Весенний дождь, мелкий и мягкий, словно пух, нежно касался городских стен Юнцю.
Восточный ветер гулял по переулкам, раскачивая винный флаг, чей аромат растворялся в городской суете.
По обе стороны главных улиц теснились лавки. Богатые купцы в парчовых одеждах щеголяли в пестрых нарядах алого и пурпурного цветов.
Еще несколько лет назад этим торгашам, как и простым мясникам, полагалось носить лишь черную шелковую одежду. Те, кто хотел подчеркнуть свое величие, использовали скрытые узоры и особый покрой – своего рода изящество в кандалах. Теперь же все приличия были отброшены.
Они рядились в красное и зеленое, словно соревнуясь в яркости с весенними красками.
Пасмурное небо и моросящий дождь не могли скрыть этого буйства цвета.
Крики зазывал слышались отовсюду, лакеи у постоялых дворов из кожи вон лезли, заманивая гостей. Среди прохожих в пеньковых лаптях нет-нет да встречались люди с саблями или мечами.
Они выставляли грудь колесом и говорили нарочито громко, чтобы все видели в них удалых героев мира рек и озер.
Кварталов в городе было множество.
У чайной, что подле северного каменного моста, под навесом от дождя пряталась старушка с корзинкой провизии.
Юная дева под бумажным зонтом цвета лотоса прошла мимо нее и неспешно свернула в переулок.
Вскоре из переулка донесся внезапный лай собаки!
Старушка краем уха уловила чей-то вскрик. Она выглянула из-под навеса, но никого не увидела.
На земле лежал лишь оброненный зонт…
На другом конце переулка трое мужчин в грубых одеждах поправили шляпы-доули и оскалились в ухмылке, обнажив гнилые желтые зубы.
Тот, что стоял посередине, держал на плечах туго набитый холщовый мешок.
Стоявший позади озирался по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ними.
Предводитель же шел уверенно, выбирая лишь укромные тропы – видать, был из местных. С таким провожатым не стоило бояться встречи с назойливыми «героями».
Неизвестно, сколько они плутали, пока не добрались до южной окраины Юнцю, к местечку Гаоянцзи.
Там, на окраине, стоял заброшенный соляной склад.
Троица свернула внутрь склада, толкнула неприметную дверцу, и за ней открылся целый двор с несколькими крытыми черепицей постройками.
Только здесь здоровяк сбросил мешок на землю.
Он тяжело выдохнул:
— Девчонка вроде худенькая, а тащить ее – намаялся.
— А что ты хотел? — Усмехнулся вожак. — Это ж дочка хозяина рисовой лавки у городских ворот. Видать, с детства на отборном зерне росла.
— То-то кожа такая нежная.
Бандит похотливо осклабился, развязал мешок и грязными пальцами ущипнул девушку за щеку, а затем бесцеремонно полез к ней за пазуху.
Рот бедняжки был заткнут тряпкой. Она обливалась слезами и пыталась съежиться, отползая назад.
Видя это, негодяй не только не почувствовал жалости, но и разразился хриплым хохотом.
— Не плачь, мы бы и сами тебя порадовали, да духу не хватит.
— Чего хорошего в этой твоей Юнцю? Пусть рис у вас и отборный, разве сравнится он с императорским? Как начнешь жить в роскоши, не забудь дедушек добрым словом.
С этими словами он снова хохотнул, и девушку потащили в дом.
Сквозь щель в двери было видно, что внутри сидят еще шесть или семь девушек. У всех глаза покраснели, но слез уже не осталось – видно, выплакали всё давным-давно.
В этом воровском притоне сегодня было шумно: каждые час-два привозили новую жертву.
К сумеркам в двух комнатах было заперто уже больше десяти человек.
— И-и-го-го! — Послышалось ржание лошади снаружи: подогнали повозку, явно собираясь увозить людей.
Пока еще не совсем стемнело, активных действий не предпринимали.
Весенний дождь продолжал моросить. Несколько расторопных людей в черном соорудили во дворе соломенный навес, поставили жаровню и разожгли угли.
Когда вода в медном тазу на огне закипела, двое мужчин, отряхнувшись от капель дождя, уселись у костра.
У Гуаньлань из секты Хуньюань глянул на дом, где держали пленниц, и с улыбкой бросил в таз горсть соленой зелени. Вскоре по воздуху разлился манящий аромат.
Рядом с ним сидел смуглый мужчина, чье лицо цветом напоминало старое просо, со впалыми щеками и редкой рыжеватой бородкой на подбородке.
В уезде Цзяоцзюнь, в городке Юнчэн, был бордель «Весенний терем», и этот человек был его хозяином, Лай Чангэнем. А еще он приходился родным братом Лай Чанмину, наставнику с озера Дунтин.
«Весенний терем», само собой, был одним из заведений, подконтрольных Банде Балин.
Лай Чангэнь выхватил из-за пояса нож для разделки туш. Другой рукой, на которой не хватало мизинца, он придерживал кусок тофу. Ловко орудуя ножом, он нарезал его кубиками и отправил в таз к зелени.
Запах пошел такой, что у У Гуаньланя сразу разыгрался аппетит, и он разлил вино по двум чаркам.
Они с удовольствием выпили и переглянулись с усмешками.
— Не зря брат говорил, что старейшина У ведет дела отменно. Вижу, он не ошибся.
Лай Чангэнь не скупился на похвалу:
— Если бы не помощь старейшины У, разве смогли бы мы за один день переловить столько прелестных девиц?
У Гуаньлань усмехнулся и напомнил:
— Тех, кого поймали первыми – дочерей бедняков да крестьян, – уже передали наставнику Лаю и отправили прочь. А нынешние – по большей части дочки купцов, а то и знатные барышни или наложницы из богатых домов. Тут всё непросто, в Юнцю им задерживаться нельзя.
— Не беспокойся. Как вернутся последние группы, так в глухую полночь и тронемся.
У Гуаньлань кивнул и, поднимая чарку, вздохнул:
— Я на себя огромный риск взял, ввязавшись в это дело.
— Ха-ха-ха! — Лай Чангэнь разразился напускным смехом.
— Полно вам, старейшина У. Брат обязательно замолвит за вас словечко перед великим полководцем Юйвэнем. Да и чего бояться? Ваша секта Хуньюань в Юнцю – сила немалая, к тому же за этим делом стоит сам клан Юйвэнь из четырех великих кланов. Кого вам страшиться?
У Гуаньлань тут же расплылся в улыбке и вкрадчиво спросил:
— Слыхал я, ваша банда самому императору служит. Почему же нынешних рабынь не прямиком в Восточную столицу везут, а сначала генералу Юйвэню в руки отдают?
— Эх, брат У, что за дилетантские речи? Неужто ты сам не видишь, куда ветер дует?
Лай Чангэнь прищурился:
— В нашем деле, если не умеешь вовремя сориентироваться, долго не протянешь.
— Твоя правда. Давай, до дна!
На лице У Гуаньланя блуждала фальшивая улыбка. Про себя он называл людей Банды Балин флюгерами, а вслух величал героями.
Впрочем, сам он сейчас сидел в той же помойной яме, воняя не меньше, так что не ему было судить других.
За соленой зеленью с тофу и вином разговор потек свободнее.
Лай Чангэнь проворчал:
— Доля у меня такая – вечно в делах. Без передышки гнал из самого Цзяоцзюня. Девчонки в этой партии разные: если великий полководец кого не выберет, заберу их в Юнчэн, подучу манерам, пускай гостей услаждают.
— Вы, господин Лай, – опора вашей банды, так что занятость ваша вполне понятна.
— Ха-ха-ха! Ну и язык у тебя, брат! Как закончим здесь, непременно заезжай в Юнчэн в гости.
— Непременно, непременно!
Они просидели за выпивкой еще добрых четверть часа.
Лай Чангэнь с легким недоумением взглянул на небо.
— Хо Юй и остальные всего-то на юг города ушли, почему их до сих пор нет?
Будучи человеком осторожным, он подозвал одного из стоящих рядом подручных, что поразворотистее:
— Сходи-ка глянь.
— Слушаюсь.
Сухопарый рябой парень тут же направился к выходу.
Странное дело: стоило ему выйти из склада, как звук его шагов тут же оборвался.
Лай Чангэнь и У Гуаньлань, хоть и были подвыпившими и реакция их притупилась, всё же сидели близко к воротам и почти одновременно почуяли неладное.
Один схватил нож мясника, другой выхватил топор.
Они замерли, впившись глазами во вход на склад!
Восемь или девять их подручных тоже схватились за оружие!
Фью-ю-ить!
С резким свистом ветра какой-то предмет влетел во двор.
Медный таз с остатками тофу с грохотом перевернулся!
Мутная юшка брызнула на угли жаровни, подняв облако черного пепла с шипением.
— Это еще что такое?! — Лай Чангэнь взмахнул рукой, разгоняя дым.
И тут он увидел: в тазу лежала отрубленная человеческая голова!
Рот ее был разинут, и в нем застрял кусок того самого тофу из похлебки.
— Хо Юй! — Вскрикнул Лай Чангэнь. Это был его лучший помощник, он не мог ошибиться.
Тут он вскинул глаза на крышу деревянной постройки и увидел человека.
Фигура в черном словно сливалась с густеющей ночью, неподвижно застыв под пеленой дождя…
…