Директор резко вскинул голову: прямо посреди пустого зала эхом прокатились неторопливые, гулкие аплодисменты.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Звук раздался буквально в паре сантиметров от его правого уха, но стоило Кемино резко повернуть голову, как позади никого не оказалось.
— Кто здесь?! Покажись! — крикнул он, мгновенно переходя в состояние наивысшей боевой готовности.
— А ты вымахал в славного воина... и в отличного сэнсэя, — глухо отозвался механический, скрежещущий голос.
Прямо перед Кемино из сгустившейся пустоты соткался высокий силуэт, с головы до ног укутанный в безликий черный плащ.
Кемино среагировал мгновенно: выхватив из внутреннего кармана хакамы обычную перьевую ручку, он крутанул ее в пальцах. Артефакт в ту же секунду удлинился, трансформируясь в изящную черную катану с прорезиненной рукоятью.
— Кто ты такой? И как умудрился проникнуть сюда незамеченным? — холодно процедил мастер, перехватывая оружие.
— Хо-хо-хо... Надо же, у тебя сохранилась Катана Просветления? Славно, очень славно, — с легким смешком одобрил незнакомец в капюшоне.
— Ты знаешь о моей катане?!
Кемино поразило это до глубины души. О существовании скрытого клинка-ручки не ведал даже действующий патриарх клана Карвер, которому он служил верой и правдой.
— Кто ты, черт тебя дери, такой?!
— Хех, брось корчить такие гримасы. Разве твоя маленькая принцесса Диана ничего не рассказывала о нашей недавней случайной встрече? — лениво бросил человек в черном.
Директор Кемино мрачно прищурился, просчитывая дистанцию для атаки и не спуская глаз с нарушителя: — Так это ты — тот самый ночной мститель по кличке Ночной Сыч?! — воскликнул он, направляя острие клинка прямо в грудь незваного гостя. — Значит, ты выслеживал ее всё это время?! Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты преследуешь юную госпогину Диану Карвер, иначе...
— Иначе что? — с издевкой перебил Ночной Сыч. — Не собираюсь я ничего объяснять. Давай лучше поглядим, на что ты способен.
— В таком случае у меня нет выбора. Придется выбить признание силой!
Кемино воздел Катану Просветления высоко над головой. Его губы зашептали древние заклятия на чистом иврите, призывая духовную энергию из глубин истока. На его лбу вспыхнул алый символ двух скрещенных клыков — знак вампирского наследия. Духовная мощь хлынула в клинок, окрашивая черную сталь в ядовито-багровый цвет.
— «Вампирский сокрушительный удар», активация! — яростно выкрикнул Кемино.
Сорвавшись с места на запредельной скорости, он возник прямо перед противником и обрушил вертикальный рубящий взмах алого лезвия.
— Ха!
Но реальность разбила все его ожидания в пух и прах: чужак остановил свирепый клинок простым выставленным мизинцем.
Кемино прошибло острое чувство дежавю — вот только секунду назад он сам точно так же глумился над ударами Бобби, а теперь его собственный смертоносный меч намертво застопорил чужой палец.
Лицо директора вмиг окаменело. Резко разорвав дистанцию прыжком назад, он мысленно содрогнулся: «Как такое вообще возможно?! Моя катана прежде рассекала абсолютно любую преграду!»
— И это всё? — Ночной Сыч с разочарованием покачал головой. — Беру свои слова назад. Мне прямо неловко смотреть на то, насколько ты жалок.
Впервые в жизни Кемино столкнулся с тем, чтобы кто-то столь неприкрыто втоптал в грязь его боевое мастерство прямо ему в лицо. Это стало сокрушительным ударом по его несгибаемой воинской гордости.
Закипая от ярости, он вперил бешеный взгляд в человека в мантии. Всё его естество сотрясала дрожь. Пробормотав новую строфу древней формулы, он выплеснул еще более плотный массив духовной силы, заставив лезвие гудеть от колоссального напряжения: — «Божественный вампирский удар», активация!
Силуэт Кемино растворился в воздухе. Он материализовался над головой противника, вкладывая весь вес и импульс в рассекающий взмах.
Результат остался прежним: Ночной Сыч играючи перехватил катану тем же самым мизинцем и слегка щелкнул по лезвию ногтем.
Бабах!
Оглушительный импульс кинетической волны швырнул Кемино через весь зал. Сделав в воздухе тройное сальто и компенсируя отдачу упругим изгибом меча, он с трудом удержался на ногах.
— Хм, снова мимо. Ты способен на что-то посерьезнее? — продолжал распалять его Ночной Сыч. — Ты даже не стоишь потраченного времени. Проще раздавить тебя, как назойливое насекомое.
Слова врага ранили настолько глубоко, что Кемино едва не сорвался в слепое безумие. Прикусив язык до крови, чтобы вернуть ясность мысли, он зашептал финальную, сокрушительную молитву крови.
— «Всемогущий вампирский удар», активация! — взревел он, бросаясь в самоубийственный рывок.
И снова багровый клинок застыл, наткнувшись на выставленный мизинец Ночного Сыча.
— Какое убожество... Ты меня окончательно выбесил, — проскрежетал чужак.
Под капюшоном полыхнули два леденящих зеленых огня. Из его фигуры хлынула столь чудовищная, всепоглощающая жажда убийства, что Кемино буквально пригвоздило к полу, сковав каждую мышцу вековым льдом.
Инстинкты самосохранения истошно вопили, требуя немедленно бежать, предупреждая, что промедление хоть на долю секунды обернется верной гибелью. Но тело наотрез отказывалось повиноваться — он не мог пошевелить даже пальцем.
Механический голос зазвучал вновь: — Слушай сюда внимательно, сопляк. Я пришел сюда вовсе не ради твоей маленькой принцессы. Мне нужен был конструктивный разговор с тобой лично. Но стоило тебе обнажить свою жалкую железку, как вся беседа скатилась в унылый балаган. Мне скучно.
Чужак сделал паузу и добавил: — Впрочем... раз уж ты дал шанс своему новому ученику, справедливо будет предоставить один шанс и тебе. У тебя есть ровно одна попытка ударить меня снова. Вложи в этот выпад абсолютно всё, что у тебя есть. Если результат меня не удовлетворит — я сниму твою голову и заберу как трофей за впустую потраченное время. Но если сумеешь меня удивить — я сниму маску, и мы спокойно потолкуем. По рукам?
Он снова щелкнул мизинцем по обуху, и Кемино повторно отлетел назад.
На этот раз директор не удержал равновесие: лишь вогнав катану глубоко в деревянные доски пола, он сумел затормозить падение.
— Что ж... тогда пеняй на себя. Если я случайно сотру тебя в пыль — не жалуйся!
Кемино без колебаний полоснул лезвием по собственной ладони. Горячая кровь омыла сталь, смешиваясь с пульсирующей багровой аурой. Следом полились незнакомые гортанные слоги тайного проклятия.
Кровавый знак клыков на его лбу растворился, уступив место новой метке. Кожу озарило ядовито-изумрудное сияние, наливаясь очертаниями жуткого, оскаленного лика синигами.
Увидев эту татуировку, Ночной Сыч под капюшоном впервые слабо усмехнулся: «Надо же... значит, ты унаследовал контрактную печать моей семьи. Похвально. Даже ностальгия проснулась... Ну давай, пацан, не разочаруй меня».
Тело Кемино сотряс взрывной выброс первородной силы. Вся духовная энергия без остатка хлынула в клинок: багровое марево катаны мгновенно переродилось в мерцающее зеленое пламя.
— Готовься! — прохрипел Кемино. — Я применяю эту технику лишь в третий раз за всю свою жизнь. Все, кто видел ее прежде, давно гниют в преисподней!
Зал сотряс яростный боевой клич: — «Удар, обезглавливающий дракона»!
Вспышка — и клинок обрушился на голову Ночного Сыча с неотвратимостью падающей кометы.
Дзынь!
Величайший, абсолютный выпад Кемино... вновь намертво застрял на выставленном мизинце чужака.
Директор остолбенел. Дыхание перехватило, а разум отказался воспринимать увиденное.
Ночной Сыч медленно опустил руку, оглядел палец и впервые за всё время тихо рассмеялся: — Ха-ха... Ха-ха-ха! Вот это я понимаю! Вот это уже разговор! Можешь сохранить свою никчемную жизнь, сопляк — ты прошел мою проверку.
— В каком смысле?.. Исход ведь не изменился! — окончательно пал духом Кемино, обреченно склонив голову: — Давай начистоту: просто прикончи меня. Это куда лучше, чем продолжать эти изощренные унижения.
— Ошибаешься. Никаких унижений. Взгляни сам, — Ночной Сыч выставил вперед тот самый мизинец.
Кемино вгляделся в кожу и, не заметив видимых повреждений, взорвался: — Ты снова надо мной издеваешься?!
— Вовсе нет. Присмотрись внимательнее, — совершенно серьезно возразил незнакомец. — Кончик твоей катаны оставил на моей коже отчетливую белую полосу. Не смей недооценивать этот след: во всей этой галактике едва наберется пятерка тех, кто способен хотя бы поцарапать меня. Пари выиграно. Но прежде чем я сниму маску, ответь мне на один прямой вопрос: какому именно стилю владения мечом ты намеревался обучить Бобби Брэдфорда?
Кемино обуяла глухая беспомощность: он не знал, радоваться ли чудом сохраненной жизни или трепетать перед чудовищной силой собеседника. Тяжело вздохнув, он ответил: — Значит, твоя истинная цель — Бобби... Раз уж он пробудился чистокровным вампиром высшей пробы, я планировал передать ему наследие своей техники «Всемогущего вампирского удара».
— Исключено, — отрезал Ночной Сыч без малейших колебаний. — Ты ни в коем случае не станешь учить его этой дряни.