Ность о «возвращении» Южного края и оставшемся там Дуаньму Шане разнеслась по Поднебесной быстрее птичьего полета.
В чайных и винных лавках наперебой судачили о случившемся, и каждый прекрасно понимал: небо над Южным краем меняет свой цвет, а титул Южного вана вскоре перейдет к другому.
И как только большинству показалось, что эта буря утихла и хрупкий мир вновь водворился в мире, в резиденции Северного Линь-вана в северном Пинчэне атмосфера оставалась далекой от безмятежности.
Дуань Линь, заложив руки за спину, стоял у окна кабинета и хмурил соболиные брови, вглядываясь в просторное, свойственное лишь северным землям небо.
Титул Южного вана пустовал, и кому бы он в итоге ни достался, это означало слом привычного расстановки сил и неизбежное сгущение новых, куда более опасных подземных течений.
Еще больше тревожило его другое: ожидавшаяся смута в Южном крае, которой чжурчжэни из Пустынного Севера могли бы воспользоваться для нападения, все никак не начиналась.
Эта противоестественная тишь таила в себе жутковатый, тревожный подвох.
Неужели третий принц Чжао Сяо так искусно взбаламутил Южный край лишь ради ослабления второго принца? Куда падет его следующий удар? Почему чжурчжэни хранят молчание? Чего он в конце концов добивается?
Вопросы роились в голове один за другим.
Он тихо пробормотал едва слышным голосом:
─ Должно быть, Чжэнтянь уже нашел ее?
…
Столица, южные кварталы.
В отличие от мрачной суровости Северного края, столица по-прежнему утопала в роскоши, пестрела повозками и лошадьми, полнилась гулом людских голосов.
Среди оживленных улиц южного района расположился театр с громким именем – Двор Фанхуа.
Говорили, что здешние артисты славятся непревзойденным мастерством, а некогда они даже удостаивались высочайшей милости – выступали во дворце перед самим Сыном Неба. Такая честь, разумеется, ставила театр на особую ступень в столичных актерских кругах.
Парадный вход Двора Фанхуа выглядел весьма внушительно: над массивными багровыми створками дверей красовалась дощечка с выписанными размашистым почерком золотыми иероглифами по черному лаку.
Хотя на дворе стоял белыи день, у входа уже висели гирлянды праздничных красных фонарей.
Откуда-то изнутри доносились едва различимые распевы голосов подготавливающих связки артистов и настройка струнных и духовых инструментов, предвещая незабываемое вечернее представление.
У входа во Двор Фанхуа появился суровый мужчина в черных одеждах с черным и белым клинками за спиной – это был Мэн Чжэнтянь, прибывший сюда по приказу Дуань Линя.
Он поднял взгляд на вывеску и, сохраняя бесстрастное выражение лица, шагнул внутрь.
Внутри открывался совершенно иной мир. Просторный двор, вымощенный синим камнем, с двух сторон окружали крытые галереи, ведущие к передним и задним залам, а также боковым флигелям.
Прямо перед ним возвышалась искусно украшенная резьбой и росписью сцена с широким авансценом, устланным красным ковром. Хоть представление еще не началось, уже легко было представить, сколь ослепительным оно будет.
Воздух был напоен тонким ароматом пудры и благовоний. Время от времени мимо проносились актеры в сценических костюмах, бросая на незнакомца любопытные или испытующие взгляды.
Проницательный взгляд Мэн Чжэнтяня цепко и бесстрастно скользил по сторонам, впитывая каждую детальку окружения, каждого человека и каждый уголок.
В этот момент к нему быстро подбежал расторопный слуга, расплывшись в дежурной улыбке:
─ Уважаемый господин, вы выглядите непривычно. Не впервой ли во Дворе Фанхуа? Какое представление изволите посмотреть? Маленький слуга подберет для вас лучшее место.
Мэн Чжэнтянь отвел взгляд, посмотрел на слугу и произнес коротко и ясно:
─ Я ищу человека.
─ Ищете? ─ слуга на мгновение растерялся. ─ И кого же из наших звезд изволит искать господин?
─ Есть ли у вас кто-то по имени Шангуань Мо? – спросил Мэн Чжэнтянь.
─ Шангуань Мо? – слуга склонил голову набок и призадумался. ─ А! Вы про ту немую девушку, что показывает пантомимы?
─ Она немая, ─ взгляд Мэн Чжэнтяня слегка сузился. ─ Где она сейчас?
─ Она живет в третьем флигеле на восточной стороне двора, – слуга указал на восточную галерею. ─ Может, проводить вас, господин?
─ Не нужно, ступай по своим делам, я сам дойду, – бросил Мэн Чжэнтянь, достал из-за пазухи увесистый слиток серебра и швырнул его слуге.
Поймав серебро и почувствовав его тяжесть, слуга расплылся в сияющей улыбке и согнулся еще ниже:
─ Ой! Благодарю господина за щедрую щедрость! Тогда… тогда этот малый не смеет вас задерживать, извольте располагаться, если что понадобится – зовите!
С этими словами он спрятал серебро и радостно удалился.
Мэн Чжэнтянь больше не медлил и двинулся на восток вдоль галереи, следуя указаниям слуги.
Добравшись до двери третьего флигеля, он уже собирался поднять руку, чтобы постучать, как створка со скрипом отворилась изнутри.
На пороге стояла женщина. На ней был простой черный тренировочный костюм, лицо не тронуто косметикой, а черты поражали чистой, неземной красотой, однако во взгляде и чертах читалась нерастопимая ледяная корона – отстраненная и неприступная.
Это и была разыскиваемая Мэн Чжэнтянем Шангуань Мо.
Впрочем, глядя сейчас на стоящего перед ней Мэн Чжэнтяня, ее холодные глаза едва заметно дрогнули. Она ничего не сказала, лишь отступила в сторону, сделав лаконичный жест приглашения.
Мэн Чжэнтянь слегка кивнул и шагнул в комнату.
Помещение оказалось небольшим и обставленным предельно скромно, пожалуй, даже аскетично.
Туалетный столик с бронзовым зеркалом, квадратный стол с двумя стульями, жесткая кровать да платяной шкаф. Больше никаких излишеств; порядок в комнате граничил с холодной стерильностью, резко контрастируя с суетливой роскошью театра за дверью.
Они сели друг напротив друга за стол.
─ Давно не виделись, Шангуань Мо.
Мэн Чжэнтянь заговорил первым, его голос оставался низким.
С тех пор как Шангуань Мо отправилась по приказу в столицу шпионить и собирать информацию, они не виделись три года.
Шангуань Мо кивнула в знак приветствия.
Она была лишена дара речи, и все общение строилось на жестах и взглядах.
─ Полагаю, положение дел тебе известно: Южный край тяжело ранен, Восточный Цзи-ван полон амбиций, а чжурчжэни тоже проявляют беспокойную прыть. Ван тревожится за столицу и прислал меня тебе в помощь. Пожалуйста, введи меня в курс дел здесь.
Услышав это, Шангуань Мо посерьезнела.
Она подняла обе руки и принялась выстраивать череду сложных, молниеносных жестов.
Ее пальцы, длинные и белые, двигались плавно и ритмично, словно беззвучно исполняя тайную мелодию.
Непосвященному показалось бы это бессмыслицей, но Мэн Чжэнтянь следил за каждым движением с предельной сосредоточенностью, отчетливо понимая заложенный в каждом жесте смысл.
[Обстановка в столице запутана и сложна. Император Чжао Е отстранился от государственных дел, а министры ведут скрытую борьбу друг с другом. Государственный наставник Сог Мин кажется отрешенным от мирского, но на деле сосредоточил в своих руках всю полноту власти.]
[Я пыталась проследить за Сог Мином, желая докопаться до истины, но его уровень постижения непостижим, бдительность невероятна, и мне несколько раз удавалось с трудом уйти от погони. Четвертый и пятый принцы проявляют нездоровое оживление, а силы второго принца, хоть и понесли тяжелейший урон, от своих замыслов не отказались – за ним по-прежнему стоит приглядывать.]
Ее жесты несли в себе тяжелую, давящую весомость.
─ А как же третий принц Чжао Сяо, к которому ван проявляет столь пристальное внимание? – продолжал допытываться Мэн Чжэнтянь.
[Около третьего принца Чжао Сяо крутится немало мастеров. Ближе всех к нему держится мужчина в черном плаще, чья техника странна и зловеще искажена – он будто бы способен повелевать мертвецами, что схоже с приемами легендарного павильона Сылин.]
[Есть там и очаровательная женщина, искусная в искусстве соблазнения, способная затуманивать человеческий разум – судя по всему, она из секты Хэхуань.]
[К тому же у того человека в черном имеется немало подручных, помогающих ему в делах; все они мастера скрытого оружия, и в меня пару раз чуть не угодили смертоносные иглы.]
[И мужчина в черном, и та прелестница сейчас куда-то исчезли, и можно предположить, что смута в Южном крае связана именно с ними. Мне довелось мимолетно скрестить с ними клинки: их мастерство ничуть не уступает нашему с тобой.]
Ее движения ускорились, подчеркивая всю серьезность ситуации.
[Сам Чжао Сяо прячется невероятно глубоко, его паутина влияний раскинута повсюду, однако напоказ он ее не выставляет. Ныне в столице на поверхности все еще борются три лагеря: второй принц, коалиция четвертого и пятого принцев, а также фракция государственного наставника Сог Мина. Сплочены ли они внутри себя – поручиться трудно.]
Мэн Чжэнтянь молча наблюдал за непрерывным танцем рук Шангуань Мо, в то время как в памяти некстати всплыли обрывки прошлых воспоминаний.
Он вспомнил, как при поступлении на службу к вану еще плохо понимал ее язык жестов, часто путался и попадал в неловкие, вызывающие смех ситуации.
Теперь же, спустя годы, он научился без труда считывать значение каждого малейшего движения.
Когда Шангуань Мо завершила свою «речь», у Мэн Чжэнтяня сложилась полная картина столичного расклада.
Он произнес глухим голосом: ─ Я понял. Раз тех двоих сейчас нет здесь, нам тем более следует вцепиться в Чжао Сяо мертвой хваткой или даже выгадать момент и покончить с ним! Но и прочие фракции нельзя упускать из виду – за Восточным Цзи-ваном я тоже велел людям приглядывать.
Шангуань Мо кивнула в знак согласия.
С делами было покончено, и суровое выражение на лице Мэн Чжэнтяня неожиданно смягчилось. Словно вспомнив о чем-то, он с легкой неловкостью потрепал себя по затылку:
─ Да, тут еще личное дело… Впервые в столице, я еще не подыскал себе крышу над головой. А когда давал на чай тому мальчишке, по неосторожности отсчитал лишний слиток серебра, и теперь… у меня внове с путевыми расходами. Не поможешь ли отыскать угол, где можно перекантоваться?
Столь внезапная «просьба о помощи» разительно контрастировала с его прежним образом непобедимого жнеца.
Шангуань Мо сперва слегка опешила, но тут же ее уголки губ, скованные многолетним холодом, неудержимо дрогнули, изогнувшись в едва заметную крошечную улыбку, а в прохладных глазах промелькнул неуловимый лучик веселья.
Этот паршивец, сколько лет прошло, а все еще умеет заставить улыбнуться самыми непредсказуемыми способами.
Она кивнула и вновь показала жест: [Иди за мной.]