На столе в праздничном зале ярко сияла свеча, пламя которой извивалось золотой змеей.
— Внутренняя энергия? — Цао Чэнъюнь вглядывался в огонь, и в его голосе сквозило еще большее любопытство. — Брат Юэ, ты много повидал, не знаешь ли, к какому разделу боевых искусств Пути Великого Мира это относится?
Его спутник покачал головой.
— Я мало что знаю о Тайпиндао. Слышал лишь, что в землях Янтун и Супи есть техника под названием «Метод Пальца Пылающего Дерева», она поразительно похожа на то, что показал этот человек.
— Янтун… — пробормотал Цао Чэнъюнь. — Значит, это боевое искусство западных цянов.
Его раздумья прервал чистый и звонкий голос.
— Звезды благоволят старому господину. По судьбе вам была предрешена беда, но ныне Владыка вашей жизни здесь, и он заблаговременно обратил невзгоды в благодать.
Чжоу И говорил с Цао Жуйнянем, но взгляд его был направлен в определенную сторону зала.
Это невольно заставило и старца посмотреть туда же.
Сегодня не было ни ветра, ни дождя, праздничный зал окружали высокие стены поместья – как могла обрядовая свеча погаснуть сама собой, если бы кто-то не вмешался?
Цао Жуйнянь бросил бесстрастный взгляд в ту сторону.
У Гуаньлань из школы Хунъюань.
Старик был мудр и проницателен. Снова взглянув на Чжоу И, он всё понял.
Семья Цао оказалась меж двух огней, и обижать никого не стоило.
Цао Жуйнянь махнул рукой, и дворецкий Сунь немедленно поднес еще более внушительный поднос из нефрита.
— На закате лет жизнь моя полна тягот. Сегодня благодаря помощи небесного наставника я смогу прожить еще несколько лет. Примите сей скромный дар, не сочтите за труд.
Ся Шу засомневалась, стоит ли принимать подарок, но понимала, что спрашивать об этом сейчас неуместно.
Украдкой взглянув на лицо старшего брата, она тут же догадалась, как поступить, сделала шаг вперед и приняла тяжелый поднос.
Школа Хунъюань в окрестностях Юнцю считалась «местной змеей», и хотя богатый дом Цао их не боялся, Цао Жуйнянь не был вспыльчивым юнцом. Он предпочел замять дело.
— Прошу всех к столу!
Получив знак от хозяина, дворецкий Сунь с улыбкой начал приглашать гостей.
Снова затрещали хлопушки, вернулась оживленная атмосфера, будто никакой заминки и не было.
Из-за того, что Чжоу И показал «чудесное искусство Тайпин», многие взгляды все еще были прикованы к нему.
Не обращая внимания на суету, он сел обедать.
Вино и мясо – Чжоу И не делал различий между постным и скоромным.
За столом их сопровождали младшие родственники Цао Жуйняня, а рядом сидели двое знакомых лиц из Гаояньцзи, что под Юнцю – оба крупные торговцы.
Было и несколько родственников семьи Цао из Каочэна и Чуцю.
Среди них оказался владелец школы боевых искусств по имени Цзи Цзинъань, пришедший с дочерью. Эти двое были особенно любезны с Чжоу И, постоянно заводя разговоры о технике владения копьем и шестом – видимо, их очень интересовали боевые искусства обители Тайпин.
К сожалению…
Хотя Чжоу И и знал содержание многих свитков из своей библиотеки, знания эти были по большей части теоретическими, и вряд ли могли вызвать искреннее восхищение у бывалых бойцов.
К концу пира, когда семья Цао пошла провожать Чжоу И к выходу, Цзи Цзинъань и его дочь Цзи Няньтао тоже поднялись со своих мест.
— Отец, почему мне кажется… что познания этого небесного наставника Чжоу в боевых искусствах не так уж глубоки?
Цзи Цзинъань задумался.
— У каждого своя специализация. Мы идем разными путями. Возможно, он совсем не смыслит в шестах и копьях, но если при этом он может так непринужденно беседовать с нами за вином, разве это не доказывает его незаурядность?
— Ты вечно переоцениваешь других, принижая своих, — недовольно буркнула дочь. С сомнением глядя на обрядовую свечу в зале, она добавила:
— А мне кажется, что его сила не соответствует его знаниям. Бродячих фокусников в мире пруд пруди. Не так давно даже императора в Восточной столице обманули алхимики.
Цзи Цзинъань усмехнулся:
— Хорошо, что ты настороже.
Затем он посерьезнел:
— Но я должен тебя предостеречь: мир цзянху опасен. Не вздумай недооценивать тех, кого не понимаешь, иначе одна ошибка может стоить жизни.
Цзи Няньтао хотела было возразить, но внезапно у ворот второго двора поднялся шум.
— Пошли посмотрим.
Они поспешили наружу и увидели, что дорогу кому-то преградили.
Тем, кому закрыли путь, был молодой небесный наставник Пути Великого Мира.
Глаза Цзи Няньтао заблестели. Она не рассердилась, что в доме её родни затеяли ссору, напротив – предвкушала зрелище.
Она потянула отца поближе.
— Постойте, небесный наставник Чжоу, — дорогу преградил старейшина школы Хунъюань, У Гуаньлань.
Чжоу И посмотрел на человека с квадратным лицом.
Рано или поздно это должно было случиться.
Он всё просчитал заранее и шагнул навстречу:
— Старейшина У, по какому делу?
У Гуаньлань решил сразу пойти в атаку:
— Ученик нашей школы пропал в окрестностях горы Учителя. Не желает ли небесный наставник объясниться?
— Вот как? — Чжоу И даже не посмотрел на У Гуаньланя, обратившись к послушникам.
Янь Цю покачал головой:
— Старший брат, людей из Хунъюань мы не видели. Но на днях двое воров прокрались на гору: одного прогнали послушники, а другой сорвался с обрыва на заднем склоне. Позже выяснилось, что они пытались отравить наш источник.
Стоявшая рядом Ся Шу невинно захлопала глазами и спросила у У Гуаньланя:
— Старейшина У, неужели тот сорвавшийся был учеником вашей школы?
Зрители вокруг начали понимающе переглядываться, а старейшина У побагровел.
Чжоу И вовремя добавил:
— Старейшина У, сегодня мы оба – гости в поместье Цао. Если возникло недоразумение, вы можете найти меня в обители. Устраивать же скандал здесь – по меньшей мере, невежливо.
Люди семьи Цао возмущенно уставились на У Гуаньланя. Многие едва сдерживали гнев.
Вспыльчивый Цао Чэнъюнь уже хотел было вмешаться, но стоявший рядом брат Юэ удержал его за рукав.
У Гуаньлань яростно сверкнул глазами, понимая, что правда не на его стороне.
Однако стоящий рядом с ним сухопарый коротышка среагировал быстро:
— Ха-ха-ха, небесный наставник Чжоу горазд шутить.
— Мы, грубые люди из цзянху, привыкли к прямоте. Поместье Цао – обитель ученых мужей и благородных книжников, разве станут они судить нас по своим меркам?
— О? — Чжоу И поправил рукав, он давно приметил этого человека. — Ваше лицо мне не знакомо. Какой же герой передо мной?
Сухопарый ответил низким, угрожающим голосом:
— Лай Чжанмин, дунтинский сянчжу Банды Балин.
При этом имени некоторые в поместье Цао нахмурились.
Банда Балин, обосновавшаяся у озера Дунтинху, входила в число «восьми банд и десяти союзов» Поднебесной. Огромная сила, контроль над игорными домами и борделями, обширная сеть осведомителей – они чувствовали себя как дома и в свете, и в тени.
Но репутация у них была прескверная: торговля женщинами из приличных семей вызывала лишь презрение.
Они выживали лишь благодаря своему могуществу.
В нынешние смутные времена мало кто хотел наживать себе таких врагов.
Все ждали реакции Чжоу И.
Он же нахмурился, не скрывая брезгливости, и заговорил громче:
— Я-то думал, какой герой цзянху, а это всего лишь грязная крыса, промышляющая торговлей женщинами, решила показаться на людях.
— Сянчжу Лай, здесь не Балин, — отрезал он. — Даже не думайте причинить вред здешним девам. Иначе, не говоря о других собратьях по оружию, наш Путь Великого Мира вам этого не спустит!
Окружающие при этих словах переменились в лице.
— Отец, а он, кажется, ненавидит зло, — шепнула Цзи Няньтао. Цзи Цзинъань покачал головой, призывая её к молчанию.
— Ты! — коротышка Лай вспыхнул как порох. Он никак не ожидал, что этот «еретик из Тайпина» так грубо нарушит правила приличия цзянху.
При первой же встрече их выставили на всеобщее посмешище. Неужели он хочет стать смертельным врагом Банды Балин?
Впрочем…
Скрежеща зубами, Лай Чжанмин быстро обменялся взглядом со старейшиной У.
Этот даос ведет себя слишком дерзко. На что он опирается?
Неужели Цзяоу-цзы где-то поблизости?
Спокойствие, только спокойствие!
Двое заговорщиков не стали сразу лезть в драку.
Старейшина У сделал вид, что удерживает Лай Чжанмина, давая тому возможность отступить, и с притворной улыбкой произнес:
— Небесный наставник Чжоу, не стоит бросаться словами. Сянчжу Лай прибыл в Юнцю, чтобы нанести визит небесному наставнику Цзяоу-цзы.
— В этом нет нужды, — холодно отрезал Чжоу И. — Мой учитель ушел навестить друга, его нет в горах.
— И что же это за друг, и когда он вернется? — Как бы невзначай бросил старейшина У.
Чжоу И про себя усмехнулся – он знал, что они пытаются выведать.
В этот момент ему вспомнились слова Цзяоу-цзы перед уходом: «В цзянху ты – тот, кем сам себя назовешь».
Он встретил взгляд У Гуаньланя и спокойно произнес:
— Учитель отправился на север к отшельнику Нину. А когда вернется – мне неведомо.
Старейшина У на мгновение замер, не сразу осознав услышанное.
— Отшельник Нин? — Переспросил он шепотом.
А затем, когда до него дошло, лицо его мгновенно побледнело…
…