Группа Мины пришла первой обратно. У них было время обсудить всё, что произошло на практике. Мина вернулась в норму почти сразу — на пути к академии она уже была собой. За ней неотрывно следила Вета, но делала вид, что всё хорошо.
Мы сидели в кабинете. Я болтала с Кристой, иногда к разговору подключались остальные, а Вета просто наблюдала за нами, словно вспоминая себя в юности.
Наш разговор прервала вошедшая следующая группа — та, в которой были Мэлл и Миро. Все они, включая прикреплённого к ним спасателя, были вымазаны в чём-то непонятном.
Кайден, стоявший чуть поодаль, фыркнул, окинув их взглядом.
— Выглядите так, будто вас из болота вытащили, — усмехнулся он. — А, так и было.
Изан тихо хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку.
— Ты угадал, Кайден. Мы в болоте действительно были, — почти нервно ответил Миро. Его лицо тоже было покрыто этой липкой грязью.
— В болоте? В смысле?
— В прямом, — устало и лениво ответил он. — Мы провалились всей группой под затвердевшую грязь. Микка запаниковала, и в итоге все, кроме неё, попробовали болото на вкус.
— Я не запаниковала! — буркнула Микка. Она выглядела чище всех, но скрестила руки на груди, словно защищаясь.
Рёма молча смотрел на них, потом перевёл взгляд на меня.
— А ты не хотела бы тоже попробовать? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Я пас, — ответила я, пряча улыбку. — Мне и так хорошо.
Эйджи не выдержал и прыснул в кулак.
— Простите, — сказал он, — но вы действительно похожи на ожившее болото.
— Из-за этого пришлось вызывать спасателей, — продолжал Миро, стараясь не обращать внимания на их реакцию. — Они минут тридцать не могли остановить смех при виде нас.
Юру, стоявший чуть поодаль, хмыкнул, пытаясь отряхнуть грязь с плеча.
— Я чувствую себя персонажем фильма ужасов, — сказал он.
Юки молча смотрела на свою испорченную одежду, потом вздохнула.
— Надеюсь, она отстирается, — пробормотала она.
Лэйн стоял с каменным лицом, но его пальцы слегка подрагивали — он явно сдерживался, чтобы не сказать что-то резкое.
Орион оглядел себя и пожал плечами.
— Могло быть хуже, — сказал он. — Могло быть кислотное болото.
Криста смотрела на Миро, пытаясь скрыть улыбку, но у неё это плохо получалось.
— Вы правда похожи на болотных монстров, — не выдержала она, и в голосе послышался смешок.
Миро медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза сузились, но в них не было злости — скорее усталое раздражение.
— Спасибо, Криста, — сказал он с лёгкой иронией. — Ты всегда умеешь поддержать в трудную минуту.
— Я стараюсь, — улыбнулась она.
— Криста права, — вмешалась я, пряча улыбку. — Вы реально похожи на монстров. Идите отмывайтесь.
— Спасибо за поддержку, подруга, — буркнул Миро, но в голосе его не было обиды.
— Может, прекратишь уже безмолвно ржать, Ветка, и просто поможешь нам отмыться? — почти беззлобно спросил Алекс.
Алекс Фроули — спасатель, прикреплённый к группе Миро и Микки. Единственный человек во всём мире, который называл Вету «Ветка» и оставался жив. Они росли вместе, и она знала его слабые места лучше, чем он сам, — поэтому пользовалась этим при каждой возможности. Не из злости, а скорее ради той самой детской привычки дразнить того, кто дорог.
Его прозвище в отчётах значилось как «Глухая зона». В радиусе трёх-пяти метров любые сверхспособности противника давали сбой. Иллюзии рассеивались, ментальные атаки разбивались о его сознание, словно волны о скалу. К этому добавлялась регенерация — на двадцать процентов быстрее, чем у обычного человека. Не бессмертие, нет. Перелом срастался за четыре дня вместо пяти, глубокая рана затягивалась за пару часов. Этого хватало, чтобы он мог делать то, на что не решались другие — поднимать балку, придавившую ребёнка, закрывать спину Веты, когда та видела смерть за пять секунд до неё.
Сейчас он стоял перед нами в тактической форме, перепачканной грязью не меньше, чем у Миро, но держался с лёгкой беспечностью, словно это было не провалом, а очередным приключением. Высокий, широкоплечий, с тёмно-русыми волосами, вечно торчащими в разные стороны, будто он только что снял шлем. Короткая щетина на квадратной челюсти, серые глаза с лёгкой иронией — и едва заметный шрам на переносице. Он выглядел так, будто его вылепили из стали, но забыли убрать улыбку. На левом запястье поблёскивали старые механические часы — потёртые, в царапинах, явно дорогие ему как память.
— Я бы помогла, но, Алекс, боюсь, это нереально, — невозмутимо ответила Вета. — От такой грязи не отмыться, её можно только срезать.
Алекс застыл на мгновение, переваривая её слова, потом вздохнул, вытащил телефон и молча полез в интернет — очевидно, проверяя, не шутит ли она. Его лицо вытянулось.
— Чёрт, она не шутит, — пробормотал он и убрал телефон в карман. — Я иду отмываться. Пока я не устроил здесь потоп.
Он ушёл, слегка прихрамывая.
— Всю группу отправили отмываться, — сказала Мина, провожая взглядом уходящих. — Надеюсь, они не утонут в душевых.
— Утонут, — уверенно сказала Криста, и они рассмеялись.
Через какое-то время группа вернулась. Они не смогли отмыть одежду до конца, но выглядели уже более-менее прилично. К тому моменту весь класс собрался в кабинете.
— Прошу всех задержаться на несколько минут, — начал учитель Рейв, подходя к своему столу. — У меня объявление. Начиная с завтрашнего дня вы все переезжаете в общежитие. Переезд должен был состояться за день до начала учёбы, но постройка затянулась. Поэтому завтра после академии вы заезжаете туда.
Он закончил и, выходя, не давая ученикам возможности засыпать его вопросами, добавил:
— На сегодня это всё. Вы можете быть свободны.
— Круто! — почти с визгом вырвалось у Кристы. — Мы будем жить в общежитии! Интересно, какое оно?
— Самое обыкновенное, — отрезал Кайден, проходя мимо.
— Бука... — надулась Криста ему вслед.
Наша компания выходила последней — Мэлл забыла телефон в туалете и пришлось возвращаться.
— Идёмте! — крикнула она, подбегая к нам на улице.
До домика мы шли не спеша, болтая на разные темы. Время от времени я замечала долгий и пристальный взгляд Мэлл на мне, но как только я смотрела на неё, она отводила глаза.
«Наверное, она хочет поговорить со мной наедине, — подумала я. — Нужно отправить Миро и Кристу».
— Миро, Криста, — окликнула я. — Мы с Мэлл хотим сделать крюк и прогуляться вдвоём. Вы идите вперёд, мы к вам позже присоединимся.
Криста глянула на Миро. Тот — на Кристу. Оба слегка смутились.
— Л-ладно... — промямлила Криста, стараясь держаться спокойно.
— Х-хорошо, — ответил Миро, избегая её взгляда.
Они ушли вперёд. И вот мы остались наедине с сестрой.
— Они мило смотрятся вместе, — заметила Мэлл.
— Ага, — кивнула я. — Ты о чём-то хотела поговорить?
— Я? С чего ты взяла?
— Я тебя слишком хорошо знаю. Выкладывай.
— Как бы сказать...
— Говори как есть. Либо первое, что сейчас в голове, а там уже подведи к основной части. Либо сразу то, что тебя тревожит.
— Думаю... — Мэлл замялась, но, твёрдо посмотрев на меня, решилась. — Идём туда, — она указала на заброшенный сарай у озера.
— Зачем? — слегка насторожилась я.
— Покажу кое-что, но это должна видеть только ты.
— Ладно... Идём.
Мы зашли внутрь. Постройка была старой, но лампочка внутри зажглась сразу. Мы закрылись изнутри, и Мэлл начала раздеваться.
— Что ты творишь? — ошарашенно спросила я, стараясь не смотреть на сестру.
Миккаэлла стояла спиной ко мне. Она сняла пиджак и блузку. Выдохнув, она повернулась ко мне.
— Посмотри, — сказала она без всякого смущения.
Я медленно перевела взгляд со старых досок на неё. Взгляд пробежался по её ногам, юбке и зацепился за свежий шрам на груди, который был виден даже сквозь лифчик. Глаза округлились, сердце забилось быстрее.
— Шрам... — тихо прошептала я. — Откуда он?
Пока Мэлл собиралась с ответом, я уже прочла в мыслях заклинание, показывающее показатели жизни и здоровья. Глаза и волосы начали светиться. Миккаэлла взглянула на меня и поняла, что я её изучаю, но всё же сказала:
— У меня рак сердца, — она произнесла это как приговор. Хотя это и был приговор.
Чтобы не закричать, я зажала себе рот. Дыхание сбилось. Голова слегка закружилась.
— У меня есть два-три года без пересадки сердца. Я сейчас двадцать третья по списку среди ищущих донора. Время сократилось, поэтому мой лечащий врач настоятельно рекомендовал рассказать тебе.
— Сократилось? — наконец выдавила я. — Как это?
— Раньше доктор Генри — мой лечащий врач — говорил, что у меня есть ещё около десяти лет. Но это было, когда мне было одиннадцать. Сейчас болезнь начала быстрее прогрессировать, из-за чего у меня начались носовые кровотечения.
— С одиннадцати лет у тебя рак... — прошептала я и села на пол — ноги почти не держали. — Почему ты не рассказала мне, когда мы встретились?
— Думала, что смогу вылечиться и ты ничего не узнаешь, — ответила Мэлл, глядя прямо мне в лицо. Я же смотрела в пол, не в силах поднять глаза.
Магию я отменила — глаза и волосы постепенно перестали светиться.
— Прости, — наконец продолжила Мэлл.
— Ты не должна извиняться. Это я должна. Я не видела, как тебе плохо. Я ужасная сестра! — постепенно повышая голос и со слезами на глазах, произнесла я. Я наконец подняла голову и взглянула прямо в стеклянно-карие глаза сестры. — Прости меня!
— Всё хорошо, — почти без эмоций ответила она. — Я тебя ни в чём не виню. К тому же... что бы ты сделала, узнав раньше? Ничего, ведь ты сама говорила, что болезни твоя магия не лечит.
— И что делать будешь? — я пыталась успокоиться. — Я не хочу тебя снова терять...
— Ты и не потеряешь. Я всегда здесь, — Миккаэлла показала ладонью на мою грудь, туда, где было сердце. — Там же и наши родители. И Верн, и Тэрно. Они тоже там живы.
— Я не дам тебе умереть, — заявила я. — Ты будешь жить.
— Да, — кивнула Миккаэлла. — Со мной всё будет хорошо. Врач говорит, что донор должен найтись в ближайшее время. Так что... я справлюсь. Я просто хотела, чтобы ты знала.
Я молча кивнула.
— Кто ещё знает о твоём состоянии?
— Моя приёмная семья, врач и теперь ты.
— Кристе и Миро ты ничего не говорила?
— Нет, — покачала головой Мэлл. — Расскажу, но не сейчас.
— А что насчёт академии? Для тебя такие нагрузки опасны.
— Я слежу за нагрузками, а слишком тяжёлые плавно избегаю, — ухмыльнулась Миккаэлла и начала медленно натягивать одежду обратно. — Можно тебя попросить об одолжении?
— М? О каком?
— Не говори пока никому и веди себя как обычно.
— Но почему?
— Потому что... не хочу всех вопросов и сюсюканья в мою сторону.
— Ладно... — мне пришлось согласиться, ведь это была просьба старшей сестры.
— Видела, кстати, новости? — спросила Мэлл уже на выходе из сарая.
— Какие?
— Про Рея.
— Про кого? — я действительно не понимала, о чём она говорит.
— Ну... о нашем брате. О Рее Блайт. Он старше нас на десять лет.
В сознании всплыл образ парня — последнее воспоминание о нём. Он подарил шестилетним нам амулеты и уехал в другую страну. Обещал звонить, писать, приезжать — но не сдержал обещания. Я сильно обиделась тогда, ещё в детстве, и специально не вспоминала его. Теперь даже его лица я уже не помнила.
— А... — закатила я глаза и недовольно спросила: — И что про него пишут?
— Пишут, что он собирается навестить город, где вырос. И ещё — что он сейчас самый богатый человек.
— Ого... — без энтузиазма ответила я. — Давай о нём никому не говорить?
— Почему?
— Потому что он нас бросил, а теперь делает вид, что едет навещать. Я ему много раз звонила — он не брал трубку. Я о нём больше ничего слышать не хочу. Он для меня больше не брат.
— Ладно... — так же тихо ответила Миккаэлла.
Девушки подходили к дому. Больше не говорили ни о Рее, ни о болезни Мэлл. Только тишина. Долгое молчание длилось вечность, но оно было нужно — чтобы переварить всё, что они узнали друг о друге.