Послушники получили снадобья и разошлись. Узнав о передвижениях суйской армии, они заметно приободрились.
Чжоу И, напротив, не расслаблялся. Он стоял перед статуей Хуан-ди в храме, погруженный в раздумья.
«Если суйцы не придут, ложь Юэ Сыгуя вскроется, и он не сможет убедить меня поддержать Ли Ми. И еще это письмо от Цао Жуйняня… Старик не только видит внука насквозь, но и знает, что Ли Ми пропал».
Если бы не вести от Банды Гигантской Рыбы, он, будучи в самом центре событий, вряд ли смог бы так ясно увидеть всю картину.
— Что скажете о Доу Куе? — Спросил он у детей по дороге в свои покои.
Янь Цю ответил не задумываясь:
— Усерден в тренировках. Кроме Чжан-три, он лучший в жестких практиках, к тому же овладел техникой Крадущегося тигра, а она очень непроста.
Ся Шу посмотрела на вопрос иначе:
— Наставник хвалил его за честность и надежность, поэтому часто посылал в город за покупками. И дедушку Ли, который возит нам овощи, он сам отвез к лекарю, когда тот упал.
Чжоу И кивнул, и последняя тень сомнения исчезла. Он бросил вскользь:
— Пожалуй, он достоин войти в число тайбао.
— Брат, ты решил расширить обитель? — Спросила Ся Шу.
Вопрос был резонным: Цзяоу-цзы лишь обучал послушников, но никогда не приближал их, поэтому ядро школы составляли всего несколько человек. У учителя были свои причины, но теперь времена изменились.
Чжоу И посмотрел вдаль:
— Нужно ловить рыбу там, где глубоко, а не сидеть у пересохшей лужи.
— Скажите… — он замолчал на миг. — Если бы наше подворье подняло знамя мятежа, как другие повстанцы, сколько людей в Юнцю пошли бы за нами?
— За один день соберем тысячу, — уверенно заявил Янь Цю.
Ся Шу добавила:
— Если устроить моление и дать клятву Желтому Небу, слава разойдется далеко за пределы Юнцю. Через полмесяца будет не меньше десяти тысяч. Вот только у нас нет ни денег, ни зерна, так что придется сразу идти на приступ города.
Чжоу И смущенно взглянул на детей. Истинные чада Пути Великого Мира! Говорят о восстании так просто, будто обсуждают ужин.
— В ближайшее время с горы – ни ногой.
— Слушаемся, брат!
Дети зашептались между собой.
— Брат посмелее наставника будет, — тихо сказала Ся Шу. — Наставник хотел быть главой учения, а брат, кажется, метит в цари.
— Это в нем смелость пожранного демона говорит… — пробормотал Янь Цю.
Они весело дошли до его комнаты, где Чжоу И еще раз напомнил им о делах.
Три дня прошли спокойно. Чжоу И следил за обстановкой и всё свободное время посвящал практике Сюаньчжэнь.
Вторую позу из канона нужно было отрабатывать строго в час Собаки, в другое время толку было мало. К тому же, кроме меридиана почек, он не мог направить ци вспять в других каналах, из-за чего прогресс замедлился.
Но с появлением первой струйки истинной ци всё изменилось. Эта энергия, рожденная из семени, могла естественным образом циркулировать по всем каналам.
Теперь он мог практиковать и остальные девятнадцать поз. Хотя и здесь были свои тонкости.
К примеру, седьмая поза практиковалась в час Лошади.
В писании говорилось: «В начале часа Лошади сесть лицом к северу. Левой рукой сложить знак крысы, правой – знак лошади. Опустить веки на три четверти, глядя на кончик носа. Когда дыхание станет тонким, как нить, начинать вдох и выдох…»
Энергия в этой позе текла по ручному меридиану легких – Тай-инь. Первая точка – Чжунфу, вторая – Юньмэнь.
В час Лошади энергия ян в самом зените, поэтому ци в меридиане легких превращается в туман, достигая точки Юньмэнь – «Врат облаков».
Согласно учению, облако – это состояние перед превращением пара в дождь. Когда энергия наполняет Врата облаков и течет к конечностям, внутри рождается влажный жар. В писании это называлось «влажным наваждением», туманящим разум.
Именно поэтому Цзяоу-цзы говорил, что эта техника – суровое испытание для воли.
Однако Чжоу И не чувствовал никакого наваждения. Было лишь легкое сопротивление в точках из-за давления ци – то, что все мастера называют «пробиванием меридианов». Но разум его оставался кристально чистым.
Он не знал, всё ли делает правильно, но процесс шел гладко, без признаков одержимости. Истинная ци текла по каналам или послушно возвращалась в даньтянь, превращаясь в чистую основу.
Со стороны он выглядел как мастер, долгие годы совершенствовавший внутреннюю энергию даосских школ.
Прошло еще два дня.
В тренировочном зале Чжоу И изучал пособия по владению мечом, саблей и технике перемещений. Пусть это были лишь основы, он погрузился в них с головой. Без малого зерна не наполнишь амбар.
— Брат! Гигантская Рыба не соврала! Суйцы действительно ушли к Цзияну! — В зал вбежали радостные дети.
Ся Шу подхватила:
— Повстанцы на северо-западе разбиты в пух и прах! Их предводитель Сунь Сюанья пропал, поговаривают, Юйвэнь Чэнду лично его прикончил. Остатки бегут к Юаньцзюю, а конница суйцев висит у них на хвосте!
Юаньцзюй был к юго-востоку от Куанчэна, совсем в другой стороне от Юнцю. Раз армия не пришла, подворью ничего не грозит.
«Похоже, я и впрямь зря тревожился», – Чжоу И с облегчением выдохнул. Он был рад, что тревога оказалась ложной.
— Брат, может, отпустим Фэн-четыре и остальных по домам?
— Не спеши, — осадил его Чжоу И. — Подождем, пока армия уйдет подальше.
Весть об уходе врага быстро облетела послушников. Тень страха, висевшая над ними, исчезла. Если бы не приказ Чжоу И, они бы уже вовсю разбежались. Напряжение сменилось расслабленностью.
Теперь, упражняясь с гирями или разбивая камни об грудь, они весело перешучивались, обсуждая последние сплетни. Иногда даже долетало ворчливое: «Наш брат слишком уж осторожен».
Наступила ночь. В подворье зажглись огни. Чжоу И, медитировавший в своей комнате, вдруг нахмурился.
Пламя свечи дрожало, на душе стало неспокойно. Сколько он ни убеждал себя, что всё позади, предчувствие беды не отпускало. Он тяжело вздохнул, встал и приоткрыл дверь, впуская ночной ветер, чтобы прогнать духоту.
Дети, верно, еще были на складе.
Чжоу И прикрыл дверь и, ориентируясь по лунному свету и далеким огням, пошел к ним. Не успел он сделать и ста шагов, как замер у алтаря.
Уши уловили шорох со стороны главных ворот!
Там, за густой сосновой рощей, начиналась каменная лестница. В темноте что-то шевельнулось, но не было видно ни одного огонька факела.
Обычно послушники обходили гору с огнем. Неужели, расслабившись, бросили посты?
Нахмурившись, он быстро пошел к тренировочному залу. Янь Цю, заметив его, хотел было что-то сказать, но Чжоу И перебил:
— Кто сегодня в карауле?
— Цзяо Тин и Ван Ши, они ушли еще в конце часа Собаки, — ответил мальчик.
Внутри у Чжоу И всё похолодело. Если караул на месте, то почему на горе тишина? Тот единственный звук был слишком странным.
Что-то не так!
Он снова посмотрел на ворота. Поддавшись порыву, он хотел было пойти и проверить всё сам, благо сил прибавилось, но, глядя в черную пасть соснового леса, передумал. Глупо лезть в ловушку.
— Где Фэн-четыре и остальные?
— Все в жилых пристройках у зала.
Чжоу И кивнул:
— Идите за мной. И ни слова.
Дети послушно замолчали. Янь Цю открыл было рот, но Ся Шу тут же его ткнула, веля помалкивать. Они чувствовали серьезность момента.
Выйдя со склада, Чжоу И обернулся и одним резким движением ладони погасил лампу. Склад погрузился в непроглядную тьму…
…