Вечером того же дня я сидела в своей комнате и никак не могла уснуть. Дневные события крутились в голове, как заевшая пластинка. Прибор Миро. Боль. Темнота. А потом — этот странный, тягучий сон.
Я закрыла глаза — и вдруг вспомнила.
---
Перед глазами поплыло...
— Эй, подожди меня, Юго! — крикнул звонкий детский голос.
— Не отставай, Ад! Догоняй! — ответил второй.
Всё было мутным, размытым, но я, не понимая, что делаю, закричала:
— Юго! Адамай! Вы чего начали без меня? У нас же перерыв!
— Закончился! — хором ответили братья.
— Ну всё, вы напросились! Теперь я буду водить!
Я побежала за ними, пытаясь поймать. Мы носились между деревьями, смеялись, падали в траву. Бегали туда-сюда, пока нас не окликнула женщина:
— Юго, Адамай, Тина! Давайте домой. Уже темнеет.
Братья рванули к ней со всех ног. А я спрыгнула с ветки, на лету расправила крылья — и через секунду уже стояла рядом с женщиной. Мальчишки только выбегали из леса, запыхавшиеся и злые.
— Так нечестно! — надулся один из них.
— Обижаются они на это не впервые, — откуда-то я это знала.
Женщина вздохнула:
— Юго, Адамай, что я вам говорила про крылья?
— Что они растут только у драконов и элеодраконов, — нехотя ответили они.
— А почему у меня тогда не растут? — спросил тот, кого назвали Адамаем.
— Подрастёшь — вырастут. — Женщина улыбнулась. — А теперь ешьте, а то остынет.
Так прошло несколько лет. А потом началась война.
Крики. Пламя. Беготня. Я хотела помочь, но...
---
...открыла глаза.
Надо мной был знакомый потолок медпункта. Рядом, свернувшись калачиком на стуле, спал Миро.
Я долго смотрела в одну точку, пытаясь удержать ускользающий сон.
— Что это было? — прошептала я. — Почему у меня там были крылья? И почему меня звали Тина?
Я попыталась отмахнуться: ну, приснилось же. Фантазия. Мало ли что может привидеться после удара током. Но внутри свербело: это было слишком реально. Слишком... знакомо.
— Допустим, моя фантазия нарисовала мне персонажа с крыльями и другим именем. — Я говорила сама с собой, пытаясь успокоиться. — Но тогда почему я видела себя чётко, а всех остальных — размыто? Может, это из-за Мыслителя?
Я села на кровати. Мысли скакали.
— Надо поговорить с Миро. Он умный, он найдёт объяснение.
А потом меня пронзило:
— А если он подумает, что я сошла с ума? Вдруг решат, что мне место в психушке? Или того хуже — на опытах?
Я рухнула обратно на подушку, зарылась лицом и заорала так, что, наверное, в соседнем крыле услышали:
— АААААА!
Не прошло и минуты, как дверь распахнулась. На пороге стоял Миро — взлохмаченный, с круглыми от ужаса глазами.
— Что случилось?! Тебе плохо? Сердце? Голова? Ты умираешь?!
Я приподнялась, посмотрела на его перепуганное лицо и спокойно ответила:
— Всё в порядке.
— Тогда... почему ты кричала?
— Вспомнила сон. У меня к нему много вопросов.
— Страшный, что ли? — он уже дышал ровнее, но всё ещё стоял на пороге, готовый бежать за помощью.
— Не страшный. — Я помотала головой. — Просто... понимаешь, у меня такое чувство, будто я забыла что-то важное. Во сне были люди, я видела их размыто, а вот себя — чётко. И природу.
— Тебя сон смущает? По описанию вроде нормальный.
— Меня не столько сон, сколько клятва, которую я там дала.
Миро нахмурился:
— Клятва?
— Там было так: «Давай поклянёмся друг другу: мы тебя всегда найдём, а ты никогда нас не забудешь». И я согласилась. Пообещала, что буду помнить всегда.
— А потом?
— Потом я проснулась. И увидела тебя.
Миро помолчал, потом спросил осторожно:
— И ты из-за этого переживаешь?
— Немного...
— А на самом деле?
Я подняла на него глаза. Он смотрел внимательно, без насмешки.
— По твоему лицу всё видно, — тихо сказал он. — Тебя что-то ещё гнетёт. Расскажи.
Я вздохнула. И рассказала. Всё. Про сон, про братьев, про крылья, про войну.
Он слушал молча, а потом спросил:
— И что тебя в этом сне тревожит?
— Не то чтобы тревожит... — я замялась. — Просто я не понимаю, почему лица остальных были размыты. Может, это из-за удара током?
— Может, — пожал плечами Миро. — Побочный эффект.
— Ой... — я вдруг побледнела.
— Ты чего?
— Всё нормально. Просто... я ещё кое-что вспомнила.
— Что?
— Ещё одну клятву. Только эту я дала уже сама себе.
— Ого. — Миро улыбнулся. — Это же здорово, когда память возвращается. Чего ты грустишь?
— Прости. Я не могу сейчас рассказать.
Он не стал настаивать. Только кивнул.
За дверью послышались шаги, и через секунду в комнату заглянула Изабелла Игоревна.
— Вы двое... чем это вы тут занимаетесь?
— Э-э... — начала я.
— Изабелла Игоревна, Мине приснился кошмар, — перебил Миро так естественно, будто всю жизнь только и делал, что прикрывал меня. — Я успокаивал.
Воспитательница перевела взгляд с него на меня, потом обратно.
— Ладно. Только допоздна не засиживайтесь.
Мы синхронно кивнули.
— Изабелла Игоревна, — вдруг спросил Миро, — а вы зачем пришли?
— Крик услышала. — Она уже закрывала дверь. — Доброй ночи.
— Доброй, — ответили мы хором.
Дверь закрылась. Тишина.
Я посмотрела на Миро. Он на меня.
— Что это было? — спросила я шёпотом. — А, неважно. Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
— И... можешь никому не рассказывать про сон?
— Обещаю.
Я улыбнулась. И вдруг поняла, что сейчас — или никогда.
— Знаешь... — начала я. — Я тут подумала. Расскажу тебе, чему поклялась. Но с условием.
— Каким?
— Ты никому не расскажешь. Никому и никогда.
— Идёт.
Я глубоко вздохнула.
— Ты помнишь, как мы оба попали в приют?
— Да. Пожары. У меня — один, у тебя — другой.
— Вот только... — я сглотнула. — У меня он был не просто «другим». Я сама его устроила. Случайно.
Миро молчал. Долго. Потом выдохнул:
— Ты шутишь?
Я покачала головой.
— Нет. Это не шутка. Думаю, меня прокляли. Или... я просто не умею это контролировать. Я называю это магией. После того пожара я поклялась, что научусь ей владеть. А потом — авария, память стёрлась, и я забыла. Всё забыла.
Он смотрел на меня не отрываясь.
— И теперь... я хочу научиться. По-настоящему. Поможешь?
Миро задумался. Я видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Опасно. Рискованно. Но... интересно.
— Я согласен, — наконец сказал он. — Но нам нужно место подальше от приюта. Иначе нас спалят вместе со всеми изобретениями.
— Договорились. Я знаю одно здание. Заброшенное. Я там уже была.
— Отлично. Завтра проверим.
— Да.
— Кстати, — Миро уже вставал, но на пороге обернулся. — Ты про какую магию говоришь? Огня? Или там ещё что-то?
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Поэтому и хочу выяснить.
— Понял. Тогда до завтра.
Он уже взялся за ручку, когда я окликнула:
— Миро!
— М?
— Доброй ночи. И... спасибо.
Он улыбнулся.
— Обещания я не нарушаю.
Дверь закрылась. Я осталась одна. Но почему-то впервые за долгое время — не одна.