Чем выше в горы, тем гуще становился туман.
В самой глуши гор Цанъянь замолк даже далекий шум реки Цайхэ.
В этих безлюдных местах вековые деревья выстроились в ряд, точно зубцы боевых секир; лианы, подобные гигантским змеям, опутали могучие стволы.
Белая тень неслась во весь опор. Едва касаясь носками сапог мягкого ковра из палой листвы, фигура стремительно взмывала вверх, пролетая между ветвями, точно лесной примат.
Юноша выбирал самую густую чащу, ныряя в непролазные заросли.
Позади слышался свист рассекаемого воздуха и резкий треск рвущейся ткани.
— Эх!
Ма Шоуи издал досадный возглас: его любимый плащ из грубой ткани безжалостно рвали колючие ветки. Ему было невыносимо жаль эту дорогую вещь, но в лесу она лишь мешала, а бросить ее он долго не решался.
«Запас истинной энергии у этого мальчишки оказался куда богаче, чем я предполагал», – мелькнуло в голове у старика.
«Если медлить и дальше, могут возникнуть непредвиденные сложности».
Приняв решение, Ма Шоуи сорвал с плеч плащ и не глядя отшвырнул его в сторону.
Гнев, кипевший в груди, вырвался наружу яростным выкриком:
— Щенок, я непременно убью тебя!
— Глава Ма, сколько раз я это слышал? Поберегите силы! — Чжоу И рассмеялся, не упуская случая поддеть преследователя.
На бегу он рванул толстую, в обхват запястья, лиану и, вложив в нее силу, швырнул прямо в лицо старику.
— Хе! — В ярости Ма Шоуи даже не стал уклоняться. Одним ударом ладони он разнес лиану в щепки.
Не заботясь об экономии энергии, он мощно оттолкнулся, взлетел на верхушки деревьев и, используя их как опору для второго прыжка, ринулся вперед. Его одежды раздувались, словно крылья коршуна, заходящего на цель. Расстояние до Чжоу И сократилось еще на несколько чжанов!
Свист ветра бил Чжоу И в уши.
Старик скинул плащ и теперь использовал свое искусство легкости на пределе возможностей.
Бежать дальше бессмысленно!
Каждый такой рывок заставляет ци и истинную энергию работать на износ – долго он не продержится.
С такой скоростью старик неизбежно настигнет его.
Юноша бросил взгляд назад, затем быстро осмотрелся: впереди высились каменные стены, а за ними, кажется, зияла пропасть.
— Хрусть! — Позади раздался резкий звук: Ма Шоуи переломил стопой толстую ветку и снова бросился вперед.
Сердце Чжоу И сжалось. Затаив дыхание, он заметил у самой тропы огромную магнолию.
В легком тумане ее цветы белели пышными сугробами, точно застывший жир на тысячах тычинок.
Он прыгнул прямо в гущу ветвей. Дерево содрогнулось, и белоснежные лепестки закружились в воздухе, словно стая призрачных бабочек!
Пока лепестки застилали взор, Ма Шоуи уже атаковал снизу.
Среди мерцающих теней опадающих цветов вдруг сверкнуло острие, затаившееся в этом нежном дожде!
Меч летел стремительно, точно тень падающего цветка!
Смертоносная сталь обрушилась сверху!
— Дзинь!
Тонкий звон меча отозвался в ушах Ма Шоуи. Он глухо рыкнул и ударил открытой ладонью по воздуху.
Порыв яростной силы заставил лепестки на миг застыть, а затем взметнуться вверх белой метелью. Белые одежды Чжоу И казались расшитыми чистейшим нефритом.
Лезвие меча пробило поток воздуха, но было отклонено в сторону.
— Вжих!
Этот внезапный коварный выпад лишь срезал часть бороды Ма Шоуи.
Поняв, что удар не достиг цели, Чжоу И помрачнел, на его лбу выступила испарина.
Ма Шоуи скользнул взглядом по короткому мечу, что прошел в волоске от его горла. По спине старика пробежал холодок.
Он резко выкинул вперед палец, целясь в кончик клинка.
— Крак!
Чжоу И не успел отвести оружие – Ма Шоуи одним щелчком пальца переломил сталь.
Такая сокрушительная мощь была плодом его «Силы текущей воды, сокрушающей скалы»!
Даже Куан Хуэй, мастер внешних техник, тратил усилия обеих рук, чтобы сломать меч. Этому же человеку хватило одного пальца.
Сжимая обломок, Чжоу И снова сделал выпад. Ма Шоуи, извернувшись, оттолкнулся от ствола магнолии и ушел с линии атаки.
Сделав кувырок в воздухе, он обрушил на юношу сокрушительный удар ладонью сверху вниз!
— Сдохни, щенок!
Истинная энергия Чжоу И была чиста и обильна, но в умении управлять ее потоками он все еще уступал старому мастеру. Уклониться от этого удара было невозможно!
Оставалось лишь одно: собрав все силы, нанести встречный удар ладонью снизу вверх.
Ма Шоуи зацепился ногой за ветку и повис на магнолии вниз головой.
Его тело вытянулось в струну; старое, испещренное морщинами лицо исказила торжествующая усмешка. В этом перевернутом положении он выглядел по-настоящему жутко.
Силы столкнулись. Каждый использовал свои сокровенные методы.
Ма Шоуи был уверен: Чжоу И – покойник.
Но в краткий миг соприкосновения оба ощутили тайную тревогу.
Техника «Искусства Изначальной Целостности», которой владел Ма Шоуи, тоже была направлена на перенаправление силы, но это был путь защиты – гашение чужой мощи своей собственной.
Даже если противник был сильнее, Ма Шоуи мог капля за каплей нейтрализовать угрозу.
При этом его собственные потери были куда меньше, чем у врага. Когда силы противника истощались, он наносил решающий удар своей сокрушительной энергией.
В тот миг враг неизбежно погибал. И слова о том, что все, кто видел его технику в действии, мертвы, не были пустой похвальбой.
Однако…
Сила Чжоу И была зыбкой, то появлялась, то исчезала – нечто совершенно необъяснимое.
Ма Шоуи честно пытался погасить энергию юноши своей защитой.
Но его собственная внутренняя мощь вдруг начала странным образом ускользать, словно ее вытягивали через точку Юнцюань прямо из тела!
Расход сил Ма Шоуи в одно мгновение в несколько раз превысил обычный!
Казалось, в его даньтяне пробита огромная брешь, через которую бурным потоком утекает жизнь.
Чжоу И же почувствовал смесь страха и восторга.
Возможности его тела не были безграничны, и он ждал сокрушительного удара, но энергия главы Ма оказалась на удивление податливой, точно лесной ручей.
Так вот каков этот «путь защиты»?
Поглощать его силу было несравненно легче, чем энергию Даоса Му.
Пока Чжоу И пытался осознать происходящее, Ма Шоуи, старый волк цзянху, мгновенно почуял неладное!
Его лицо исказилось от ужаса!
«Плохо! Мое искусство в корне подавляется его техникой!»
«Ну конечно… Это и есть Смещение звезд Пути Великого Мира!»
«Если продолжу стоять в сцепке, мои силы закончатся раньше его!»
Он был потрясен. Раньше он не придавал значения слухам о том, как была побеждена техника Смещения звезд Даоса Му, но теперь, столкнувшись с ней лично, ощутил могильный холод.
На грани жизни и смерти Ма Шоуи пошел на крайние меры: он резко прервал течение собственной техники!
Грудь пронзила острая боль!
Невзирая на риск внутренних повреждений, он оставил попытки мягкого гашения силы и нанес яростный, неприкрытый удар «Силой текущей воды, сокрушающей скалы»!
Чжоу И отбросило этой бешеной волной; во рту разлился вкус крови.
Между их стопами взметнулся вихрь – это были остатки нерастраченной мощи Ма Шоуи!
Юноша получил травму при попытке поглотить излишек силы, но и Ма Шоуи пострадал, резко сменив поток энергии.
Поэтому Чжоу И, действуя на опережение, успел нанести ответный удар ладонью!
Оба разлетелись в разные стороны.
Чжоу И не смог сдержать кровь и сплюнул ее на землю.
Ма Шоуи, получивший внутреннюю травму и пропустивший удар, тоже обильно окрасил траву багрянцем.
Чжоу И прислонился к скале, глава Ма оперся спиной о старую акацию.
Они замерли в четырех-пяти чжанах друг от друга, не смея пошевелиться.
Когда его сокровенное искусство было взломано, разум Ма Шоуи помутился; он не мог трезво оценить состояние врага.
Будь он внимательнее, он бы заметил, как глаза Чжоу И то и дело косятся на глубокую заводь под обрывом.
— Глава Ма, вы ведь говорили, что ваше искусство по сравнению с моим Смещением звезд – лишь жалкое баловство. — Чжоу И вытер кровь с губ и усмехнулся. — Сперва я принял это за скромность, но теперь вижу, что вы не лгали.
— Знай я это раньше, не стал бы так долго от вас убегать.
Ма Шоуи нахмурился:
— Ты и впрямь искусно прятал когти, я попался на твою уловку. Но не надейся на легкую победу. Смещение звезд и впрямь опасно для моего внутреннего искусства, но что ты сделаешь, если я перестану состязаться с тобой в силе ладоней? Разве ты мне ровня?
Чжоу И напрягся и выпрямился:
— Ну так попробуй! Давай сойдемся снова и поглядим, кто из нас сегодня отправится к праотцам!
Ма Шоуи холодно улыбнулся и вдруг вздохнул:
— Полно, небесный наставник Чжоу. У меня есть дела поважнее, чем биться с тобой до последнего вздоха.
С этими словами он стер кровь с бороды и развернулся, собираясь уходить.
Чжоу И не двигался, сверля его взглядом спину.
Его сердце бешено колотилось, накатывала слабость.
Один шаг, два… каждый шаг старого лиса отдавался ударом в его собственном сердце.
Наконец фигура Ма Шоуи скрылась за огромным деревом, которое не обхватили бы и несколько человек.
Неужели ушел?
Чжоу И уже приготовился перевести дух, как вдруг…
Прошло не более десяти вдохов, и его чувства вновь обострились до предела!
Тень… и отчетливый звук шагов!
Глава Ма, исчезнувший было в лесу, медленно возвращался.
На его бледном, застывшем лице играла зловещая, жуткая улыбка.
Он шел, поглаживая окровавленной рукой то место на груди, куда пришелся удар ладонью.
— Небесный наставник Чжоу…
— Сила того твоего удара показалась мне странной. Она не смогла полностью пробить мою защиту, хотя я был ранен. Это совсем не вяжется с той мощной энергией, что ты выказал в начале.
Глаза Ма Шоуи хищно расширились:
— Кажется, твоя истинная внутренняя сила далеко не так велика, как я вообразил.
— Очередная дивная уловка Пути Великого Мира, не иначе.
— Преклоняюсь перед тобой. Я отдал боевым искусствам шестьдесят лет, и если бы не этот последний удар, ты бы меня обманул.
Чжоу И угрюмо посмотрел на него и негромко произнес:
— А вы крепкий орешек, глава Ма.
— Горы не меняются, реки текут вечно. Прощайте!
Он сделал шаг назад, к самому краю обрыва, под которым чернела вода.
Не колеблясь ни секунды, он ласточкой бросился вниз!
Сначала послышался хруст веток, а затем тяжкий:
— Плюх!
Ма Шоуи услышал всплеск. Когда он подбежал к краю, брызги еще не успели опасть.
Он вгляделся в глубину, но увидел лишь обломанную ветку. Чжоу И исчез.
Неизвестно, выжил ли он.
Самым верным было бы прыгнуть следом, но высота была не меньше двадцати чжанов.
Мальчишка при падении ухватился за выступающую ветку, гася скорость.
Ма Шоуи постоял на краю несколько мгновений. Чувствуя боль от внутренних ран, он так и не решился на прыжок.
Он огляделся, выискивая тропу, ведущую вниз.
Старик уже собирался пуститься в обход, чтобы продолжить преследование, но…
Едва он сделал несколько шагов, как вдруг замер от испуга.
Он поспешно запрыгнул на ветку огромного дерева, притаившись рядом с птичьим гнездом, и затаил дыхание, боясь пошевелиться.
Вскоре в лесу мелькнула фигура. Неизвестный прошел совсем рядом и остановился у того самого обрыва.
Ма Шоуи чувствовал присутствие мастера всего в десяти с лишним чжанах от себя, но даже не смел открыть глаза, чтобы взглянуть на него.
Настоящий эксперт!
Будь Ма Шоуи здоров, он бы так не осторожничал. Но сейчас, с ранением, любая враждебность со стороны такого мастера стала бы для него роковой.
Внезапно от обрыва повеяло ледяным холодом – это была энергия меча!
Зашумела листва, и с грохотом повалилось огромное дерево.
Ма Шоуи уже представил себе картину: мастер срубил дерево, сбросил его в пропасть и прыгнул следом. Оттолкнувшись от падающего ствола в воздухе, он сможет благополучно спуститься вниз.
Сам старик на такое был не способен, но этот внезапный пришелец – вполне.
И действительно…
Снизу донесся еще один мощный всплеск!
Старик отер пот со лба.
— Похоже, сам Цзяоу-цзы пожаловал!
Сначала его охватил трепет, но затем он вспомнил о чем-то и усмехнулся.
Почувствовав, что опасность миновала, он спрыгнул на землю и, не обращая внимания на боль, во весь дух пустился прочь по другой горной тропе.
… …
— Тьфу!
Чжоу И сплюнул кровавую слюну:
— Сила этого старика весьма коварна, до сих пор внутри отдает.
— И природа его энергии совсем не такая, как у Даоса Му.
Он пробирался в самую глушь леса, превозмогая усталость и прислушиваясь к отголоскам чужой силы в своем теле.
Это было еще одно скрытое свойство искусства из Храма Тайного Истинного: когда он перенаправлял вражескую энергию, та, проходя через его меридианы, невольно раскрывала свои секреты. Благодаря тому, что его собственные потоки текли наперекор обычным законам, он мог видеть технику врага как бы изнутри.
Этот метод «от противного» давал глубокое понимание сути.
Битва с Даосом Му в поместье Цао приоткрыла ему завесу над тайной внутренней энергии. Теперь же он уловил нечто ценное в «силе текущей воды».
Прыгая с обрыва, он сумел ухватиться за ветку и смягчить падение, но все тело саднило, а ладони были содраны в кровь.
Хорошо хоть старик не прыгнул следом, иначе пришлось бы уходить по воде.
Сориентировавшись, Чжоу И зашагал быстрее.
Вскоре со стороны заводи, где он упал, донесся глухой грохот.
Сердце екнуло, и он прибавил ходу.
Петляя по лесу и пугая диких птиц, он шел, пока солнце не начало клониться к закату. Наконец он нашел другой источник воды.
Судя по течению, этот ручей должен был впадать в тот самый приток Цайхэ или канал Тунцзи.
— Место подходящее. Если старик догонит, снова нырну.
При мысли о Ма Шоуи он взял себя в руки.
Очистив плоский валун, похожий на мельничный жернов, он уселся на него, скрестив ноги, и начал восстанавливать дыхание.
В схватке с троицей из лагеря Тигров и Леопардов он мог бы справиться и в обычном состоянии, действуя по одному.
Но в погоне с Ма Шоуи ему приходилось все время поддерживать состояние двойной циркуляции и предельной концентрации.
Без этого он не продержался бы против мастера и четверти часа.
Сейчас его запасы энергии были вычерпаны до дна.
Истощение сил, опустошение меридианов, духовная усталость…
Все три составляющие – эссенция, дыхание и дух – словно увяли разом.
Но стоило Чжоу И погрузиться в медитацию и запустить сокровенное искусство, как живительный дождь пролился на эти иссохшие ростки.
Тело наполнилось приятным теплом, возникло инстинктивное чувство радости возрождения.
Он полностью ушел в себя, и его внутренние раны начали затягиваться с поразительной быстротой.
На закатном небе догорали последние лучи. Маленькая серая птичка с острым клювом прыгала по ковру из мха.
Приняв Чжоу И за высохшее дерево, она вспорхнула и уселась ему на плечо, вцепившись коготками в ткань, и принялась чистить перья.
Из лесу донеслись звонкие трели других птиц, и она улетела.
Прошло немало времени, прежде чем Чжоу И открыл глаза.
В животе заурчало – голод был нестерпимым.
Казалось, появись сейчас перед ним целый кабан – он бы съел его в одиночку.
Все запасы сухарей он еще во время погони использовал как метательные снаряды для Ма Шоуи, так что еды было не найти.
Он размялся, чувствуя, как уходит усталость.
К его удивлению, восстановившаяся энергия стала еще чище, а последствия удара Ма Шоуи почти исчезли.
Пусть сил было еще немного, он чувствовал себя куда увереннее.
Нужно найти еду. Чжоу И подобрал обломок своего меча.
— Постой-ка… — прошептал он.
В тот миг, когда он коснулся рукояти, истинная энергия потекла по меридиану легких и вырвалась наружу, окутывая сталь.
Лезвие словно подернулось холодным сиянием.
— Ну, старый лис, теперь ты так просто мой меч не сломаешь.
Выпустить энергию вовне было непросто, но сейчас это произошло само собой, наполнив его сердце гордостью.
В последних отсветах заката он нашел небольшую заводь под скалой. Вода в ней была удивительно прозрачной.
В глубине плавало около сотни рыб, казавшихся застывшими в пустоте…
— Раз вам некуда спешить, послужите-ка лекарством для моего желудка.
Чжоу И засучил рукава, готовясь ловить добычу.
Внезапно верхушки деревьев неподалеку качнулись, и птицы с тревожным криком взмыли в янтарное небо.
Туман в лесу внезапно рассеялся, открывая путь последним лучам заходящего солнца.
Багряный свет залил рощу, освещая живописный уголок у воды. Чжоу И, только начавший расслабляться, вновь напрягся и широко открыл глаза.
Он не верил своим глазам: что это?!
Красавица, мечник и… мясо!
Шурша полами черного халата с цветной каймой, из леса вышла девушка и грациозно замерла у края пруда.
Это была та самая юная особа, которую он видел в лагере банды Гигантской Рыбы.
— Поговаривают, на горе Учителя полыхало море огненных талисманов, а небесный наставник Чжоу, читая вслух «Хуайнань Хунле», спокойно ушел в пламя, прижимая к груди священную книгу, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.
— Кто бы мог подумать, что на самом деле он здесь, в лесной глуши…
Увидев его, промокшего до костей, с обломком меча в руках, девушка не смогла сдержать смеха – уж слишком разительным был контраст с легендами цзянху. Она оперлась на свою черную саблю и весело расхохоталась.
«Смейся, смейся», – подумал Чжоу И и без тени смущения принялся выжимать рукав.
— Должен поблагодарить за твою подсказку, иначе о моем «отсутствии известий» могли бы позаботиться всерьез.
— Хоть я и выгляжу сейчас жалко, но то, что я жив – уже великая удача.
Он взглянул на нее и спросил:
— А ты как здесь оказалась?
— Позже скажу…
Девушка проигнорировала вопрос и бросила к его ногам двух лесных кур.
— Потрошить умеешь?
— Проще простого.
Решив, что вреда от нее не будет, Чжоу И взял птиц.
Он подошел к воде, быстро ощипал их, сделал ловкий разрез и одним движением выпотрошил тушки. Внутренности упали в воду, распугав рыб.
На берегу он сложил из сучьев небольшой костер, а девушка достала огниво и разожгла пламя.
Когда в небо поднялся сизый дым, Чжоу И насадил кур на обструганные бамбуковые прутья.
Будь он один, ни за что не решился бы разводить костер.
За этими хлопотами сумерки окончательно сгустились, и горы окрасились в фиолетовый цвет.
Девушка уселась у огня и преспокойно принялась листать какой-то старинный свиток, вполголоса проговорив:
— В тот день, когда ты рассказывал про уловки бродячих магов, я вспомнила, что в Восточной столице как раз случалось нечто подобное. Мне стало любопытно, и я поднялась на гору Учителя, но застала лишь пепелище. Жестокое у тебя сердце.
— Жестокое… — Чжоу И посмотрел в ночное небо. — Будь у меня другой выход, разве стал бы я сжигать собственный дом?
— Вот и теперь… Мир велик, а мне негде голову преклонить. Стал я перекати-полем.
С этими словами он перевернул кур над огнем – если подгорят, будет невкусно.
Девушка пристально посмотрела на него через пламя и вдруг нараспев произнесла:
— В земных пещерах три луны роса таилась, Пэн-старший инеем осенним окропил…
Чжоу И замер:
— Ты была в Обители Великого Пэна?
— Была. Я как раз направлялась через Фулэ в Жунань и услышала, как Ши-безумец орет на всю дорогу. Он пошел искать тебя, нашел на берегу следы схватки, но тебя и след простыл.
— Решив, что с тобой случилось неладное, он вернулся в трактир в ярости, напился и твердил, что пойдет искать неприятностей у самого Юйвэнь Чэнду.
Девушка улыбнулась:
— Сейчас он уже скачет на север, звать на подмогу своего Великого Пэна.
— Настоящий друг, — с уважением отозвался Чжоу И.
— Я подслушала их разговор, догадалась, что речь о тебе, а когда увидела в горах встревоженных птиц, поняла, где тебя искать.
Чжоу И кивнул, теперь все встало на свои места.
— Не встречала ли ты по дороге одного старика в лохмотьях?
— Нет. Твой враг?
— Можно и так сказать. Но его ненависть ко мне переходит все границы разумного.
— Порой причина желания убить очень проста, — рассудительно заметила девушка. — Ты просто недостаточно хорошо его знаешь и не понимаешь, что у него на уме.
— Возможно.
Чжоу И вспомнил о мятежниках в Юнцю – вероятно, у Ма Шоуи были свои тайные цели.
Он посмотрел на свою собеседницу:
— И все же, зачем ты пошла за мной в горы?
В свете костра затрещали сырые дрова. Девушка игриво прищурилась:
— Наставник, ты же не думаешь, что я питаю к тебе какие-то особые чувства?
Чжоу И промолчал, не сводя с нее глаз.
Она вновь стала серьезной:
— Получив твое изображение в управе Парящего Орла, я сразу отправилась в Юнцю, желая узнать, правда ли у вас есть священная книга.
— Той ночью я случайно увидела, как вы убиваете людей – с закрытыми лицами, с мечами в руках, вея смертью… Вы были совсем не похожи на даосов, скорее на лесных разбойников.
— Но когда вы ворвались в ту усадьбу, я поняла, что вы спасали людей.
Она закрыла книгу, на обложке которой красовались иероглифы «Хуайнань Хунле».
— В нынешнем мире, где каждый плетет интриги и грызет другому глотку, люди с подобными принципами – редкость, точно перо феникса. Вот я и заинтересовалась.
— Сегодня мне было по пути, и я хотела помочь тебе выбраться, но ты и сам справился. Так что благодарить не за что.
Она улыбнулась уголками губ:
— Считай это маленьким развлечением в моей скучной поездке.
— Вот оно что.
Все сомнения рассеялись. Глядя на это прекрасное, но таящее в себе опасность лицо, Чжоу И не удержался:
— Я так и не узнал имени прекрасной девы.
Но она лишь покачала головой:
— Сперва ответь: когда ты назвался художником, ты ведь просто выманивал у меня сведения?
— Нет.
Девушка кивнула:
— Что ж, ладно. Потешу твое любопытство, хотя в цзянху мало кто знает, как меня зовут.
Она поднялась с места, и ее голос прозвучал совсем тихо:
— Мое имя – Дугу Фэн.
Сказав это, она посмотрела на Чжоу И, а в следующий миг уже взлетела на ветку дерева.
Еще один прыжок – и она скрылась из виду.
Лишь лесной воздух донес до него ее задорный, лукавый смех:
— Маленький наставник Чжоу, повар из тебя никудышный! Курица воняет гарью, у меня совсем пропал аппетит. Неужели это такой хитрый способ прогнать гостью? Я ухожу, прощай. До встречи, если судьба позволит!
Чжоу И долго смотрел в темноту.
«Хорошая девушка этот Маленький феникс, только… уж больно привередливая».
Он взял подгоревшую птицу, оторвал ножку и принялся жадно жевать.
Должно быть, от голода курица показалась ему вкуснее любого императорского яства…
… …