Сяовэй Ю обвел взглядом зал – свободных мест не осталось.
Сидевшие у самого входа в трактир люди из цзянху, почуяв неладное, решили не искушать судьбу. Нарушив тишину, они поднялись и крикнули в сторону прилавка:
— Хозяин, счет! Рассчитай нас!
С этими словами они выложили на стол медные монеты и, освободив места, поспешно ушли.
Несколько расторопных слуг мигом очистили столешницы, и люди Ю Хунла тут же заняли эти два стола.
Командир отряда, прищурившись, окинул взглядом второй этаж, затем первый.
Наконец, скользнув мимо людей из школы Парящего Орла, он остановил взор на троице, сидевшей за квадратным столом в самом центре первого этажа.
Один из них, сидевший спиной, не особо привлекал внимание – какой-то юноша. Справа от него на скамье расположился здоровяк, мощный, словно железная башня.
Напротив них сидел приземистый, толстый и крайне неопрятный человек. Он с жадностью вгрызался в утиную ножку, так что все его лицо блестело от жира.
Командир наклонился к самому уху Ю Хунла и прошептал:
— Сяовэй, кажется, здесь можно сорвать куш. Возможно, тут укрылись остатки мятежников Ян Сюаньганя. Приказать людям окружить здание?
Ю Хунла нахмурился:
— Тех, кто снаружи, нельзя трогать без нужды. Мы выдвинулись вперед, чтобы занять Фулэ и подготовиться к защите от повстанцев из Тайкана – таков приказ великого полководца, нельзя рисковать важным делом.
— А что до этих… — он оглядел зал.
Здесь собралось слишком много сил из цзянху, и он не смел действовать опрометчиво.
Ю Хунла присмотрелся, его глаза хитро блеснули:
— Сдается мне, они и сами друг друга перережут. Заслуги сами придут к нам в руки, и мечами махать не придется.
Командир сообразил, в чем дело, и коварно улыбнулся:
— Сяовэй мудр.
Едва усевшись, Ю Хунла приказал подчиненным придвинуть два стола у входа поближе к центру.
Таким образом, хотя и остался узкий проход, дорога оказалась фактически заблокирована.
Любому, кто захотел бы выйти наружу, пришлось бы протискиваться сквозь ряды его солдат.
Задумай Ю Хунла недоброе – и его люди в мгновение ока превратили бы любого проходящего в решето.
Атмосфера в трактире «Фусши» мгновенно накалилась еще сильнее!
Из кухни вынырнул толстяк, отодвинув рукой пожелтевшую от времени занавеску. В руке он держал крышку от котла – это был местный повар.
У стойки стоял дородный мужчина средних лет с видом типичного лавочника, он с улыбкой щелкал костяшками на счетах.
Повар осторожно подошел к нему и пробормотал:
— Хозяин, в заведении как-то неспокойно.
Тот небрежно отозвался:
— Что тебе не так? У нас отродясь не было столько клиентов.
— Но… а если они затеют драку?
Трактирщик был сама невозмутимость:
— Чего бояться? Пусть себе бьются. У этих бродяг из цзянху мошна тугая. Соберем потом пару брошенных клинков – вот и прибыль.
— Один целехонький железный меч стоит пять доу риса, а то и на рулон шелка выменять можно. Товар ходовой.
Он ничуть не паниковал – явно не впервой наживался на покойниках.
Закончив речь, хозяин с коварной и стяжательской миной кивнул на винный кувшин на полу.
Повар все понял без слов: хозяин велел разбавить вино водой для этой компании, ведь вряд ли кто-то из них заглянет сюда снова.
Повар, прикрываясь крышкой, двинулся обратно на кухню. Но стоило ему взяться за занавеску, как раздавшийся голос заставил его невольно оглянуться.
— Мать твою! Почему у этого просяного вина вкус помоев?!
Кричал на весь первый этаж приземистый толстый даос в синей холщовой рясе.
Одежда его и так была вся в заплатах, а теперь еще и лохмотьями свисала сзади, напоминая тряпичную метлу.
Повар, чья совесть была нечиста, решил, что переборщил с водой, и тут же шмыгнул на кухню.
Даос прокричал свое возмущение, но никто не ответил.
Он отбросил обглоданную кость и потянулся к остаткам утки в соусе на тарелке.
Однако Чжоу И опередил его. Он перехватил грубое керамическое блюдо, забрал большую часть тушки и, разломив ее, отдал половину Шань Сюнсиню. Оба принялись жадно есть.
Утка была темно-красного цвета, жир медленно проступал сквозь волокна мяса и скатывался блестящими каплями.
Они вцепились в кости так, что костяшки пальцев побелели, и яростно работали челюстями, набивая щеки.
— Эй, служивый! — Крикнул Чжоу И, не переставая жевать. — Неси еще два кувшина вина!
За соседним столом сидели люди из школы Парящего Орла. Мужчина средних лет среди них был старейшиной школы. Понимая, что обстановка в трактире запутанная, он пока не решался действовать.
Старейшина Чжэн окинул взглядом толстого даоса и, судя по всему, решил, что тот заодно с Чжоу И и Шань Сюнсинем.
«Они едят в свое удовольствие, еще и вина требуют, с чего бы это мне голодать?» – подумал он.
Видя, с каким аппетитом уплетает мясо эта парочка, Чжэн и сам почувствовал голод. — Эй! — Гаркнул он. — Подайте пару жирных уток!
— Сию минуту! — Отозвался слуга.
Едва старейшина Чжэн закончил, как сяовэй Ю у входа, облизав губы, тоже крикнул:
— И нам неси уток! Выбирай тех, что покрупнее да пожирнее!
— Будет сделано! — Снова крикнул слуга.
В этот момент внимание различных группировок, сидевших на втором этаже по всем четырем сторонам, было привлечено этими выкриками. Они стали смотреть вниз: сначала на стол Чжоу И, затем на школу Парящего Орла и, наконец, на два стола с кавалеристами Суй под началом Ю Хунла.
Мужчина со шрамом на лице, сидевший у северного окна, негромко сказал товарищу:
— Кажется, прибыли помощники этого блудного даоса.
— Да, похоже на то.
— К тому же здесь люди из управы Парящего Орла. Нужно действовать по обстоятельствам.
— …
И так считали очень многие.
Чжоу И, поедая утку, размышлял над положением дел. Ситуация была крайне скверной.
Когда он вошел в трактир, здесь уже всё было на грани взрыва.
Стоило им с Шань Сюнсинем занять столик, как те, кто собирался напасть, присмирели, не зная, кто они такие, и решили подождать.
А с приходом суйских солдат и людей из школы Парящего Орла и вовсе никто не решался сделать первый шаг.
Но суйский командир у дверей был очень хитер.
В городе Фулэ полно кавалерии, и даже если основные силы еще не подошли, суйцы здесь – самая грозная мощь.
Он перекрыл выход, так что побоище внутри – лишь вопрос времени.
Чжоу И незаметно покосился на толстого даоса напротив – это был тот самый Даос Му, которого он встретил в поместье Цао!
До него доходили слухи о том, что творил этот тип после ухода от Цао.
Большая часть собравшихся в трактире «Фусши» людей из цзянху были его врагами.
Судя по всему…
Повезло еще, что врагов у него много, и между собой они тоже не ладят.
Каждый боялся удара в спину, и только это удерживало это зыбкое равновесие.
Иначе Даос Му давно бы уже испустил дух под напором стольких свирепых противников.
Используя то, что ему было известно, Чжоу И примерно восстановил картину происходящего.
Они вдвоем только что оказались зажаты между суйцами и школой Парящего Орла, и сами не заметили, как вошли в этот тупик, доверху набитый пороховыми бочками.
Оставаться здесь дольше было нельзя.
Даос Му опустил голову, слизнул соус с большого пальца и бросил хмурый взгляд на Шань Сюнсиня.
Затем он уставился на Чжоу И.
«Это тот пацан!» – взревел он мысленно.
Хоть Чжоу И и изменил внешность, ему не удалось провести Даоса Му.
Все потому, что тот питал к Чжоу И столь глубокие «чувства», что его образ постоянно всплывал в памяти.
«Хм, пусть этот малец хоть весь грязью измажется – я его из-под земли узнаю!»
Вспомнив гулявшие по цзянху слухи, даос почувствовал, как в груди закипает ярость.
Но сейчас давать ей волю было нельзя.
Куда ни глянь – кругом враги.
«Что же этот сопляк задумал?»
А?
Пока он размышлял, кто-то чувствительно пнул его под столом по голени.
Даос Му был не дурак и на мгновение встретился взглядом с Чжоу И.
Даос коснулся чаши с вином, а Чжоу И выплюнул утиную косточку.
В это мгновение между ними установилось негласное соглашение.
— Почтенный гость, ваше вино!
Слуга принес два кувшина.
Раздался двойной стук – сосуды опустились на стол.
Явно и скрытно, почти все взгляды в трактире обратились к ним.
Здесь собрались опасные люди, готовые в любой миг броситься в атаку, и от одного только веса их скрестившихся взоров становилось не по себе.
Все увидели, что юноша не стал открывать вино, а вместо этого толкнул один кувшин к толстому даосу и произнес так громко, чтобы слышали все:
— Хм, Даос Му, мир тесен! Не думал, что мы встретимся здесь после того, что случилось в Балине.
Лицо юноши было мрачным, а голос сочился жаждой крови.
Окружающие подумали: «Надо же, ошиблись». Оказалось, что эти двое новоприбывших тоже враги Даоса Му!
Люди из школы Парящего Орла, сидевшие позади Чжоу И, тоже опешили.
Старейшина Чжэн взглянул на даоса. Как старый волк цзянху, он сразу понял, что тот стал мишенью для всех присутствующих.
Впрочем, если на него ополчилось столько народу, даже дураку ясно, что человек этот непрост.
Раз уж спутник Шань Сюнсиня решил первым полезть на рожон, то…
Старейшина Чжэн зловеще ухмыльнулся. В таком случае лучше понаблюдать со стороны.
«Дождусь удобного момента, а там нанесу удар и прикончу их всех».
Многочисленные зрители переводили взгляд с Чжоу И на безучастного Шань Сюнсиня, а затем на столь же спокойных людей из школы Парящего Орла.
В их умах сложилась картинка…
Этот юноша явно был их предводителем, и они тоже враждовали с Даосом Му.
Раз они готовы начать первыми – тем лучше.
— Даос Му!
Видя, что толстяк медлит, Чжоу И словно в гневе повысил голос:
— Мы стали заклятыми врагами у самого логова Банды Балин! Неужели ты посмел об этом забыть?
Этот окрик заставил уши даоса зазвенеть.
«Какое еще логово Банды Балин?»
«Что за чушь несет этот паршивец? Я ни черта не понимаю!»
Даос Му уже вовсю крыл Чжоу И в мыслях, как вдруг его осенило.
Точно! Парень дважды упомянул Балин, хотя они там никогда не виделись, а затем добавил название банды.
Вот оно что!
Толстяк наконец сообразил, в чем дело, и холодно усмехнулся.
Он скользнул взглядом в сторону южной части второго этажа, где висел винный флаг.
Это движение было почти неуловимым, но Чжоу И его перехватил.
Даос Му смерил Чжоу И презрительным взглядом:
— У меня врагов пруд пруди, с чего бы мне помнить каждую мелкую сошку вроде тебя?
Сказав это, он схватил кувшин, сделал большой глоток и тут же выплюнул вино обратно:
— Что за дрянь!
Заметив знак Чжоу И, Даос Му взревел и внезапно обрушил ладонь на кувшин!
Бум!
Громовой хлопок!
Кувшин разлетелся вдребезги под мощным ударом истинной ци, и во все стороны брызнул винный дождь!
По одному лишь свисту летящих осколков можно было понять, насколько чудовищна сила его удара!
Многие переменились в лице, когда Даос Му, не сбавляя инерции, пробил рукой завесу брызг и ударил юношу.
Тот не стал уклоняться и вскинул руку, принимая удар на ладонь!
Раздался глухой звук столкновения плоти.
Схватка длилась миг: ладони соприкоснулись и разошлись, а деревянный стол между ними с треском раскололся пополам!
Здоровяк, похожий на башню, подхватил второй кувшин и продолжал преспокойно есть утку и запивать ее вином, будто ни капли не беспокоясь за юношу.
Даос Му, приняв на себя отдачу, попятился, сделав четыре тяжелых шага. Юноша же отступил всего на два.
Что?!
Выходило, что Даос Му уступил в силе!
Все присутствующие знали, как силен и коварен этот даос, поэтому теперь они в крайнем изумлении уставились на Чжоу И!
Старейшина Чжэн из школы Парящего Орла не на шутку встревожился.
Теперь он смотрел на Чжоу И с глубоким опасением.
«Его мастерство, пожалуй, превосходит мое. Откуда взялся этот молодой умелец?»
— Ха-ха-ха! — Чжоу И разразился диким смехом, глядя на даоса свысока. — Сегодня мы не только сведем старые счеты в Балине, но и посчитаемся за новые дела в Юнцю!
— Я ведь не ошибся, друзья из Банды Балин?
Говоря это, Чжоу И смотрел на южную сторону второго этажа под винным флагом, где сидело человек десять.
Их предводитель, мужчина с крысиными усами, как раз наслаждался зрелищем, когда внезапно встретился взглядом с Чжоу И и невольно занервничал.
Этот сильный молодой мастер узнал их, а они понятия не имели, кто он такой.
Увидев мощь Чжоу И, «крысиные усы» не посмел дерзить. Он встал и произнес:
— Все верно! Этот нечестивый даос убивал наших братьев, и мы с ним под одним небом не уживемся.
Затем он изобразил улыбку:
— Я Пан Даи, сянчжу с озера Дунтинху. Прошу простить мою близорукость, не узнал героя…
Чжоу И, изображая простофилю, заговорил с людьми из Банды Балин как со старыми знакомыми:
— А, я Чжоу Гуаньчао.
— Глава школы Хуньюань в Юнцю, Ма Шоуи – мой добрый друг. Недавно в Юнцю мы сошлись с вашим сянчжу Лаем. Если бы не моя помощь, ему не удалось бы так ловко отправить захваченных в Юнцю юных красавиц великому полководцу Юйвэню.
Закончив, он весело рассмеялся, всем видом показывая, что он лучший друг Банды Балин.
Окружающим стало ясно, почему этот юноша не побоялся первым напасть на Даоса Му.
Мастерство тут было ни при чем – он просто был безмозглым.
Кто же выбалтывает такие постыдные тайны при всем честном народе?
Впрочем, по лицам людей из Банды Балин было видно, что каждое слово – правда.
Усач Пан Даи поспешно закашлялся, прерывая его:
— Брат Чжоу, об этом мы побеседуем позже.
Сяовэй Ю у входа как раз вгрызался в утиный гузок, но, услышав слова Чжоу И, вытаращил глаза.
При чем тут великий полководец Юйвэнь?
Не успел он вставить слово, как со второго этажа, где за четырьмя столами сидели два десятка свирепого вида мужиков, раздался издевательский хохот.
Один из них, с коротким копьем, сквозь смех выкрикнул:
— А что такого? Почему нельзя в лицо говорить о гнусностях Банды Балин?
Пан Даи холодно ответил ему:
— А что же ваши четыре главаря? Где они сейчас грабят да убивают?
Чжоу И сразу понял, что это за люди.
Это были подручные «Четырех Великих Разбойников» – банды Сяна, Фана, Мао и Цао. Эти четверо не ведали пощады, жгли и грабили, и заслуживали смерти не меньше, чем Банда Балин.
Но влияние «Четырех Разбойников» было огромным. Даже если не брать в расчет их общий союз, один только Цао Инлун командовал тридцатью тысячами головорезов.
Чжоу И глянул на суйского офицера, и его мысли завертелись с бешеной скоростью. Сначала он хотел прорываться через позиции Банды Балин, но теперь мигом передумал.
Он встал на сторону Пан Даи и без тени сомнения выкрикнул:
— Брат Пан прав!
— У Четырех Великих Разбойников сейчас и правда много дел. Бунт – штука серьезная, они спелись с Ли Ми и готовятся ударить по управе Парящего Орла.
Сяовэй Ю при этих словах отложил жирную утку и подал знак командиру отряда.
Тот, пригнувшись, выскользнул за дверь.
— Смердящая собака! Неси свою чушь в другом месте! — Взревели семеро или восемь бандитов, вскакивая с мест. — Заткнись, не то хуже будет!
Остальные зрители чувствовали, что юноша не врет.
Чжоу И заговорил еще быстрее:
— А иначе откуда бы вашему старшему главарю знать Ли Тяньфаня, единственного сына Ли Ми? И зачем вам тайно ошиваться здесь, в Фулэ, если не для того, чтобы связаться с мятежниками из Тайкана?
Прежде чем бандиты успели возразить, Чжоу И перебил их:
— Ты посмеешь поклясться за своего главаря Цао? Если он знаком с сыном Ли Ми, пусть весь его род пресечется! Да что там Ли Ми, уверен, ваш главарь и с Ян Сюаньганем якшался!
Цао Инлун был самым авторитетным среди разбойников, и простые рядовые побоялись бы даже дурно о нем подумать.
Они не обладали такой быстротой реакции, как Чжоу И, а потому замялись, не зная, что ответить.
Имя Ян Сюаньганя подействовало как удар хлыстом. Ю Хунла у входа подскочил на месте, будто его ужалили!
Глядя на замешательство людей «Четырех Разбойников», он окончательно уверился в их вине!
Союз с мятежниками Тайкана? Ян Сюаньгань! Этого нельзя было спускать!
Гулкий топот копыт внезапно огласил улицу – командир привел несколько сотен всадников, патрулировавших окрестности!
Ю Хунла был достаточно умен, чтобы временно забыть об остальных и сосредоточиться на разбойниках.
Заслуга! Огромная заслуга перед престолом!
Солдаты с копьями наперевес ворвались внутрь!
Ю Хунла еще не забыл горечь поражения от Ли Ми в Юнцю, и в его сердце горела жажда мести.
Увидев шанс, он потерял всякое спокойствие и, указав на людей «Четырех Разбойников», проорал:
— Это прихвостни Ян Сюаньганя! Никого не выпускать!
— Убивать! Всех убить!
В тот же миг лучшие воины среди солдат с копьями бросились в бой, взлетая в прыжке!
В трактире «Фусши» воцарился хаос!
Чжоу И не мог упустить такой случай. С криком он снова «сцепился» с Даосом Му, и оба они запрыгнули на второй этаж.
Шань Сюнсинь, наевшись и напившись, издал громовой рык!
— Брат Чжоу, я иду на помощь!
Люди из Банды Балин все еще пребывали в смятении, не понимая, почему все так внезапно обернулось резней.
Трое мастеров в пылу схватки сместились именно в их сторону.
Поскольку «Чжоу Гуаньчао» считался другом сянчжу Лая, бандиты Балина боялись действовать в открытую или использовать ядовитые стрелы, чтобы не задеть «своего».
А когда их потеснил могучий Шань Сюнсинь, им оставалось только тесниться по краям.
Действия Шань Сюнсиня тут же разожгли ярость в людях из школы Парящего Орла.
— Смерть им!
Старейшина Чжэн грохнул ладонью по столу, вдребезги разбивая посуду, и бросился в атаку.
Мастера школы обнажили мечи и, охваченные жаждой крови, взмыли вверх!
Пан Даи из Банды Балин окончательно потерял нить событий. Разъяренный старейшина Чжэн несся прямо на них, а с другой стороны суйцы теснили к ним людей «Четырех Разбойников».
В мгновение ока вокруг Пан Даи зазвенела сталь, и его люди один за другим начали падать с криками агонии.
Пан Даи стоял как громом пораженный, пока старейшина Чжэн, видя в нем лишь помеху, не обрушил на него свой меч!
Техника школы Парящего Орла состояла из одних лишь смертельных выпадов!
Шань Сюнсинь был дружен с Чжоу Гуаньчао, а тот – с Бандой Балин.
Для старейшины Чжэна этого было достаточно, чтобы считать их законной целью!
— А-а-а! — Закричал Пан Даи, опрокидывая стол и вступая в бой со старейшиной.
Грохот!
У самого окна раздался взрыв, и Даос Му, «получив удар» ногой от Чжоу Гуаньчао, вылетел наружу, пробив оконную раму.
В этот удар Чжоу И вложил немало личной неприязни, так что даос кубарем прокатился по пыльной улице.
— Куда?! Не уйдешь!
Чжоу И и Шань Сюнсинь взревели в унисон и выскочили следом.
Оказавшись вне стен трактира, они припустили со всех ног!
Позади слышался свист рассекаемого воздуха – один за другим преследователи покидали здание, устремляясь за ними.
Все они прошли «строгий отбор» Даоса Му: ни одного слабого бойца среди них не было.
Некоторые владели техникой легкости даже лучше, чем герои.
Чжоу И на собственной шкуре ощутил смысл поговорки: «Где ни ступи – встретишь мастера, даже великие воины дрожат от страха».
Они поспешили разойтись с Даосом Му и нырнули в переплетение узких переулков.
Петляя по подворотням и используя Даоса Му как живую мишень, отвлекавшую внимание, им наконец удалось оторваться.
— Пронесло! — Чжоу И прислонился к стене в глухом тупике и с облегчением выдохнул.
Шань Сюнсинь посмотрел на него с нескрываемым восхищением в глазах:
— Брат, тебе бы в Наньян. Титул «Небесного Наставника Крадущегося Дракона» подошел бы тебе как никому другому.
Он усмехнулся:
— Истинная мудрость Дракона!
Чжоу И лишь улыбнулся:
— Полно тебе. Обычные уловки, немного правды, немного лжи – вот они и купились.
— О каких шутках ты говоришь?
Шань Сюнсинь довольно проговорил:
— Быть с тобой – одно удовольствие. Такое чувство, что полжизни до этого прожил зря.
— Выпить вина и поглядеть, как ты водишь за нос всю эту честную компанию – вот это я называю радостью жизни! Ха-ха-ха, небо ко мне милостиво!
Едва он отсмеялся, как издалека донесся голос:
— Ха-ха-ха! Небо и к старику-даосу милостиво!
— Вы двое сожрали мою утку и решили вот так просто бросить даоса? Какое бессердечие!
Приземистая фигура, перепрыгивая по черепичным крышам, неслась к ним. Кто это мог быть, если не Даос Му?
Чжоу И и Шань Сюнсинь переглянулись и снова бросились бежать.
Не то чтобы они боялись этого коротышку, просто за ним наверняка тянулся хвост из жаждущих его смерти врагов.
— Иди своей дорогой, а мы пойдем своей! Прощай, Даос Му!
— Мечтай больше! — Крикнул даос, не отставая ни на шаг.
— Раз уж вы так хорошо знаете Фулэ, подсобите мне. Найдите укромное местечко, где я смогу помедитировать и восстановить силы, и тогда я клянусь – отстану от вас.
Чжоу И пропустил его слова мимо ушей и лишь прибавил ходу.
— Мелкий, если не остановишься, я начну орать на каждом углу, кто ты такой! Поверь, тогда за твоей головой придет больше народу, чем за моей!
Чжоу И холодно хмыкнул на угрозу:
— Ну и ори себе на здоровье! Я вытащил тебя из той передряги, а ты, неблагодарная скотина, смеешь мне угрожать? Думаешь, я из пугливых?
Даосу Му нечего было возразить.
К тому же его силы были почти на исходе, и он решил сменить тон на более примирительный.
Продолжая погоню, он завел речь о «братских чувствах»:
— Мы ведь оба из даосских школ, должна же быть между нами хоть какая-то солидарность!
— К черту твою солидарность! — Огрызнулся Чжоу И, не оборачиваясь. — В прошлый раз ты ударил меня необычной энергией исподтишка! Бесчестный поступок!
Даос Му вспыхнул, но сдержался:
— Моя ци сама по себе такая, при чем тут «исподтишка»?!
— Я наследник учения Цюаньсин времен Западной Хань, изучаю главу «Мир Людей» из Чжуан-цзы. Мое наследие не хуже твоего Пути Великого Мира. Твое Смещение звезд отразило физический удар, но не смогло убрать особые свойства моей ци – это же в порядке вещей, разве нет?
— Давай так…
— Я пойду на крайние меры. Найди мне место для отдыха, а я в ответ поделюсь с тобой боевыми истинами из «Мира Людей».
— С ними ты и сам сможешь развить в себе такую особую ци…!
…
…
P.S. Одна глава за три! Друзья, не забывайте следить за обновлениями, очень прошу!