— Золотая Цикада? — Пробормотал Даос Му.
В тусклом лунном свете он видел усмешку на губах Чжоу И, и ему на миг показалось, что его где-то обвели вокруг пальца. «Впрочем, имя Небесный Маршал и впрямь звучит властно», – подумал он, оставшись довольным.
С некоторым брезгливостью даос натянул рясу, туго затянул пояс и уже потянулся к шапке-пилу, но Чжоу И остановил его:
— Не надо. Мы не бриты наголо, в этой шапке будем выглядеть нелепо. Даже монахи из Западного края так не одеваются.
— И что делать? — Даос Му отшвырнул шапку в сторону.
— Насколько строгое завтра будет собрание? — Спросил Чжоу И.
— Да не особо. Почти что Праздник Равенства, приглашают и монахов, и мирян-послушников. Народу должно быть уйма.
Чжоу И заметно расслабился:
— Это к лучшему. Найдем заплечные короба для свитков. Если кто спросит – скажем, что мы странствующие монахи из Кучи. Хотя нет, мы ведь с волосами… Скажем, что мы странствующие миряне, ищем истинную Дхарму, чтобы принять постриг.
Шань Сюнсинь и Даос Му одобрительно кивнули. План казался надежным.
Спрятав монашеские одеяния, они выбрались из монастырских келий и нашли укромное место для ночлега в покосившемся дровянике неподалеку. Перед сном они намеренно испачкались в пыли и золе, чтобы выглядеть как люди, проделавшие долгий путь.
Даос Му выудил откуда-то истертую буддийскую сутру и протянул ее Чжоу И.
— Стащил в той комнате. Там полно всяких заумных словечек, у меня от них голова кругом. Пролистай на досуге. Если монахи начнут сыпать мудростями, сможешь хоть что-то им ответить.
— И учти: завтра, если кто заговорит, мы молчим. Ты отдуваешься, — добавил он и, не дожидаясь возражений, привалился к глиняной стене.
В последнее время даос начал замечать, что рядом с этим наставником можно лишний раз не напрягать мозги. Проблем вроде бы хватало, но на душе стало как-то спокойнее. Впрочем, Шань Сюнсинь понял это гораздо раньше – он уже вовсю храпел на куче хвороста.
Чжоу И пролистал безымянную сутру при свете огарка. Это не было секретным руководством по боевым искусствам, но память его не подводила: за несколько прочтений он запомнил немало буддийских изречений.
Глубокой ночью, около третьего стражного часа, все трое разом проснулись.
— Что стряслось? — В один голос спросили Даос Му и Шань Сюнсинь.
Чжоу И указал в сторону монастыря Цинъань:
— Там какой-то шум.
В темноте мелькнула призрачная черная тень, перемахнувшая через ограду. Троица замерла, напрягая слух.
В монастыре и впрямь поднялась суматоха, но не прошло и половины палочки благовония, как всё стихло.
— Видно, ничего серьезного.
— Неужто пропажу ряс заметили?
Чжоу И спокойно возразил:
— Вряд ли. Те рясы не принадлежали монастырю, они лежали в куче разного хлама. Даже если заметили, никто не станет поднимать такой шум среди ночи из-за тряпок.
Они подождали еще немного и, убедившись, что в монастыре воцарилась тишина, наконец успокоились. Любая серьезная перемена могла разрушить их план.
На рассвете, когда туман еще не рассеялся, над монастырем Цинъань проплыл гул утреннего колокола. У ворот начали собираться люди. Несмотря на обилие солдат из управы Парящего Орла на улицах, те не чинили препятствий паломникам.
Ближе к середине утра Чжоу И и его спутники решили, что пора. Они выбрали момент, когда толпа была самой густой, чтобы войти через главные ворота.
В лучах утреннего солнца тянулась нескончаемая вереница людей. Здесь были и худые монахи с бамбуковыми шляпами и коробами за спиной, и дородные, круглолицые священнослужители. Чжоу И заметил даже запыленных путников в соломенных сандалиях, ведущих под уздцы костлявых лошадей.
Местные миряне из окрестностей Фулэ останавливались у входа, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми послушниками. Троица переглянулась: в своем нынешнем виде они ничем не выделялись. Выйдя из переулка, они пристроились к идущим.
Вдруг навстречу толпе пошел человек.
Он двигался сквозь тесный поток людей, не замедляя шага, но при этом странным образом никого не задевал. Те, с кем он разминался, словно и не замечали его присутствия.
Когда этот человек приблизился и бросил на них взгляд, Чжоу И, Даос Му и Шань Сюнсинь одновременно замерли.
Это была инстинктивная реакция. На миг показалось, что яркий свет заслепил глаза, а когда зрение вернулось, незнакомец уже стоял прямо перед ними.
Он был в одеянии ученого-конфуцианца, поверх которого была наброшена дорогая парчовая мантия. Высокая, прямая фигура так и дышала благородством, а тронутые сединой виски выдавали прожитые годы.
Его взгляд лениво скользнул по троице, и в нем промелькнул тень интереса. Незнакомец спросил:
— Откуда вы путь держите?
Чжоу И взял себя в руки. Понимая, что нужно сохранить тайну, он смиренно ответил:
— Мы – странствующие миряне из Западного края. Шли по Великому шелковому пути в земли великой Суй, дабы отыскать истинную Дхарму.
Эти слова заставили мужчину улыбнуться.
— Забавно. Из какого именно края?
— Из Кучи.
Мужчина с интересом спросил:
— Буддизм в Куче давно вытеснил шаманизм и манихейство. Вера там процветает, зачем же вы пришли на Восток?
Шань Сюнсинь и Даос Му занервничали. Дело дрянь! Они понятия не имели, о чем идет речь. Вся надежда оставалась на Чжоу И.
Чжоу И сразу понял, что столкнулся со знатоком. К счастью, он был готов к такому повороту:
— Мы беседовали с одним наставником чань в великом монастыре Цюэли. Именно он указал нам путь, велел выйти из морока и искать истину вдалеке. Пройдя через множество невзгод, мы достигли земель великой Суй.
Чжоу И говорил с предельно серьезным видом. Мужчина несколько секунд пристально вглядывался в него.
— Морок…
— Выйти из морока… Какое совпадение, мне кажется, я и сам сейчас пребываю в нем. Можешь ли ты указать мне путь? — Спросил он.
Его голос оставался ровным, но в глубине глаз промелькнул ледяной холод. Сердце Чжоу И забилось чаще.
— Прошу вас, спрашивайте, — ответил он.
Мужчина слегка вскинул голову и задал странный вопрос:
— В мире людей слабый – добыча сильного, а троны строятся на горах из белых костей. Говорил ли тебе тот наставник чань, станет ли власть, рожденная из рек крови, вечным устрашением для мира или же она тоже обратится в морок?
Чжоу И вспомнил сутру, которую листал ночью, и наугад выдал:
— Наставник говорил…
— …Всё, что имеет образ, – лишь морок. Цепляться за власть, возведенную на убийствах, – всё равно что строить башню из песка: она неизбежно рухнет. Когда же ты, почтенный, Постигнешь Пустоту во всем сущем, морок исчезнет.
— Постигнуть Пустоту? Ты называешь меня Постигшим Пустоту? — Мужчина странно усмехнулся. — Хорошо сказано… А как зовут тебя?
Чжоу И молитвенно сложил ладони:
— Золотая Цикада.
Мужчина кивнул:
— Ладно. Пожалуй, мне стоит наведаться в великий монастырь Цюэли.
С этими словами он прошел мимо, ни разу не оглянувшись.
Когда он скрылся в толпе, низенький даос не удержался от похвалы:
— Ну, Золотая Цикада, ты даешь! В искусстве нести околесицу тебе нет равных.
— Даос Му, это называется находчивость! — Поправил его Шань Сюнсинь.
— Трон на костях… — добавил он. — На вид ученый, а внутри – такая жажда власти и жажда крови, что невольно дрожь берет.
Даос Му лишь хмыкнул:
— В наше время и не таких встретишь.
Чжоу И посмотрел вслед ушедшему мужчине и смахнул выступивший на лбу холодный пот. Этот человек показался ему невероятно опасным.
— Идемте быстрее в монастырь.
Смешавшись с толпой, они подошли к воротам и назвались молодому послушнику. Услышав про мирян из великого монастыря Цюэли, тот ничего не заподозрил. Старый монах, прищурившись, долго разглядывал их, отчего троица изрядно занервничала. Но старик вдруг улыбнулся:
— Сама судьба привела вас сюда. Проходите во внутренний дворик, отведайте нашей постной пищи.
Послушник повел их за собой. Миновав людный передний зал, Чжоу И негромко спросил:
— Почему на богословском собрании так много вооруженных монахов?
Юноша ответил без задней мысли:
— Прошлой ночью кто-то пробрался в библиотеку. Настоятель приказал усилить охрану, чтобы никто не посмел учинить беспорядки.
Троица переглянулась: вот, значит, что за шум был ночью. Раз это не было связано с кражей одежды, одним поводом для беспокойства стало меньше.
Однако следующая фраза послушника, произнесенная дрожащим голосом, заставила их сердца замереть…
…/p>