Двое его спутников тоже дружно осушили свои чаши.
Тот, что сидел посередине, вытер ладонью винную пену, приставшую к бороде на подбородке. — Велик поднебесный мир, и чего в нем только не встретишь: покойник, и тот вздумал угостить нас вином.
— Случай и впрямь небывалый, будет о чем в пути потолковать.
Мужчина слева подхватил:
— А что еще чуднее – мы пьем вино мертвеца, и нам не пришлось ни вносить плату за поминки, ни тратить лишнего медного гроша.
Тот, что справа, коснулся своего оружия и с усмешкой кивнул Чжоу И:
— Наши клинки перед выходом были наточены на славу. Когда придет срок, я ударю точно по шейной жиле – один миг, и все кончено. Мучиться не будешь, считай это благодарностью за чашу вина.
Чжоу И почувствовал вкус рисового вина и сделал маленький глоток; во рту разлился густой аромат.
Неудивительно, что глава банды Желтой Реки так любил этот напиток.
— Отчего же вас только трое? — Спросил он. — А где остальные?
Вино и впрямь развязывает язык – поговорка не лгала.
Троица не стала уклоняться от ответа. Здоровяк посередине мрачно процедил:
— Нас было семеро, когда мы пустились в погоню. Ты убил одного из наших своей хитростью и сбежал. Нам нужно стеречь две дороги: одну на Тайкан, другую на Фулэ. Само собой, пришлось разделиться.
Человек слева добавил:
— Ты парень способный, и, может быть, в одиночку любому из нас было бы трудно с тобой справиться. Но против троих у тебя нет ни единого шанса на жизнь.
— Обитель Великого Пэна закрывается ровно в час Собаки. Можешь тянуть время сколько угодно, но тебе осталось лишь наслаждаться последними часами в этом мире.
Тот, что сидел справа, причмокнул губами:
— А вино-то и впрямь доброе.
Говоря это, он не переставал поглаживать свою чашу.
Чжоу И взял кувшин и снова наполнил их посуду.
Верзила не стал отказываться и рассмеялся:
— Этот мальчишка строит козни, надеясь нас напоить.
— Видать, маловато у него опыта в делах цзянху, — добавил он. — Таким количеством вина нас не возьмешь. Да и язык у меня чуткий: если вздумает подмешать яд – сразу почую.
Мужчина слева сделал большой глоток и шумно выдохнул винные пары.
Чжоу И пропустил их насмешки мимо ушей и обратился к тому, кто сидел посередине:
— Вы ведь люйшуай из великого лагеря Тигров и Леопардов, верно? Почему же у Фулэ вы вдруг стали столь скромны: сняли знаки различия с плеч и не называете друг друга по званию?
Казалось, под действием хмеля Чжоу И решил говорить начистоту, и люйшуай ответил ему с той же прямотой:
— Ты успел стяжать некую славу, и генерал лично потребовал твою голову. У Фулэ стоят люди генерала Чжана, но будет лучше, если эта заслуга достанется нашему великому лагерю Тигров и Леопардов.
С этими словами он вытащил из-за пазухи небольшой холщовый мешок.
— Когда убьем тебя, положим твою голову в этот мешок и отвезем назад. — Он оскалился. — Прикончу еще семерых или восьмерых таких, как ты, и за боевые заслуги меня произведут в сяовэй.
Чжоу И кивнул. — Мешок-то твой маловат.
— Боюсь, головы вас троих туда не влезут, уж больно они велики. Скоро я покину этот навес, и если вы посмеете пойти за мной, мне придется убить вас прямо на месте. Где пасть – это будет ваш собственный выбор.
Человек слева презрительно фыркнул:
— Вино без закуски дурманит разум быстрее всего. Опорожнил всего две чаши, а уже несешь пьяный бред.
— Посмотрим, кто из нас на самом деле пьян.
Сказав это, Чжоу И подозвал работника:
— Еще кувшин!
Парень принес вино, сорвал печать и снова наполнил чашу Чжоу И. При этом он спросил:
— Ну как господину наше вино?
— Отменное.
Чжоу И поднял чашу; вино в ней колыхалось янтарным блеском. Стоило горному ветру коснуться поверхности, как по ней пробежала золотая рябь. Цвет манил, а аромат манил еще сильнее.
Глядя на вывеску с надписью «Обитель Великого Пэна», он негромко продекламировал:
— В земных пещерах три луны роса таилась…
Пэн-старший инеем осенним окропил.
Златой волной река созвездий в чашу влилась…
И блеск янтарный свету небо приоткрыл.
Закончив, он с наслаждением отпил.
Работник, услышав это, удивленно охнул.
Чжоу И похлопал по кувшину:
— Ветер свистит, воды Ишуя холодны… Будь добр, налей этим трем храбрецам еще по одной – в дорогу, на добрую память.
— Чудно! Дивно!
От стойки донеслись два восторженных возгласа. Старик, протиравший до этого чарки, заговорил удивительно бодрым и чистым голосом:
— Эти два кувшина – за счет заведения!
— Старине Пэну твои слова пришлись бы очень по душе.
Этот старец обладал широкой натурой, а его дыхание было ровным и глубоким – сразу видно, большой мастер.
Чжоу И сообразил, что к чему, и, повернув голову, ответил:
— Благодарю хозяина за доброту. Смею ли спросить, не найдется ли у вас чаши из белого фарфора?
Старик нахмурился:
— Неужели больших чаш тебе мало?
Чжоу И возразил:
— Чтобы пить «Весну в земляных пещерах Синъяна», надобна именно белофарфоровая чаша.
— И в чем же причина? — Старик заинтересовался и перестал протирать посуду.
Троица из великого лагеря Тигров и Леопардов хмуро покосилась на старика.
Чжоу И, глядя на вино, неспешно заговорил:
— Душа этой «Весны» – рис сорта «чу», цвет ее подобен тусклому золоту, а аромат напоминает о полях в пору жатвы.
— Белый фарфор чист и нежен, он лучше всего оттеняет ее первозданную прохладу. Говорят: «Светлая тень застывает инеем», подчеркивая белизну фарфора, и «Ясный блеск освещает ночь», передавая прозрачность напитка. Только так можно полностью погрузиться в воды Синъяна и прочувствовать бесконечное послевкусие.
Люди под навесом замерли, смакуя его слова.
Все, кто остановился здесь выпить, знали толк в хорошем хмеле.
Слова Чжоу И в одно мгновение перевернули их прежние представления. Маленькая чаша и это вино вдруг наполнились духом романтики и искусства.
Обычное пьянство превратилось в изысканное действо!
— Чудесно, просто чудесно!
Старик резко выпрямился и уставился на Чжоу И:
— В столь юные годы – и такой знаток винных дел!
— Клянусь, я, Ши-безумец, просто обязан с тобой подружиться!
Сначала люди завороженно слушали о вине, но, услышав прозвище «Ши-безумец», многие переменились в лице.
В банде Желтой Реки, помимо властного владыки Великого Пэна – Тао Гуанцзу, были еще «три выдающихся мужа» и «четыре безумца».
И этот Ши-безумец был одним из них.
Старик пошарил за стойкой и действительно извлек белофарфоровую чашу, после чего с улыбкой подошел к столу.
— Юный друг, не угостишь ли старика чарочкой?
Чжоу И поднял кувшин:
— Прошу.
«Весна в земляных пещерах» полилась в белый фарфор. Вино и впрямь заиграло кристальной чистотой, оттеняя белизну посуды.
Старик посмотрел на чашу и довольно рассмеялся.
— Нам, любителям вина, мало лишь чувствовать вкус. Нужно вдыхать аромат, созерцать цвет и ценить саму суть. Клейкий рис, обращенный в нефритовый нектар, и чаша из белого фарфора – это и есть подлинная гармония. Дивно!
Он осушил чашу одним глотком и, глядя на пустое дно, погладил бороду:
— К чему нам вкус плодов из Западного края…
Когда родной земли колосья пахнут раем?
— Ха-ха-ха! Прекрасно, просто прекрасно!
Закончив, он обвел взглядом троицу из лагеря Тигров и Леопардов и нахмурился:
— Позвольте узнать, чьих будете вы, господа?
В его голосе уже слышалось желание заступиться за юношу.
Трое здоровяков напряглись. — Мы, братья, и так проявили великое уважение к господину Пэну. Будь мы в другом месте, этот щенок подох бы уже раз десять.
— А что до того, чьих мы будем – извольте осведомиться в великом лагере Тигров и Леопардов.
Окружающие поняли: эти трое – люди важные и связываться с ними крайне опасно.
Старик переменился в лице и холодно фыркнул:
— Уважение Великому Пэну вы выказали, это верно. Но мои правила вам, полагаю, тоже известны?
— Этот юноша – мой друг. И пока он находится в пределах десяти ли от меня, если вы посмеете тронуть хоть волосок на его голове, я сотру вас в порошок и развею по ветру!
Вот откуда взялось прозвище Ши-безумца!
Трое переглянулись и промолчали.
Они явно знали о скверном нраве старика: тот всегда держал слово, а когда впадал в безумство – не боялся никого.
— Благодарю старшего брата за доброту, я это ценю, — улыбнулся Чжоу И. — Но если они сами ищут смерти, зачем им мешать?
Старик окинул Чжоу И оценивающим взглядом, в его глазах промелькнуло сомнение.
Неужели он ошибся в этом юноше?
Чжоу И поднял свою чашу.
Они встретились случайно, и он был признателен старику за добрые намерения, но не хотел навлекать на него лишние беды.
— Идемте, выпьем со мной, уважаемый.
Чжоу И перевернул пустую чашу, показывая, что выпил все до капли. — Вино кончилось, пора и честь знать. Прощайте.
Старик проникся к нему еще большей симпатией:
— Свидимся в другой раз – тогда и наговоримся вволю.
И он снова предостерегающе взглянул на троицу воинов.
Чжоу И вышел из «Обители Великого Пэна» и направился прямиком в сторону Фулэ.
— Люйшуай… — позвал тот, что был ростом чуть повыше.
Командир, ведя коня под уздцы и следуя поодаль, негромко бросил товарищам:
— Мальчишка никуда не денется. Окажем старику уважение. Как только выйдем из пределов его слуха, тогда и кончим дело.
Они прошли около двух ли, и шум воды становился всё громче.
Дорога вывела их к притоку реки Цайхэ.
В самом широком месте река разливалась на добрых семь-восемь чжанов. Чжоу И начал переходить ее вброд там, где русло было шире.
Как и говорил тот крестьянин в поле, вода здесь была глубже, чем выше по течению.
Трое преследователей увидели, что вода доходит Чжоу И до пояса, и натянули поводья.
— Люйшуай, давайте объедем глубокое место на конях и подождем его на том берегу.
— Не попадитесь на его уловку!
Командир указал плетью вниз по течению:
— Пока мы будем объезжать, он просто поплывет по реке и ищи его потом свищи.
— Быстрее, прямо в воду! Убьем его здесь!
С этими словами он стегнул коня, и все трое влетели в реку.
Когда кони завязли в глубине и не смогли идти дальше, воины, оттолкнувшись от седел, прыгнули в сторону Чжоу И, разом сокращая дистанцию.
Двое замахнулись саблями, один выставил копье – ловушка захлопнулась!
Чжоу И, ориентируясь на шум, резко развернулся и ударил ладонью по воде!
Всплеск поднял целую стену брызг, но нападавшие вспороли эту водяную завесу своими клинками. Полог пал.
Они увидели, как Чжоу И нырнул в глубину и, подобно юркой рыбе, поплыл к противоположному берегу.
— Куда собрался?! — Рявкнули сзади.
Погоня не прекращалась. Трое преследователей и их жертва вовсю работали руками, стараясь быстрее преодолеть течение.
Вскоре Чжоу И выбрался на сушу. Троица из лагеря Тигров и Леопардов отстала лишь на мгновение.
Но, едва ступив на берег, они замерли.
Промокший до нитки юноша стоял, опираясь на меч. Он не бежал – напротив, он смотрел на них с легкой улыбкой.
Люйшуай почуял неладное.
И тут…
— Кха!
Высокий воин справа внезапно схватился за грудь и выплюнул струю черной крови!
Яд!
— Кажется, у кого-то был очень чуткий язык? — Съязвил Чжоу И. — Ну и кто теперь «маловат опытом в делах цзянху»?
Воин от злости сплюнул кровь еще раз.
— Ког… когда?! — Прохрипел он, вперив в Чжоу И налитые кровью глаза.
— Э-а-а!
В этот момент второй спутник слева тоже согнулся пополам:
— Это то вино… когда он нам наливал!
Лишь люйшуай, обладавший самой крепкой внутренней силой, сумел подавить действие отравы, не давая ей мгновенно разойтись по жилам.
Но он понимал: уже поздно. Отрава была внутри.
— И людей убить хотите, и вином насладиться… Не слишком ли много выгоды для одного раза? — Чжоу И спокойно ждал, пока яд подействует окончательно, и неспешно пояснил:
— Основа этого яда – корни цветка синей мандалы и аконита. Добавьте к ним аконит Фишера и гипс, смешайте в нужной пропорции – и получится смертельная дрянь. Запаха нет, вкус лишь слегка горчит.
— Но если смешать это с рисовым отваром или вином, вкус исчезает вовсе. А я еще подсыпал в чаши сахарной пудры. Так что, какими бы чуткими ни были ваши рты, вы ничего не почувствовали.
Чжоу И с улыбкой спросил:
— Ну как вам медицинские принципы из моих рецептов Пути Великого Мира?
Захлебывающийся кровью воин прохрипел:
— Ах ты, проклятый колдун… Как ты сумел так точно рассчитать время?
— Все просто.
Чжоу И охотно наставил его на путь истинный:
— Гипс по природе своей несет великий холод, а аконит – великий жар. Они и есть ключ. Чередование жара и холода пробуждает яд. Вы выпили вина, кровь разогрелась. А весенние холода еще не прошли. И вот вы, распаленные, прыгаете в ледяную воду и тратите силы, преследуя меня. Что это, как не смена жара и стужи?
— Стоило вам выйти из воды, как яд ударил.
— Не желай вы так страстно моей смерти, яд сам бы выветрился через три дня.
— Вы сами выбрали свою участь…
Люйшуай, подстегнутый словами Чжоу И и вспышкой боли, тоже схватился за сердце.
И в этот миг, когда они потеряли бдительность, раздался резкий скрежет вынимаемого из ножен клинка!
Началось!
— Дзинь! — Люйшуай, сохранивший больше всех сил, вскинул копье и отразил первый удар.
Чжоу И не стал задерживаться на нем. Он проскользнул мимо, нанося выпад самому слабому – тому, кто пострадал от яда больше всех.
Меч двигался не слишком быстро, но у воина онемели конечности, и реакция подвела его.
Он попытался заблокировать удар саблей, но клинок прошел мимо, и острие меча вонзилось прямо в область сердца!
С диким воплем тот опрокинулся в реку.
Люйшуай взревел и, собрав остатки сил, нанес удар копьем – оно вылетело вперед, словно ядовитый дракон из норы!
Наконечник метил прямо в горло!
Чжоу И уклонился. Движения его в стиле «Руки журавля» были стремительны и легки: он пропустил древко мимо себя, перехватил его и резко рванул на излом, заставляя наконечник опуститься.
Боль пронзила ладонь люйшуая, он на миг ослабил хватку, и длинное копье тут же вырвали у него из рук.
— Плюх!
Второй отравленный воин, почуяв неладное, прыгнул в воду, надеясь спастись бегством.
Чжоу И, не глядя, метнул отобранное копье в реку. С резким свистом оно вошло в воду, и через мгновение на поверхности расплылось огромное кровавое пятно – беглец был пробит насквозь.
Люйшуай окончательно пал духом. В самый опасный миг он совершил роковую ошибку: обернулся на гибнущего в реке товарища.
Когда же он повернул голову назад, его ослепил блеск меча.
Резкая боль в горле – гортань была рассечена. Он судорожно прижал ладони к ране, пытаясь остановить фонтан крови…
Но тщетно.
Кровь сочилась сквозь пальцы, жизнь стремительно уходила.
Он уже не мог издать ни звука, лишь смотрел на Чжоу И широко открытыми глазами, пытаясь что-то сказать.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать…
— Ты хочешь сказать, что после вина кровь и впрямь была горячей. И этот удар, хоть и лишил тебя жизни, оказался не таким уж болезненным.
— И сейчас ты очень жалеешь… Жалеешь, что тогда не выпил еще пару чаш.
— Верно я говорю?
Люйшуай не мог ответить, но глаза его спокойно закрылись. Он тяжело рухнул в воду и поплыл вниз по течению.
… …
Глядя на три уплывающих трупа, Чжоу И облегченно выдохнул.
Если верить их словам, остальные трое из лагеря Тигров и Леопардов ушли к Тайкану и в ближайшее время здесь не появятся.
Что ж, сначала нужно войти в город Фулэ и немного прийти в себя.
Но стоило Чжоу И убрать меч, как он внезапно нахмурился.
Острый взгляд впился в противоположный берег!
Там, неспешной походкой, приближался человек.
Знакомый темно-синий плащ из грубой ткани, знакомая шапка-футоу с облезшим лаком, знакомое лицо, изборожденное морщинами.
Старик замер на берегу, глядя на Чжоу И через реку.
— Глава Ма?
— Блестяще, просто блестяще!
Ма Шоуи расплылся в улыбке:
— Сначала небесный наставник Чжоу в Юнцю мастерски сбросил старую кожу, обведя всех вокруг пальца. Затем в сухих травах под Юйчэном устроил пожар и под шумок скрылся, прихватив чужую жизнь. А теперь – новая искусная уловка, и три умелых бойца из лагеря Тигров и Леопардов мертвы.
— Ма искренне восхищен!
Перед этим старым лисом Чжоу И не выказал ни капли страха:
— В моем запасе семьдесят две искусные уловки. Одну я применил только что, еще по одной – в Юнцю и Юйчэне. Осталось еще шестьдесят девять. Желает ли глава Ма испробовать следующую на себе?
Ма Шоуи с самым благообразным видом замахал руками:
— Ну что вы, помилуйте! Небесный наставник Чжоу, к чему эта враждебность?
— Старик Ма всегда преклонялся перед юными героями. Давайте-ка пообщаемся поближе.
В этот момент по реке сверху приплыло бревно. Старик, держа руки за спиной, оттолкнулся от земли – полы его плаща взметнулись, и он одним прыжком преодолел два чжана!
— Бульк!
Плывущий обрубок дерева длиной в локоть чуть погрузился в воду, но подошвы старика остались сухими. Он тут же спружинил и прыгнул к следующему обломку.
В мгновение ока он должен был оказаться на этом берегу.
Легкость движений этого старого пройдохи поражала!
Чжоу И вдруг с радостным криком указал куда-то за спину старика:
— Господин Ми, как вы здесь оказались?!
Старик посреди реки невольно обернулся. Равновесие было потеряно, он окунул ноги в воду, а улыбка тут же сползла с его лица. Он в ярости уставился на Чжоу И.
— Всего лишь одна простейшая уловка – и твое мастерство легкости пошло прахом. Глава Ма, советую тебе прекратить погоню.
Бросив это насмешливое предостережение, Чжоу И не рискнул выходить на тракт и бросился вверх, на поросшие лесом склоны горы Цанъянь!
… …