Фулэ, заброшенный монастырь.
Глиняная статуя Будды с облезлой позолотой безмолвно взирала на разрушенные ступени и пожухлую траву.
— Сдается мне, этот даос – скользкий тип. Обещания поделиться знаниями своего учения наверняка пустой треп.
Шань Сюнсинь со строгим видом сверлил взглядом толстого даоса.
— Пусть только попробует! — В голосе Чжоу И звучала недоброе. — Этот тип в Юнцю ни с того ни с сего на меня окрысился, а я только что отплатил ему добром за зло и спас шкуру. Если он вздумает юлить, мы его тут заживо закопаем, будет компанию Будде времен Восточной Хань составлять.
Шань Сюнсинь кивнул и, не обращая внимания на присутствие самого даоса, предложил:
— Ноги у него крепко стоят, будто корни старого дерева в землю вросли. Когда начнем, я займусь его устойчивостью, а ты бери на себя его хваленую ци.
— Проще простого, — подхватил Чжоу И. — Он сейчас едва на три части из десяти силен. Не боюсь я его штучек.
И добавил наставительно:
— Старина Шань, как начнем – никакой жалости.
Тот потер ладони:
— Обижаешь. Пока голову с плеч не сниму – не успокоюсь.
Сидевший у монашьей кельи Даос Му сложил руки в печати на коленях, пытаясь исцелиться, но его брови сошлись на переносице, а на лбу вздулись вены, похожие на извивающихся червей.
Эта парочка трепалась без умолку, не давая ему и мига покоя.
Их речи жгли слух, заставляя меридианы полыхать огнем, а внутренних демонов – бесноваться.
В конце концов, терпение его лопнуло!
— Да замолчите вы наконец! — Даос Му покраснел от ярости и уставился на них. — Даос никогда не берет свои слова назад! Но мое тайное искусство передается из уст в уста, записей нет. Как я вам его прямо сейчас выдам?
— В той кутерьме я получил по удару от Союза Железных Всадников и Банды Морского Песка. Как бы вы ни спешили, дайте мне сперва выплеснуть запекшуюся кровь!
Чжоу И и Шань Сюнсинь переглянулись, усмехнулись и затихли, наблюдая за его медитацией.
Спустя время Даос Му завершил цикл циркуляции энергии и действительно сплюнул темный сгусток крови.
Багровый оттенок сошел с его лица.
Было видно, что он сумел унять внутренние повреждения.
Глядя на это, герои убедились, что внутренняя сила толстяка весьма велика – неудивительно, что он умудряется выживать, когда за ним охотится столько народу.
Опасаясь, что эти двое и впрямь решат напасть, Даос Му поспешил открыть глаза.
Но прежде чем перейти к делу, он решил прояснить случай в Юнцю:
— Малец, признаю, я перешел тебе дорогу, но не без причины. Сначала я заподозрил, что вы просто мошенники без роду и племени, вот и был неласков – нрав у меня такой.
— Ложь, — отрезал Чжоу И. — Будь это так, ты бы пошел на гору Учителя, а не якшался с Бандой Балин и школой Хуньюань.
Даос вскочил, отчаянно оправдываясь:
— Я знать не знал, что те люди из Банды Балин! Ма Шоуи, этот паршивец, обманул меня. Но я закрыл на это глаза только ради памяти старого друга.
— Тридцать лет назад был в нашем учении один старец. Он практиковал особый путь, ища тончайшую истину в единстве, как сказано в древних книгах: «Сердце людское полно опасностей, сердце Дао сокрыто в малом. Лишь в чистоте и единстве обретешь истинный путь».
— В те годы, когда я только начинал путь в Цюаньсин, я был буйным и жестоким. Именно тот наставник направил меня на путь истинный и убедил изучать «Чжуан-цзы», чтобы обуздать демонов сердца.
Чжоу И почувствовал, что даос не врет, и спросил:
— И как это связано с Ма Шоуи?
— Эх! — Даос в расстройстве хлопнул ладонью по дверному косяку. — После смерти того наставника остался ученик, ушедший в миряне, он дружил с Ма Шоуи, но сгинул в походе на Когурё. Ма Шоуи позвал меня от его имени, якобы почтить память усопшего. Вот я и притащился в Юнцю.
— Если бы не это, плевать бы я хотел на ваши дела с Путем Великого Мира.
— Ладно, допустим, я тебе верю, — Чжоу И не хотел больше тратить время. — Кровь ты сплюнул. Где обещанный метод развития особой ци?
— Я свое слово держу.
Толстяк коварно улыбнулся:
— Но если у тебя не выйдет, тут я не властен.
Он сделал пару шагов, бормоча:
— В одной из книг Чжуан-цзы сказано: «Ученик Лу Цзюя молвил: познав путь учителя, я могу зимой развести огонь под треножником, а летом сотворить лед».
Шань Сюнсинь задумался:
— И что это значит?
Даос Му со странной усмешкой посмотрел на Чжоу И, думая про себя:
«Ну, передам я тебе метод, и что с того? Не изучая писания годами, как я, ты никогда не постигнешь сути. Но зато и лжецом меня никто не назовет».
«Глупый мальчишка, решил выпотрошить мои закрома? Как бы не так».
Чжоу И ответил не задумываясь:
— Это значит, что зимой можно добыть огонь и согреться, а летом найти способ превратить воду в лед. Речь о том, что нужно постичь законы природы.
Улыбка на лице даоса немного померкла. — Хм, соображаешь.
Затем он глянул на Шань Сюнсиня:
— Куда лучше, чем этот.
Тот лишь сплюнул в сторону:
— Не мне учиться. Сдается мне, метод твой не ахти какой, брат Чжоу его вмиг освоит.
— Ха-ха-ха!
Даос Му, схватившись за круглый живот, зашелся в смехе:
— Сразу видно – не из нашего ордена! Какая глупость, какая нелепость! Ха-ха-ха!
Отсмеявшись, он строго прикрикнул на Чжоу И:
— Смотри внимательно, как я направляю силу!
Он сел, скрестив ноги, медленно поднял руки. Его пальцы были слегка согнуты, словно обхватывали незримый шар, ладони образовали чашу, будто бережно удерживая полумесяц. Большие и средние пальцы соприкоснулись в печати лотоса, а остальные три расслабленно вытянулись – казалось, на их кончиках заиграл холодный блеск.
Направляя энергию, Даос Му пояснял:
— В локтевом сгибе есть шесть точек-сосудов: Чи-цзэ, Цюй-чи, Цюй-цзэ, Сяо-хай, Шао-хай и Тянь-цзин. Здесь кровь и ци встречаются, подобно множеству озер в речной пойме.
— Но точка Чи, в отличие от Цюй, олицетворяет прямоту. Меридиан легких в локте как раз имеет наименьший изгиб, а значит, здесь может рождаться вода!
— По моему методу истинная ци идет через меридиан легких Великого Инь и концентрируется в точке Чи-цзэ. В этот миг, постигая смысл слов о создании льда летом, нужно собрать холодную энергию Инь небес и земли и вплавить ее в воду, собранную в этой точке, используя даосский метод вращения сферы.
— Мороз рождает иней, вода сковывается льдом – в этом и заключается Метод небесного инея и сгущающегося холода нашего учения.
— Гляди в оба, малец!
Его правая рука подобрала с земли комок грязи. Стоило энергии пройти сквозь него, как грязь покрылась свежим инеем, побелев от холода.
Даос Му бросил комок на землю и с безмерным превосходством уставился на Чжоу И:
— Ну что, усвоил?
Шань Сюнсинь понял, что техника эта не из простых. Хоть он и не лез за словом в карман, в душе он не мог не признать мастерства даоса.
Грубый в речах, во время медитации толстяк казался воплощением естественности и покоя – такое невозможно без долгих лет изучения трактатов Чжуан-цзы.
Уже один этот порог должен был стать непреодолимым для большинства воинов.
Шань Сюнсинь решил подстраховаться:
— Если брат Чжоу научится – значит, ты не соврал. А если нет – значит, утаил самое важное.
— Вздор!
— Не ищи оправданий! — Огрызнулся даос. — Я показал все как есть. Не выйдет – значит, сам бездарь.
А про себя подумал: «Черта с два у него получится».
Разве может тот, кто учился по комментариям Сянъэр к Лао-цзы, постичь суть учения Цюаньсин и Чжуан-цзы?
Технику движения энергии он, может, и повторит, но это лишь внешняя оболочка без внутреннего смысла.
Пока он так рассуждал, Чжоу И уже сел в позу для медитации и начал в точности повторять движения даоса, медленно поднимая руки и сгибая пальцы…
«Надо же, как ловко копирует, быстро схватывает внешнюю сторону».
Даос Му не спешил продолжать лечение, желая потешить себя зрелищем неудачи Чжоу И.
Из всех меридианов у Чжоу И сейчас были полностью открыты два. Первый – меридиан почек.
А для совершенствования техники Руки журавля он как раз проработал второй – меридиан легких Великого Инь.
Поэтому направить ци к точке Чи-цзэ для него не составило труда. Главная сложность заключалась в том самом «вращении сферы согласно смыслу Чжуан-цзы».
Печать лотоса в руках сама по себе не создавала круга.
Круг должен был зародиться в самой энергии, медленно закручиваясь в точке Чи-цзэ.
Когда ци образовала вихрь, возникла тяга, и согласно методу даоса Чжоу И начал втягивать холод Инь из окружающего мира.
Лицо юноши изменилось – на нем проступил едва заметный ледяной отблеск.
Даос Му посерьезнел.
«Быстро он взялся за дело. Видать, меридиан легких у него давно пробит. Да и раз он даос, то понимание круга и разделения стихий для него не ново».
«Ну и пусть…»
Даос продолжал размышлять:
«Притянуть холод – дело нехитрое, но без понимания сути вещей энергия не сольется воедино. Это лишь пустая видимость холода. Сейчас его проберет до костей, меридианы заледенеют – посмотрю я, сколько он выдержит!»
Все шло именно так, как предсказывал Даос Му: Чжоу И впустил холод внутрь, но не мог слить его со своей ци.
Леденящее чувство сырости и мороза начало стремительно расползаться по всему телу!
Если продолжать в том же духе, он рисковал просто превратиться в ледяную статую.
Холод сковывал его, Чжоу И лихорадочно искал способ слияния. В любой другой ситуации он бы уже отступил.
Но вдруг мелькнула искра озарения, грозившая вот-вот угаснуть!
Чжоу И нахмурился, в голове зашумело.
В этот миг перед глазами возникло старое, полное суровой решимости лицо. Это был Ма Шоуи!
Старина Ма, помоги мне!
…