— А теперь выкладывай всю правду. И если попробуешь соврать... я просто снесу тебе башку, — пригрозил парень, с силой вдавливая ствол пистолета в лоб Бобби. — Кто ты, черт возьми, такой? И какого хрена ты вообще забыл в ее номере?
Он ни на йоту не поверил словам Бобби, поскольку прекрасно знал, какой девушкой была Элизабет. Они встречались с тринадцати лет, и за все это время ему не выпало шанса даже поцеловать ее — она всегда отказывала, твердя, что он должен дождаться их свадьбы.
— Ладно-ладно, сдаюсь! Я расскажу тебе всё, как есть, только для начала... посмотри мне в глаза, — быстро проговорил Бобби, примирительно подняв руки.
Парень рефлекторно встретился с ним взглядом.
В ту же секунду Бобби мысленно скомандовал: «Активировать Ментальное принуждение 1-го уровня!»
Его радужки вспыхнули зловещим багровым светом, отразившись в карих глазах противника. «Посмотрим, сработает ли эта штука снова».
— Брось оружие, — властно произнес Бобби.
Парень медленно, словно сломанная марионетка, опустил пистолет.
— Что... что ты сделал с моим телом?! Я не могу пошевелиться! — в панике закричал он, тщетно пытаясь сопротивляться невидимым путам.
— Ха-ха-ха, и правда работает! Так даже лучше: ты всё еще в сознании. Кек... это будет куда веселее, чем я думал, ха-ха-ха... А теперь назови свое имя, — скомандовал юноша.
— Я... Том Харди, — против воли выдавил парень. — Да что происходит?! Я даже собственным языком управлять не могу...
В этот самый момент он заметил, как Бобби опустил взгляд на свою ногу. Том тоже скосил глаза и остолбенел: пуля, застрявшая в бедре, с влажным чавканьем выдавилась наружу и со звоном упала на пол. На его глазах зияющая рана начала затягиваться с невероятной скоростью.
— Это... это же... мгновенная регенерация! Да кто ты такой, мать твою?! — в ужасе вытаращился Том, и его лицо исказилось от шока.
— Послушай, Том. Кто я такой — сейчас не имеет для тебя абсолютно никакого значения. Отдай мне пистолет, — спокойно произнес Бобби.
Рука Тома сама собой протянула оружие, хотя он отчаянно вопил: — Нет, нет, нет!..
Бобби покрутил пистолет в руках и восхищенно присвистнул: — Ничего себе! И как только к тебе в лапы попала такая красотка? «Зауэр 38H»! Да ему никак не меньше сотни лет. Сделано в Германии во времена нацистского режима. Держу пари, ты отвалил за эту крошку целое состояние, а?
— Да, я выиграл его на прошлогоднем ежегодном аукционе «Клуба Джентльменов». Отдал за него двенадцать шахт камней истока третьего ранга, — монотонно отрапортовал Том, словно открытая книга.
— Вот и славненько. Спасибо за такой щедрый подарок, я буду о нем заботиться, — усмехнулся Бобби и сунул раритет в рюкзак.
На этот раз Том даже не закричал. Хотя внутри он кипел от бессильной ярости, он уже понял, что в нынешнем положении абсолютно беспомощен.
— А теперь выкладывай всё, что знаешь о брюнетке. То есть, о своей бывшей, — продолжил допрос Бобби.
— Ее зовут Элизабет Хартфилд, — послушно начал Том. — Мы познакомились в средней школе, учились в одном классе. Сблизились и начали встречаться. Она... она была самой чистой богиней в моем сердце. До сегодняшнего дня я даже ни разу ее не поцеловал, она постоянно отказывала. Всё, что я о ней знаю — она из невероятно богатой семьи. Больше мне ничего не известно. Я никогда не видел никого из ее родственников и даже не знаю их имен. Мы так сильно любили друг друга...
— Так, достаточно, — оборвал его Бобби, тяжело вздохнув. — Значит, ты ни черта о ней не знаешь. Послушай меня внимательно, Том. Отныне ты больше никогда не будешь ее искать.
Услышав это, Том вспыхнул и заорал: — Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! Она любовь всей моей жизни, и я никогда не перестану ее искать!
— Ошибаешься. Возможно, когда-то она и была твоей девушкой.
Глаза Бобби внезапно вспыхнули расплавленным золотом. От его тела разошлась волна ужасающей подавляющей ауры, придавив Тома к полу и заставив его мелко дрожать. Каждая клетка в теле пленника вопила о необходимости подчиниться воле этого существа.
Бобби твердо чеканил каждое слово: — Но с сегодняшнего дня она моя. И только моя. И никто, даже сам бог, не смеет ее преследовать.
Затем он мгновенно успокоился и со смешком добавил: — Ну-ну, не трясись ты так, пацан. В этот раз я тебя и пальцем не трону. Но если я еще хоть раз узнаю, что ты пошел по ее следу... клянусь, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще покинул утробу матери.
Том смотрел на него с жгучей ненавистью, бессильно скрипя зубами.
— Хи-хи-хи, не сверли меня так взглядом. Ладно, пришло время прощаться. Но напоследок я назначу тебе одно очень легкое наказание. Да, сущую мелочь... — Бобби картинно подпер подбородок рукой, делая вид, что глубоко задумался. — Кек, придумал! Бей себя по лицу в течение одного часа.
Он одарил парня издевательской, глуповатой ухмылкой.
Едва слова слетели с его губ, как обе руки Тома взметнулись вверх и принялись с размаху бить его по щекам.
Шлеп! Шлеп! Шлеп!..
— Стой, я еще не закончил, — остановил его Бобби. — Начнешь лупить себя целый час сразу после того, как я выйду из номера. Так что, Том, прими мое предупреждение к сведению и навсегда забудь об Элизабет. Пока-пока, ха-ха-ха!
Он игриво помахал пальцами на прощание и пулей вылетел из комнаты, заливаясь диким хохотом.
Стоило Бобби переступить порог, как из-за закрытой двери донесся ритмичный звук звонких пощечин.
— Ха-ха-ха, какой чудесный выдался день, — прошептал он себе под нос, направляясь к лифтам. — Значит, тебя зовут Элизабет Хартфилд, да? Не переживай, с сегодняшнего дня я начинаю охоту. Ты уже стала моим мотыльком. Неужели ты думаешь, что сможешь сбежать от адского пламени, когда сама же в него влетела? Даже если ты спрячешься в самой преисподней, я спущусь туда, чтобы забрать тебя.