От лица Катры
Прошло несколько месяцев. Я долго шла. Шла, пока были силы. Ночевала в лесу, подальше от людей. Единственное — днём я была в городе: то поесть искала, то расспрашивала прохожих о Мине. В общем, собирала информацию. Так я обошла несколько городов.
В последние дни я совсем не ела. Не хотелось, и не было возможности что-то купить. Город, в котором я оказалась, был в другой стране. Мегаполис, хотя и в нём можно было заметить не только высотные квартиры, но и частные дома.
Живот немного урчал. Силы покидали меня. Просить помощи — не у кого. Людей на улице не было. Я решила посидеть на скамейке, передохнуть, набраться сил и найти что-нибудь перекусить. Незаметно для себя я уснула.
Тогда мимо проходил парень. Он вёл за руку ребёнка. Увидев меня, остановился. Я была истощена.
— Девушка! Вам помочь? — спросил он, но я не слышала.
Парень подумал, что мне плохо, приблизился и повторил вопрос. Ответа не получил.
Я очнулась через пару часов. Открыв глаза, увидела незнакомый потолок. Резко подскочив, осмотрелась вокруг. Я была в квартире.
— Очнулась? — внезапно из-за спины послышался голос.
От неожиданности я подскочила, хотя и слышала, что кто-то подошёл сзади.
— Кто вы? Где я? — обернувшись, спросила я незнакомца. Мне показалось, что я уже видела его где-то.
Передо мной стоял обычный, слегка измученный человек. Он был одет в лёгкое белое худи, синие джинсы. На стопах не было носков — мы находились внутри квартиры. Волосы его были чуть чернее угля, слегка взъерошены и немного закрывали глаза, но я всё равно смогла их рассмотреть. Его глаза смотрели на меня молочным шоколадом. Стеклянные глаза — не от слёз, а от рождения — я видела только у одной семьи.
Точно… У Мины такие же глаза. У покойной Миккаэллы тоже были такие. И у покойных младших братьев Мины, хотя я видела их всего раз. И у самих покойных родителей тоже были глаза цвета стеклянного молочного шоколада.
— Ты у меня дома. Я тебя не сразу узнал. Ты же та девочка, что дружила с моей семьёй.
— С твоей семьёй?
— Я Рей. Рей Блайт.
Мои уши напряглись — он заметил это и начал объяснять:
— Ну… ты дружила с моими сёстрами, с Миной и Миккой. Больше всего общалась с Миной. Как же тебя звали… крутится на языке, не могу вспомнить…
— Катрантана. — Я всё же ответила. — Можно просто Катра.
— Точно! Прости, что силой притащил сюда. Ты была без сознания, мне показалось, что тебе нужна помощь.
— Ничего. И да, я тебя вспомнила. — Я тогда вспомнила Мину, которая ждала его. Моё лицо на мгновение стало злым.
— Ты здесь кого-то ищешь? — перевёл тему Рей.
— Как ты узнал?
— Ты давно не ела, а в руках сжимаешь какой-то лист. Там вроде фотография, но я не уверен. Взять у тебя её у меня не получилось.
— Ясно… — я опустила взгляд.
Думаю, ему сейчас не стоит говорить, что Мина пропала и что его семьи больше нет в живых.
— Папа! Смотри! Это тигр! — вбежала маленькая девочка с рисунком, прерывая мои мысли.
Она была одета в джинсовый комбинезон, под ним виднелась светло-сиреневая футболка. Сам комбинезон был коротким, как шорты. На стопах тоже ничего не было. Волосы, словно уголь, распущены, чуть длиннее плеч. Когда она глянула на меня, я заметила, что у неё необычная гетерохромия. Глаза были одинаковые, но необычные: вокруг чёрного зрачка — цвет молочного стеклянного шоколада, дальше он плавно переходил в изумрудный, прямо до края радужки.
— Рейна… покажи-ка мне. — Рей взял рисунок. — Какая красота! Молодец!
— У тебя есть ребёнок? — поинтересовалась я.
— Да. Это моя дочка, Рейна.
— Она похожа на тебя. А кто…
Я не успела закончить, как меня перебил Рей:
— Моя вторая половинка мертва.
— Э… Сочувствую… Прости, что хотела о ней спросить…
— Ничего. Ты, кстати, есть хочешь?
— Нет, — я соврала, но мой желудок тут же заявил о себе громким урчанием. Я почувствовала, как уши предательски поджались, а щёки залились лёгким румянцем смущения. Катра опустила глаза.
— Идём на кухню. Я как раз приготовил обед, — мягко сказал Рей, делая вид, что не заметил её смущения.
— Ага. А руки помыть где?
— По коридору и налево.
Через некоторое время мы уже обедали.
— Ну так что? — прервал тишину Рей. — Кого всё-таки ищешь?
— Подругу. — я отвела взгляд в тарелку.
— Как её зовут? Я может, видел её или знаю, где она есть.
— Эм… — замялась я. Сказать правду — значит впутать его в то, с чем он пока не готов столкнуться. Наверное, лучше придумать имя, хотя бы на время. — Её зовут Мира. Мира Лэйт.
— Не… не слышал о такой. Она пропала?
— Можно сказать и так.
— То есть «можно сказать и так»? Её похитили, что ли?
— Нет. Она просто пропала. Исчезла.
— Не переживай, ты её найдёшь!
— Да, верно…
— Слушай, Катра. А как дела у Мины и остальных?
— Не знаю. — я решила не договаривать правду. — Мы с Миной пять лет назад поссорились и с тех пор я больше не навещала ваш дом.
— Ого… Из-за чего поссорились?
— Мина мне нагрубила, а я в ответ сказала, что больше меня рядом она не увидит. Я на неё обижена.
— Вы помиритесь! Думаю, Мина уже остыла за эти годы. Поговори с ней, когда подругу найдёшь.
— Да… так и сделаю.
— Отлично! Будете мороженое? — достал Рей из холодильника пачку мороженого.
— Хм… — я улыбнулась. — Ты всё ещё помнишь, что моё любимое блюдо — пломбирное мороженое?
— А как же иначе? Ты всё-таки и моя подруга тоже.
Через час я уже собиралась уходить. Проверила, все ли на месте. Взялась за дверь, когда меня окликнули:
— Катра! Подожди! В ближайшее время будет прохладно, возьми эту мантию. Примерь.
— Ладно… — я накинула мантию. Она была светло-серой, без рукавов, длиной почти до пола, застёгивалась только в области шеи, сзади был капюшон. По краям всей мантии — белая полоска. Она хорошо сохраняла тепло: внутри была из меха.
— Хорошо сидит, — подметил Рей.
— Она теперь моя?
— Да. Носи с удовольствием. Мне всё равно её некуда носить, а тебе она подходит.
— Хорошо. Спасибо тебе! — я остановилась перед открытием двери. — Слушай, загляни как-нибудь домой. Думаю, все скучают по тебе.
— Хорошо, я постараюсь в ближайшее время вырваться.
— Пока! — я помахала рукой, закрыла дверь и отправилась с новыми силами искать Мину.
Надеюсь, Рей простит меня за враньё. К тому же, правду должна рассказать Мина, а не я. Теперь я обязана отыскать Мину. Когда приедет её брат, она должна быть живой. Она должна быть там, в том городке, где они жили.