Началось всё с того, что в десять лет я случайно сожгла свою семью.
Не нарочно. Я просто... не умела контролировать то, что во мне горело. Пожар вспыхнул мгновенно, и никто не успел ничего понять. Ни мама. Ни папа. Ни братья.
Мне повезло, что в тот год в городе было много пожаров — моё возгорание списали на несчастный случай. Никто не искал виноватых. Никто не смотрел на меня с подозрением. Только я сама знала правду.
Я долго не могла принять себя. Свою силу я считала проклятием. Но внутри росло другое чувство — я должна научиться это контролировать. Я поклялась, что найду способ.
К несчастью, через год случилась авария. Я попала под машину, и память стёрлась, как ластиком по бумаге. Воспоминания возвращались медленно, по каплям. Я вспомнила имя — Мина Блайт. Вспомнила, что был пожар. Что я осталась одна. Но причину — огонь, магию, ту самую силу — я забыла. Словно её никогда и не было.
До аварии я прожила в приюте год. А после неё — ещё четыре. Всего пять лет.
В приюте ко мне относились по-разному. Кто-то жалел, кто-то обходил стороной. Но был человек, с которым я сразу нашла общий язык. Миро Эриксон.
Мы попали сюда почти одновременно. Он невысокий, с каштановыми волосами и вечно горящими глазами, когда речь заходила об изобретениях. Умный, иногда до безумия, но с ним всегда было интересно. Даже когда он говорил о вещах, в которых я ни черта не понимала.
Многие его недолюбливали. Дразнили «ботаном» и «зубрилой». Мне это не нравилось — я всегда за него заступалась. Иногда кулаками. После пары таких разборок меня начали побаиваться. Некоторые — уважать.
В один из дней Миро позвал меня в свою комнату.
— Мина, пойдём, я хочу испытать изобретение! — глаза его горели тем самым огнём, который я уже хорошо знала.
— Уже бегу!
Я влетела в комнату и застыла. В руках он держал прибор, похожий на сплав научной фантастики и старого радиоприёмника.
— Что это? — спросила я, разглядывая провода и мигающие лампочки.
— Прибор, который считывает мысли и показывает их на компьютере. — Миро говорил быстро, будто боялся, что мысль ускользнёт. — Как его назвать? «Распознаватель мыслей» — слишком длинно. «Читающая машина» — не звучит. Может...
— Мыслитель, — выпалила я.
— Мыслитель! — одновременно сказал он.
Мы замерли. Потом посмотрели друг на друга и расхохотались.
— Гении всегда мыслят одинаково, — улыбнулась я.
— Согласен. — Он кивнул и уже через секунду был серьёзен. — Так что, приступим?
Миро надел мне на голову конструкцию, поправил контакты, подкрутил ремешки.
— Я что-то почувствую? — спросила я, прислушиваясь к себе.
— Скорее всего, нет. Ну, может, немного щекотно. Готова? Считаю до трёх.
— Давай.
— Один... Два... Три!
Он нажал кнопку. Сначала ничего не происходило. А потом голова взорвалась болью. Я даже крикнуть не успела — просто провалилась в темноту.
Очнулась я не сразу. Сначала была тишина, потом туман, а затем — белый потолок медпункта и тяжесть в затылке. Голова гудела, но я хотя бы понимала, где нахожусь.
Рядом, свернувшись на стуле, спал Миро.
Я тихонько позвала:
— Миро... Эй, проснись.
Он дёрнулся, открыл глаза и, увидев меня, сначала замер, а потом — обнял. Крепко, будто боялся, что я снова исчезну.
— Ты так долго спала... — голос у него дрожал. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?
— Вроде нет. — я попробовала пошевелить руками, ногами. — А что случилось?
Миро отстранился, посмотрел на меня с такой виной, что мне стало не по себе.
— Это я виноват. Прибор ударил тебя током. Прости... Я думал, всё рассчитал.
— Миро...
— Надо было сначала на ком-то другом проверить! На собаке! На кошке! На крысе, в конце концов!
— Миро! — я схватила его за руку. — Я жива. Всё в порядке.
Он выдохнул.
— Ты... ты хоть помнишь что-нибудь?
— Помню. Меня зовут Мина. Мне пятнадцать. Тебя зовут Миро, тебе тоже пятнадцать. Ты мой лучший друг. И мы попали в приют почти одновременно.
— Фух... — он откинулся на спинку стула и улыбнулся. — Кстати, тебе идёт.
— Что идёт?
— Новый цвет волос.
Я не поняла. Он молча протянул мне зеркальце. Из зеркала на меня смотрела я. Но волосы... Они были синими. Ярко-синими, как небо перед грозой.
— Ничего себе... — выдохнула я. — Надеюсь, вернётся обратно. А если нет... — я повертела головой, разглядывая себя. — Ну, нормально. Причёску чуть сменю, и вообще круто будет.
Миро хмыкнул.
— Ты та ещё оптимистка.
— А то!
— Вы оба оптимисты, — раздался вдруг голос из тени. — Но на этом прошу ваши эксперименты закончить. Иначе я заставлю вас собственноручно разобрать все эти железяки и выкинуть.
Мы с Миро одновременно повернулись. Из угла комнаты вышла женщина, и мы в один голос выдохнули:
— Изабелла Игоревна?!
Воспитательница подошла ближе и посмотрела на меня с такой смесью строгости и боли, что мне стало не по себе.
— Сколько я была без сознания? — спросила я тихо. — Час? Два?
— Часов?! — она приподняла бровь. — Мина, ты была мертва пятнадцать минут. Пятнадцать минут я не слышала твоего сердца. А потом — неделя комы. Думаешь, мне легко было смотреть, как ты не просыпаешься?
У меня перехватило дыхание.
— Я... я думала, просто обморок... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я почти... почти умерла?
Слова застряли в горле. Я вспомнила пожар. Маму. Папу. Братьев. Слёзы потекли сами.
— Тише-тише, — Изабелла Игоревна присела рядом и погладила меня по голове. — Всё уже позади.
Она перевела взгляд на Миро.
— Видишь, к чему приводят твои эксперименты? Надеюсь, ты усвоил урок.
— Да, — он опустил голову. — Я больше никогда не буду изобретать.
— Хорошо. — Воспитательница поднялась. — Мина, побудешь здесь ещё какое-то время. Надо полностью восстановиться.
Она вышла, и в комнате стало тихо. Миро снова обнял меня, но теперь — просто так, по-дружески.
— Ты правда больше не будешь изобретать? — спросила я шёпотом.
Он помолчал, потом улыбнулся — той самой хитрой улыбкой, которую я так хорошо знала.
— Придётся. Не хочу, чтобы ты снова пострадала из-за меня. Но изобретения... не выкину. Просто уберу подальше. В коробку.
— В коробку?
— Ага. Надёжную.
Мы рассмеялись. Он встал, поправил одеяло на моей койке и сказал:
— Выздоравливай.
И ушёл.
А я осталась лежать, смотреть в потолок и думать: моя жизнь только началась, а уже столько всего случилось. Пожар. Авария. Смерть на пятнадцать минут. Синие волосы.
И Миро, который обещал больше не изобретать.
Знала бы я тогда, что это обещание он нарушит уже через месяц.