В переулке Сичжай, что на севере города Юнцю, Чжоу И шагал по вымощенной синим камнем мостовой.
На нем не было даосского облачения – лишь облегающий белый халат ланьшань. Волосы, перехваченные куском синей ткани, были собраны в пучок, а свободные пряди спускались до самых лопаток.
Он выглядел как обычный ученый муж времен девиза правления Кайхуан.
Стоило снять даопао, иначе уложить волосы и повесить на пояс короткий меч, как число людей, способных узнать его с первого взгляда, стремительно сократилось.
Едва он углубился в переулок, как в нос ударил чистый аромат соевого творога.
Деревянная колотушка в лавке тофу простучала трижды. Хозяйка из семьи Ван откинула крышку с исходящего жаром котла, и молочно-белое соевое молоко потекло по деревянным решеткам, окутывая все вокруг густым паром.
Третий поворот за лавкой Ванов, затем пять домов на запад.
Увидев обветшалый дом под черепичной крышей, Чжоу И постучал: дважды, затем еще три раза.
— Скрип! — Дверь отворилась.
На пороге показался смуглый работник в шапке. Он окинул Чжоу И пристальным взглядом и улыбнулся:
— А, это небесный наставник Чжоу. Прошу внутрь.
Чжоу И удивился:
— Как ты меня узнал в таком виде? Мог бы хоть для вида засомневаться.
Работник усмехнулся, словно прочитав его мысли:
— В нашем деле все держится на зорком глазе и чутком слухе. Если бы мы не узнали небесного наставника Тайпин в Юнцю, Банда Гигантской Рыбы не посмела бы заявлять, что кормится торговлей сведениями.
— Раз так, — подхватил Чжоу И, — знаешь ли ты, зачем я пришел?
— Кое о чем догадываюсь.
Работник пригласил его в дом и запер дверь.
— Вам нужно знать, где находится управа Парящего Орла. Но есть вчерашние вести, а есть сегодняшние. Какими изволите интересоваться?
— Разумеется, сегодняшними, — ответил Чжоу И.
Работник жестом пригласил его пройти глубже в дом:
— Тогда наберитесь терпения. Выпейте чаю, и к часу обезьяны свежие новости точно будут здесь.
После этих слов Чжоу И решил, что заведению можно доверять.
Дом оказался на удивление глубоким; коридоры вели куда-то вглубь, и конца им не было видно.
— Почему вы выбрали такое глухое место для стоянки? — Спросил Чжоу И. — Разве это не вредит делам?
Работник покачал головой:
— Вынужденная мера. После убийства прежнего главы банда на время отступила на юго-восток. К счастью, дела приняла глава Юнь. Она навела порядок, и мы снова начали расширять влияние.
— Юнцю слишком далеко от главной ставки, но нам необходимо отделение здесь, чтобы следить за Срединными равнинами. Недавно заклятые враги доставили нам хлопот, так что приходится быть осторожнее.
Он был говорлив и, сменив тон, заискивающе улыбнулся:
— Конечно… Если Путь Великого Мира поднимет восстание и преградит путь управе Парящего Орла, а вы станете Великим Драконом в Юнцю, Вайхуане и Каочэне, то нам хватит и малого покровительства. Тогда мы сможем торговать открыто.
«Ничего себе, – подумал Чжоу И, – как быстро он начал строить планы на мой счет».
Он усмехнулся, находя работника забавным:
— Ладно, давай сначала я стану Великим Драконом, а там посмотрим.
С этими силами он был знаком не понаслышке: за спиной Банды Гигантской Рыбы наверняка стоял клан Дугу.
— Бу Тяньчжи на месте? — Спросил Чжоу И.
Его интересовал именно этот человек – настоящий делец и мастер речных сражений, на котором держалось всё управление бандой.
Работник изобразил крайнее удивление и причмокнул языком:
— Наставник и впрямь человек необычайный. Девять из десяти приходящих к нам ищут встречи с красавицей главой Юнь, и только вы – исключение. Но заместителя главы нет в Юнцю, он сейчас в Цзянцзо.
Он из любопытства переспросил:
— Небесный наставник Чжоу, неужели вы не слышали, что наша глава Юнь – первая красавица?
Чжоу И покосился на него. Слышал, конечно. И то, что боевые искусства у нее отменные – тоже знал.
Работник не сводил с него глаз, ожидая ответа.
Чжоу И откинул занавеску и обернулся:
— Слышал. Но знаешь, «похоть – это нож над головой»…
— Чем прекраснее женщина, тем она опаснее, — добавил он.
Работник с этим явно не согласился:
— Ох и чудной вы человек, наставник. А по мне, так пусть такой опасности будет побольше.
Он мечтательно прищурился:
— В молодости я скитался по свету, думал, так и проживу жизнь бродягой. Но стоило один раз увидеть главу Юнь, как я понял, где должен бросить якорь. И теперь с радостью служу здесь простым привратником.
«Тьфу, влюбленный дурак», – подумал Чжоу И, потеряв интерес к разговору.
За занавеской открылся внутренний дворик. Стены заплел весенний плющ, радуя глаз сочной зеленью. Вокруг стояли цветочные шпалеры, а в центре – каменный стол с четырьмя табуретами, на котором были изящно расставлены фрукты и чай.
— Присаживайтесь, — пригласил работник.
Чжоу И сел и скользнул взглядом в сторону.
Он был здесь не один в ожидании вестей.
За соседним столом сидела девушка с книгой в руках. Когда он сел, она закрыла томик и повернула голову.
— Небесный наставник Тайпин? — Спросила она.
Голос ее звучал певуче и нежно, очень мягко.
Однако Чжоу И увидел юную особу немногим младше его самого, в изысканном черном меховом плаще с оторочкой. На поясе у нее висел длинный меч, а весь облик дышал воинственной отвагой.
На ее удивительно чистом и красивом лице застыл холод, словно она была недосягаемым цветком на заснеженной вершине.
Трудно было поверить, что у такой суровой на вид воительницы столь нежный голос.
— Ты смотришь на этот меч? — Она непринужденно отстегнула оружие и положила его на каменный стол.
На ножнах виднелись узоры в виде свернувшихся облаков и драконов – излюбленный мотив мастеров земель У и Юэ. Меч явно был не из простых.
Чжоу И хотел было ответить, но тут смуглый работник принес чай.
С девушкой он не поздоровался, и Чжоу И понял: перед ним не Юнь Юйчжэнь.
— Ваш чай, небесный наставник Чжоу.
Работник взглянул на меч и вдруг подмигнул:
— Положение наставника тоже весьма опасно.
С этими словами он развернулся и ушел.
Ясно, что он подшучивал над фразой «чем прекраснее женщина, тем она опаснее».
Чжоу И вежливо сложил руки в приветствии:
— Позвольте представиться. Чжоу И, из Пути Великого Мира на горе Учителя.
Девушка кивнула, будто давно его знала.
— Мы прежде встречались? — С любопытством спросил он.
— Встречались, но иным образом.
Она потянулась за пазуху, но тут же слегка отвернулась, соблюдая приличия.
Говорят, воительницы в цзянху не обращают внимания на мелочи, но, видимо, не все.
Чжоу И отвел глаза, а когда она достала вещь и он снова взглянул на стол, то просто замер.
На листе промасленной бумаги был изображен его собственный портрет!
Прежде чем он успел спросить, прекрасные глаза девушки уставились на него, а в мягком голосе послышалось ожидание:
— У тебя есть Секретное писание из сада Хунбао в изголовье?
— Нет, — Чжоу И покачал головой. — Лю Ань, возносясь, забрал эту драгоценную книгу в мир бессмертных. Откуда ей взяться у меня?
— Я так и знала… — в ее голосе промелькнуло разочарование, но оно исчезло почти мгновенно. — А Чудесные искусства Великого Мира или Смещение звезд? Это-то у тебя есть?
Чжоу И внимательно разглядывал портрет, размышляя на ходу:
— Нет. Все это лишь байки для простофиль.
Он чувствовал, что девушка не из простых, и не хотел, чтобы лишнее любопытство обернулось бедой.
Однако она не унималась:
— Но разве ты не небесный наставник?
Чжоу И присмотрелся к рисунку, растирая пальцем следы туши:
— Наставник. Но прежде всего я – художник.
— Взять этот портрет: использована сосновая сажа. В последнее время в Срединных равнинах влажно, а на севере, говорят, и вовсе прошли дожди. Значит, вы прибыли с севера, госпожа. Рисунок свежий, а штрихи поспешные.
Девушка посмотрела на рисунок, затем на Чжоу И и вдруг рассмеялась:
— Человек на портрете выглядит куда честнее, чем ты. Уж больно ты изворотлив.
Чжоу И нахмурился и серьезно спросил:
— С чего бы это?
Девушка весело прищурилась:
— Еще спрашиваешь…
— Ты пытаешься выведать, откуда у меня портрет, но не спрашиваешь прямо. Вместо этого толкуешь о мастерстве художника. Неужели того, кто рисует талисманы, тоже можно звать художником?
— Если так, то и чесальщика хлопка из Гаочана можно считать мастером игры на однострунной цитре, не так ли?
Чжоу И стал еще серьезнее:
— А почему чесальщик хлопка не может быть музыкантом?
Говоря это, он обмакнул палец в чай и парой штрихов набросал на каменном столе фигурку, похожую на девушку.
Это был простейший набросок – чайная вода не заменяла кисть, – но в чертах человечка угадывалась легкая улыбка.
Девушка посмотрела и одобрительно кивнула:
— Весьма ново. Сразу видно – руку набил на талисманах.
Чжоу И уже готов был возмутиться такой оценке, но девушка указала на портрет:
— Я раздобыла это в лагере управы Парящего Орла. Рисунок висел прямо в шатре Юйвэнь Чэнду. Пошли слухи, будто Секретное писание из сада Хунбао в изголовье у тебя, и Юйвэнь Чэнду очень тобой заинтересовался.
После этих слов Чжоу И внезапно вспомнил об одном человеке.
Юэ Сыгуй!
Только с ним он вел разговоры о Лю Ане.
Неужели это он его выдал?
Эта девушка явно не из управы, но раз смогла пробраться в лагерь, мастерство ее должно быть запредельным.
Глядя на ее меч, Чжоу И предположил:
— Госпожа, уж не ученица ли вы Мастера шахматного меча?
— К чему выспрашивать, кто я такая? — Она вела себя в высшей степени изящно. Улыбнувшись и обнажив ряд ровных белоснежных зубов, она поддела его:
— Ты ведь сам только что сказал, что чем красивее женщина, тем она опаснее. Неужели я кажусь тебе совсем безобидной?
— Хм… На самом деле, опаснее некуда.
Чжоу И со вздохом добавил:
— Но в мире всегда найдутся те, кто готов рискнуть головой.
Работник, наблюдавший издалека, как рассмеялась девушка, про себя отметил: «Вот это школа!»
Однако сам он не смел и глаз поднять на незнакомку.
Потому что ее меч и впрямь был очень опасен.
— В награду за твое красноречие я поделюсь с тобой одной новостью.
— Раньше люди из управы Парящего Орла хотели лишь прислать мастеров, чтобы тебя схватить. Но теперь прошел слух, что Путь Великого Мира готовит восстание. Сяовэй конницы уже выступил во главе отряда и держит путь на Юнцю.
— Они идут налегке, и через три дня будут у стен города.
— Если бежишь прямо сейчас, еще успеешь.
Чжоу И почувствовал, что она не лжет. Встревожившись, он спросил:
— Слухи о восстании беспочвенны. Зачем управе затевать такую суматоху?
— Все очень просто.
Ее голос звучал мягко, но в нем сквозила холодная рассудительность:
— Чжан Сюйто один за другим громит отряды мятежников. Юйвэнь Чэнду не желает оставаться в тени. К тому же до него дошли слухи о твоей книге, и он не намерен упускать такую заслугу.
В этот момент в углу дворика раздалось звонкое «дзынь-дзынь».
Чжоу И обернулся. В углу за небольшой конторкой поднялся длиннобородый старик, возившийся со странным замком.
Старческий голос проскрипел:
— Госпожа, что ж вы нам всю торговлю портите?
Старик выглядел крайне недовольным:
— Одна эта весть стоит никак не меньше трех лянов золота. Наставник Чжоу должен был нас благодарить, а вы растратили такую услугу почем зря. Если Бу Тяньчжи узнает, изведется ведь от жадности.
Девушка улыбнулась:
— Неужели Банда Гигантской Рыбы так высоко его ценит?
— Разумеется, — ответил старик. — В Юнцю он – самый ценный союзник.
С этими словами он тряхнул головой:
— Мне-то уж ведом нрав Даоса Му. Он до смерти дорожит своим лицом, и раз, потерпев неудачу, не пошел сводить счеты с Путем Великого Мира, значит, не был уверен в успехе.
— Небесный наставник Чжоу, я хотел сегодня не брать с вас денег и сделать доброе дело. Но увы, госпожа всё испортила.
— Тогда я дам вам еще один совет.
— Если соберетесь уходить из Юнцю, не суйтесь пока в Тайкан, там тоже неспокойно.
Договорив, старик бросил деревянную табличку.
Чжоу И поймал ее. На маленькой плашке искусной работы был вырезан иероглиф «Юнь».
— С этой табличкой небесный наставник станет почетным гостем нашей банды.
— Благодарю.
Чжоу И не стал отказываться, а затем повернулся к девушке:
— Ваша весть для меня бесценна. Я обязательно отплачу добром в будущем.
Уголки ее губ тронула едва заметная улыбка. Она проводила Чжоу И взглядом, после чего снова открыла книгу.
Безмолвная, она вновь превратилась в ледяной цветок – гордая, изящная и смертельно опасная.
Тонкие пальцы перевернули страницу. Дойдя до главы «Ли Жэнь» в «Лунь юе», она тихо прочла:
— Добродетель не бывает одинокой, у нее обязательно найдутся соседи.
…
К северо-западу от Юнцю, со стороны Чэньлю.
— Нно! Пошли!!
Семь или восемь дюжих молодцов во весь опор гнали коней.
— Брат, Юнцю уже близко! — Выкрикнул на скаку бородатый детина.
— В прежние годы я вместе со старейшиной Школы Цинцзян навещал небесного наставника Цзяоу-цзы. Он великий муж, живущий вне мирской суеты, и мудрость его безгранична. Тогда на горе он сказал лишь пару фраз, но я проникся к нему глубочайшим почтением.
— Теперь Путь Великого Мира поднимает знамя, и нам выпал шанс пойти в ученики к такому мастеру.
Другой всадник, с копьем за спиной, осторожно заметил:
— Брат, дело-то странное. Наставник Цзяоу-цзы всегда помогал беднякам в Юнцю, не похоже, чтобы он метил в короли.
— Как бы суйские войска не заманили нас в ловушку, чтобы перебить всех разом. Будет худо.
— Это легко проверить. Мы уже почти на месте, спросим у кого-нибудь.
Бородач натянул поводья, заставив коня встать на дыбы. Увидев на обочине старика с мотыгой, он крикнул:
— Почтенный, дозволь спросить!
Старик поднял голову, его лицо было изрезано глубокими морщинами:
— Что угодно добрым молодцам?
— Правда ли, что Путь Великого Мира на горе Учителя собирает войско против Суй? — Спросил бородач.
Старик тут же закивал:
— Чистая правда.
Он вздохнул и с глубокой печалью добавил:
— Пора им ответить, давно пора… В прошлые годы моего брата насильно забрали в армию, там он и сгинул. Теперь, когда наставники поднимают знамя, я и свою старую жизнь не пожалею. Должен же я хоть что-то сделать ради брата.
Услышав это, всадники притихли.
— Воля небес, — пробасил бородач. — Это сама воля небес!
— Нно!!
Они снова пустили коней в галоп, направляясь к Юнцю.
Старик у дороги посмотрел им вслед и опустил мотыгу. Только теперь стала видна татуировка с иероглифом «Справедливость» за его ухом.
Взгляд старика потускнел. Он сорвал ветку весенней сливы и воткнул ее в межу.
«Срываю цветок, чтоб посланцу отдать, далекому другу привет передать. В Цзяннани подарков иных не найти, лишь ветку весны я прошу донести…»
— Брат, — прошептал он отрешенно, — сколько же мы не виделись?
…
Гора Учителя, обитель Пути Великого Мира.
— Старший брат! — Едва Чжоу И вернулся, к нему подбежал Фэн Сы.
— Десятки отрядов уже прибыли к горе!
— Даже из города Бяньчжоу люди подтянулись!
— В Юнцю простолюдины тоже что-то почуяли. Стоит тебе развернуть знамя, и за тобой пойдут тысячи.
Лицо Чжоу И стало мрачным:
— У подножия еще сдерживают толпу?
— С трудом, — ответил Фэн Сы. — Народу всё больше, скоро и вовсе не справимся, начнутся беспорядки.
— Ступай и втайне собери все повозки из наших хозяйств у подножия.
— Будет исполнено! — Фэн Сы, привыкший подчиняться, тут же исчез.
Слишком многие подливали масла в огонь, желая поджарить Путь Великого Мира на костре истории.
Кто-то другой на месте Чжоу И, возможно, уже возомнил бы себя царем.
Но сам Чжоу И сохранял ясность ума. Поднимать восстание здесь и сейчас?
Даже если забыть о Юйвэнь Чэнду, Чжан Сюйто хватит одного взгляда в их сторону, чтобы стереть их в порошок.
В этот момент прибежали Ся Шу и Янь Цю, запыхавшиеся от быстрого бега:
— Старший брат! Сегодня внизу передали письмо. Сказали, что седой старец просил вручить его прямо тебе в руки.
Ся Шу закончила фразу, а Янь Цю достал из-за пазухи послание.
«Седой старец? – …подумал Чжоу И. – …Если это не обычные уловки с „гласом лисицы“, то письмо точно от учителя».
Едва вскрыв конверт и бросив взгляд на строки, он понял – писал Цзяоу-цзы!
Он впился глазами в текст. Послание было кратким и четким, первая же фраза прояснила всё: «Не поддавайся смуте. Происходящее в обители напрямую связано с Ли Ми».
А далее:
«Чжан Сюйто преследовал остатки людей Ян Сюаньганя. Ли Ми был ранен и исчез.
Юйвэнь Чэнду насильно забирает мужчин в армию, и люди Ли Ми подозревают, что их господин угодил в ловушку управы Парящего Орла. Потому они и устроили переполох в Юнцю, решив подставить Путь Великого Мира.
Если начнется битва, они воспользуются неразберихой, чтобы спасти Ли Ми…»
В конце было приписано:
«Земное – прах, не дорожи им. Жизнь важнее всего, об остальном не жалей».
«Учитель, – подумал Чжоу И, – значит, и вы времени даром не теряли».
Прочитав письмо, он почувствовал, как с плеч упал груз. Теперь всё стало на свои места.
Это действительно были козни людей Ли Ми.
Но эти хитрецы хотели не просто вызволить своего вождя.
Чжоу И и сам догадывался о многом, но теперь видел всё насквозь.
Неудивительно, что Юэ Сыгуй так настойчиво предлагал ему Ли Ми в покровители. Они хотели, чтобы он сначала стал их клинком, а затем покорно вернулся в ножны к их господину.
«Ай да господин Ми! – …разозлился про себя Чжоу И. – …Раз ты так со мной обошелся, мы с тобой еще сочтемся».
Он дал прочесть письмо учителя двум маленьким даосам.
Янь Цю с грустью оглядел каждый кустик в обители:
— Старший брат, когда мы уходим?
— Как можно скорее. Но вы пока не можете идти со мной.
Чжоу И вспомнил про портрет:
— Если за мной увяжутся мастера, я должен сначала сбить их со следа.
Дети поняли, что будут лишь обузой, и, хоть им и было горько расставаться, послушно кивнули.
Ся Шу спросила:
— Мы с Янь Цю пойдем вместе с братом Фэн Сы?
— Тоже не годится, — покачал головой Чжоу И. — Я нашел для вас место. Там вы сможете спокойно учиться и ждать моих вестей. Только не забрасывайте уроки.
— Слушаемся, брат… — хором ответили дети, и в глазах их заблестели слезы.
Той ночью.
У подножия горы Учителя несколько повозок под покровом темноты тайно вывозили ценности, направляясь к самому глухому сеновалу.
Едва забрезжил рассвет.
В обители Пути Великого Мира возвели алтарь. Всюду развевались желтые знамена, звенели ритуальные колокольчики – казалось, всё готово к великому восстанию!
К подножию подкатила повозка семьи Цао из Янгу. Дворецкий Сунь торопливо поднялся на гору.
В это время Чжоу И сидел в главном зале Небесного Наставника.
— Небесный наставник Чжоу, — дворецкий Сунь поприветствовал его и с улыбкой кивнул Янь Цю и Ся Шу.
— Старый господин Цао прочел письмо? — Чжоу И сидел к нему спиной, и в его голосе слышалась сталь.
Дворецкий Сунь поклонился:
— Прочел вчера вечером. Старый господин всю ночь глаз не смыкал, ворочался.
— Наш второй молодой господин часто бывает в землях Цинь и не знает дел в Юнцю. Он совершил ошибку. Старый господин очень опечален, но не может его судить строго. Мы надеемся, что это не вызовет разлада между почтенным старым наставником и вами.
Чжоу И ответил:
— Такова человеческая природа.
Сунь продолжил:
— Семья Цао – купцы. Наше дело здесь, в городе, но торговые пути тянутся до самого Северного моря. Нашим караванам нужны охранники. Если вы пришлете своих людей, мы пристроим их куда угодно.
Он взглянул на Янь Цю и Ся Шу:
— Старый господин строго-настрого велел: если ученики наставника прибудут в поместье Цао, принимать их как родных внуков, без малейшего пренебрежения.
Чжоу И обернулся. Суровость исчезла, уступив место легкой улыбке.
— Почтенный господин Цао достоин восхищения. Передайте ему: Путь Великого Мира запомнит эту услугу.
— Что вы, — дворецкий скромно опустил голову.
Семья Цао прекрасно видела, что творится в Юнцю. Сейчас Сунь чувствовал, что совершенно не может разгадать этого молодого наставника. Тот действовал куда тоньше, чем предполагал старый господин.
«Эх, нашему второму господину до него как до неба», – подумал он.
— Старший брат! — Ся Шу и Янь Цю потянули Чжоу И за рукава.
Тот потрепал их по головам и улыбнулся:
— Ступайте.
В пустом зале он снова запахнул даопао и уселся на циновку, спиной к Юнцю, лицом к статуе Хуан-Лао.
— Бум! — Над горой Учителя проплыл низкий, гулкий звук утреннего колокола…
…