— Рука журавля?!
Здоровяки Пути Великого Мира стояли с разинутыми ртами. Они и не слышали, что в додзё есть такое боевое искусство.
Однако, видя, как мастерски старший брат расправился со шрамированным разбойником, сомневаться не приходилось – название было заслуженным!
Густые брови Чжан Чэна сошлись на переносице. Он в раздумье сделал пару пассов руками и покачал головой.
Он отвечал за тренировочный зал и не мог не знать, что на полках со свитками лежит книга «Техника ладони журавля». Он и сам упражнялся по ней несколько дней.
Когда старший брат убивал этого негодяя Куан Хуэя, его движения действительно чем-то напоминали ту технику.
Но…
Тот журавлиный силуэт, мелькнувший в свете догорающих фонарей, та легкость, с которой он отобрал клинок – словно разгладил складку на шелке, – и тот внезапный смертельный выпад!
Это решительно не могла быть «Техника ладони журавля».
Вместо того чтобы поверить в превращение праха в золото, ему было проще допустить, что в додзё существует иное, тайное учение.
— Старший брат.
Услышав зов Янь Цю, Чжоу И тут же очнулся от своих мыслей, подавляя в себе смесь сомнения и радости.
Обернувшись, он окинул взглядом двор: все нападавшие лежали на земле.
— Живые есть?
— Не удалось оставить, — донесся грубый голос Доу Куя. — Эти мерзавцы бились как одержимые, метили только в жизненно важные органы. Мы боялись потерь, поэтому не смели сдерживаться.
— У того шрамированного сабля была лютая, если бы не старший брат, он вполне мог уйти.
Кто-то еще подошел и добавил:
— Чертовщина какая-то. Откуда взялась эта толпа смертников? Неужели их и впрямь прислал ван Лян?
— Он сам сказал, что он из людей Сюй Сюаньчэ. А этот Сюй Сюаньчэ – люйшуай из Юэчжоу, так что они действительно из Балин.
Фэн Сы обратился к Чжоу И:
— Старший брат, а не попытка ли это навлечь на нас беду чужими руками?
— Если бы потомки дома Лян имели амбиции заполучить наш Путь Великого Мира, они бы сначала прислали послов, а не убийц.
Чжоу И слегка кивнул.
Он и сам так думал с самого начала, но слова врага перед смертью не походили на ложь.
Люди обыскали все трупы, но нашли лишь немного серебра.
На оружии тоже не было никаких особых меток.
Зато Янь Цю нашел у шрамированного письмо. Оно не имело прямого отношения к ночному налету на гору Учителя, но подтверждало личность убитого.
Письмо написал Лэй Шимин. Именно он велел Куан Хуэю отправиться в Юнцю, в поместье Цао, чтобы провернуть сделку с лекарственными травами с Цао Жуйнянем и заодно передать «добрые намерения» вана Ляна.
Хотя в письме об этом не говорилось прямо, можно было догадаться, что дело связано с подготовкой к восстанию.
Держа письмо в руках, Чжоу И вспомнил эту личность.
Когда потомок династии Лян Сяо Сянь провозгласил себя императором, он пожаловал Лэй Шимину титул Цинь-вана.
Сяо Сянь весьма ценил этого малого, и в Балин его статус уступал разве что Дун Цзинчжэню.
Конечно, хоть оба и были Цинь-ванами, Лэй Шимин и тот Цинь-ван, что на севере – это фигуры совершенно разного калибра.
Прочитав письмо, люди Пути Великого Мира преисполнились недоумения.
Куан Хуэй действительно оказался человеком Сяо Сяня!
Ходили слухи, что этот потомок дома Лян хранит дух императора У-ди. Глядя на всё это – как-то не похоже.
«Четыреста восемьдесят храмов Южной династии, сколько башен скрыто в тумане и дожде» – тот император У-ди был «императором-бодхисаттвой».
А ты, Сяо Сянь, похоже, свернул на кривую дорожку.
Перед деревянными теремами стоял шум, каждый предлагал свою версию.
Чжоу И вспомнил, как Куан Хуэй представился: «слуга Сюй Сюаньчэ…».
Он пробормотал это имя про себя, но так и не пришел к какому-то выводу.
Решив пока отложить этот вопрос, он велел братьям убрать тела.
Чжан Чэн со своими людьми прочесал местность у горных ворот и нашел в сосновом бору Цзяо Тина и Ван Ши. У обоих были перебиты гортани, они уже не дышали.
Пусть все они были людьми из мира рек и озер и в это смутное время привыкли к лишениям и виду мертвых тел, устилающих поля…
Но глядя на трупы двух собратьев и вспоминая, как еще вчера они вместе тренировались, разбивая камни, суровые мужи невольно почувствовали горечь в сердцах.
Насыпав курган, их похоронили на заднем склоне горы.
К счастью, в додзё было всё необходимое. Янь Цю звонил в колокольчик, Ся Шу сжигала поминальные грамоты для городского божества, чтобы их пропустили в подземное царство, и читала заклинание призыва, провожая их в мир небожителей.
Те, кто был с ними в самых близких отношениях, выплеснули на землю по чарке вина.
Ушли внезапно, но достойно.
Люди трудились до глубокой ночи, прежде чем прилечь отдохнуть. Что же касается трупов врагов, их всех сбросили в ущелье за горой, как и тех отравителей из секты Хуньюань, на корм диким зверям.
Вернувшись в свою комнату, Чжоу И не мог уснуть.
Зажегши свечу, он вытащил все даосские книги, оставленные наставником Цзяоу-цзы.
Он хотел найти хоть какое-то объяснение странностям, происходящим с его телом. Без подтверждения на душе было неспокойно.
Книг и свитков оказалось немало.
Например, «Канон великой бездны», переданный госпожой Вэй из Восточной Цзинь Ян Си – это была священная книга школы Шанцин. Непонятно, где наставник ее раздобыл.
Были там и «Главы о созерцании сокровенного» учения Цюаньсин времен Западной Хань, наследовавшего Даосу Му, и труды Вэнь-цзы периода Сражающихся царств – «Девять устоев» и «Слова-знамения».
Некоторые свитки были совсем ветхими, покрытыми вековой пылью.
Чжоу И даже грешным делом подумал, что наставник, возможно, в прошлом был чжунланцзяном по поиску древностей в курганах.
Но вспомнив о способностях учителя, он решил, что тот просто был из разряда «у нерадивого ученика всегда много канцелярии».
Ближе к часу Обезьяны поиски наконец увенчались успехом.
В его руках оказался «Тринадцатый свиток императорского канона Великого Мира». Это была не основная книга их додзё, она принадлежала Бао Цзину из эпохи Цзинь – тестю самого Гэ Хуна.
Тот был учеником Цзо Цзы, и ходили слухи, что он проповедовал на горе Суншань, спрятав каноны в каменной пещере на пике Шэнгуань.
Кто бы мог подумать, что книга окажется здесь.
Чжоу И перестал гадать о ее происхождении, ища лишь подтверждение своим мыслям.
Этот свиток наследовал искусству алхимии Цзо Цзы, а потому в нем говорилось об «изначальной эссенции» человека.
Написано было туманно, но, поразмыслив, Чжоу И понял суть: «изначальная эссенция – это ключ к возвращению к истокам».
Было и другое наставление: «Изначальная эссенция хранится в почках, благодаря питанию извне она постепенно наполняется и становится корнем изначальной энергии – это и называется превращением эссенции в энергию».
Боевые искусства разных школ в мире рек и озер различались, но в основе всех лежали «три сокровища» человека: эссенция, энергия и дух.
Чжоу И перечитывал это снова и снова, и в его душе рождалось понимание.
Держа свиток в руках, он принялся ходить по комнате. Стоило ему запустить внутреннюю технику, как движения его тела стали невероятно быстрыми!
Такой скорости обычному человеку достичь невозможно.
В норме истинная Ци циркулирует по меридианам, постепенно укрепляясь.
Странность же заключалась в том, что у Чжоу И могла циркулировать и энергия пульса в меридиане Почек. Она подхватывала истинную Ци, заставляя ту вращаться в несколько раз быстрее.
В итоге истинная Ци вырывалась из точки Юнцюань, получала взрывной импульс в точке Жань-гу и устремлялась во все каналы, пробуждая потенциал, во много раз превышающий обычный!
Разумеется, боевая мощь, которую он мог проявить таким образом, была выдающейся.
Однако после такого внезапного выброса в теле ощущалась пустота. Сначала он беспокоился, но теперь, найдя подтверждение в каноне, успокоился.
Если подумать, вполне естественно чувствовать слабость, когда выжат досуха.
Изначальную эссенцию можно восполнить питанием извне, и так бесконечно превращать ее в энергию – это и есть истинный круговорот.
А значит, взрыв силы при слиянии двух энергий не разрушает его основу.
Звучало немного мистически, но он словно всё осознал до конца.
На следующий день он проснулся поздно.
Когда Чжоу И открыл дверь, солнце стояло уже высоко.
Весенний ветер дунул в лицо. Он глубоко вдохнул и выдохнул.
Небо было ясным, а воздух – свежим и приятным.
Во дворе он проделал комплекс «Техники ладони журавля», чтобы размять кости. Усталость после вчерашней схватки с Куан Хуэем полностью исчезла.
Овладев этим методом разделения внимания, он почувствовал себя гораздо увереннее.
Куан Хуэй и близко не стоял к прославленным мастерам, но в бою был невероятно свиреп.
В сравнении с такими головорезами, годами выживавшими в мире рек и озер, он сам был лишь зеленым новичком.
Однако эта битва дала Чжоу И бесценный опыт.
Он снова вытащил письмо, найденное у Куан Хуэя, и вспомнил его угрозы.
«Через пару дней вы все до единого подохнете на этой горе…»
Он нахмурился.
— Либо Куан Хуэй нагло врал, либо здесь кроется нечто иное.
— Сяо Сянь сейчас тайно провозгласил себя ваном. Даже если бы он лишился рассудка и велел Куан Хуэю таким образом «завлекать» Путь Великого Мира, он никак не мог послать людей штурмовать гору Учителя.
Лицо Чжоу И приняло сосредоточенное выражение. Спрятав письмо, он быстрым шагом вышел из дома…
…