сказывали, что Вестник мира снова от него потерпел крушение. Под Чжанцю его стотысячное войско в пыль растерли. Теперь Чжан Сюйто в милости у государя, получил новое назначение в Восточной столице. Поговаривают, он вместе с великим полководцем Юйвэнь Чэнду из управы Парящего Орла взялся изводить остатки мятежников Ян Сюаньганя. Карают всех вольнодумцев в землях Ци и Лу. — Фэн Сы занервничал. — …Управа Парящего Орла стояла в районе Байма, это совсем рядом. Теперь они двинулись на юг, к Тайкану, и бог весть, где они сейчас.
Чжоу И намотал это на ус. «Юйвэнь Чэнду – один из столпов клана Юйвэнь. Нужно быть тише воды, ниже травы». Путь Великого Мира хоть и считался школой боевых искусств, но даже возница Фэн Сы чувствовал угрозу. Слишком уж название походило на лозунги мятежников, а для суйских генералов это – верная награда за голову. Впрочем, род Юйвэнь – один из четырех великих кланов, и вряд ли им сдалось это захолустье на горе Учителя. «Ехать в обход не стоит: лесные тропы сейчас непроходимы, да и на разбойников нарваться легче. Застрянем – не успеем к праздничному молебну. Поехали по главной дороге, ничего не случится», – спокойно решил Чжоу И. Фэн Сы пришпорил коня.
К концу часа Змеи повозка добралась до северных окраин Юнцю, и впереди показались стены Янгу. Стены были невысокими, всего около двух чжанов – городок был крохотный. Ведь в Чанъане, Лояне или Цзянду стены вздымались выше тридцать чжанов, истинные исполины. Даже мастеру уровня Юньшуая с его невероятной легкостью не перемахнуть их в один прыжок. Повозка проехала под надвратной башней.
Ся Шу откинула полог пошире, и дети с любопытством уставились на город. На подворье Тайпиндао всегда было много людей, но такой суеты они не видели никогда. Город встретил их неумолчным звоном: в кузне у ворот двое дюжих молодцов с голыми торсами лупили молотами по раскаленной заготовке, рассыпая искры. Ритм их ударов нашел отклик в душе бывшего студента-искусствоведа. Чжоу И показалось, что в этом звоне слышится… сама душа цзянху.
В соседней гостинице было шумно. Множество вооруженных людей пили чай на первом этаже, громко делясь новостями со всех концов страны. А на втором этаже двое молодых ученых печально смотрели на распускающиеся почки ивы, рассуждая о судьбах империи и покойном императоре Вэне. Лавки пестрели товарами, улицы кишели народом, и Фэн Сы пришлось придержать коня.
Чжоу И завороженно смотрел на эту земную суету. Мир мастера Хуана был удивителен: как бы яростно ни гремели битвы снаружи, города сохраняли свой уклад и процветание, превосходящее любые летописи.
— Пр-ру! — Внезапно крикнул Фэн Сы.
Путь повозке преградил старик в одежде дворецкого, за которым стояли крепкие охранники в темных камзолах и при оружии. По одной их выправке было ясно – люди бывалые. Рядом с дворецким стоял богато одетый молодой господин.
Старый слуга взглянул на флаг на повозке и шагнул вперед:
— Позвольте узнать, это ли повозка школы Тайпиндао?
— Она самая, — ответил Фэн Сы.
Дворецкий тут же расплылся в улыбке:
— Наш старый господин велел мне встречать вас здесь, дабы с почестями проводить Небесного Наставника в поместье Цао.
— Ведите же нас, — отозвалась Ся Шу.
Чжоу И обменялся с дворецким вежливыми кивками. Семья Цао была в Янгу на хорошем счету, их родичи при императоре Вэне служили в совете при дворе. Обычно такие люди берегли репутацию и не связывались с сомнительными учениями вроде Тайпиндао. Но после прихода к власти Ян Гуана того столичного родича казнили, и все изменилось.
Охранники Цао расчистили дорогу, и повозка двинулась следом. Молодой господин, не проронив ни слова, шел впереди вместе с дворецким.
— Сунь, кто это в повозке? — Спросил юноша.
Дворецкий заметил его недовольство и мягко пояснил:
— Это Чжоу И, старший ученик самого Цзяоу-цзы. Вы, второй молодой господин, долго практиковались в землях Цинь, потому и не слыхали о нем.
Юноша фыркнул:
— Деду не стоило звать людей из Пути Великого Мира в такое время.
— Тут дело непростое, — понизил голос старик. — …Потомки государя Ляна присылали своих людей в наше поместье. Вам лучше расспросить об этом самого старого господина.
— Потомки Ляна? — Цао Чэнъюнь лишь презрительно скривился. — …В глазах нашего главы школы только господин Ми достоин внимания. Жаль, что Ян Сюаньгань оказался никчемным вождем…
— …