«Какого хуя?!.. Эректильная дисфункция на целых три ебаных года?! Вы там что, блядь, совсем охуели?!!» — истошно взвыл Бобби в своем разуме.
Однако вся его тревога и ярость испарились без следа в ту самую секунду, когда он вновь поймал ее чарующую, пьянящую улыбку.
Бобби невольно улыбнулся в ответ, словно зачарованный идиот. Кроме него, ни один мужчина в этом зале — ни старый, ни молодой — не смел даже взглянуть в глаза Скарлетт Шанель. Все они сидели, понурив головы и старательно отводя взоры от ее лица.
В этот момент четверо помощников начальника заметили, как нагло Бобби пожирает начальницу глазами. На лице лысого Тобиаса Мюллера промелькнуло сочувствие — он слишком хорошо помнил собственное знакомство с этой женщиной. Трое же других помощников ехидно ухмылялись, предвкушая скорую расправу над выскочкой.
— Хмф! Осмелился пялиться на Шефа? Мелкий сопляк, скоро ты поймешь, насколько она страшна в гневе, — злорадно пробормотал доктор Уокер себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали соседи.
«М-м-м, посмотрим, осмелишься ли ты взглянуть на меня во второй раз», — подумала Скарлетт Шанель. Уголки ее губ слегка приподнялись, и на щеках обозначились соблазнительные ямочки.
Она едва слышно шепнула: — Чары души, активация!
В то же мгновение ее глаза, устремленные на юношу, вспыхнули лазурным пламенем. Радужки Бобби тут же подернулись тем же лазурным маревом. Сознание покинуло его тело, и он впал в глубокий транс с широко распахнутыми, остекленевшими глазами.
— Хех, щенок, как думаешь, почему мы все боимся смотреть ей в лицо? — злорадно усмехнулся доктор Уокер, упиваясь чужой бедой. — Ха-ха, поглядим, сколько лет она будет пытать твою жалкую душонку за этот взгляд!
Трое чиновников мерзко заулыбались, глядя на неподвижного парня и содрогаясь от воспоминаний о собственной участи, когда они впервые предстали перед этой дьяволицей во плоти. С того самого дня никто из них больше не смел поднимать на нее глаз.
Бобби распахнул веки и обнаружил, что лежит на мягкой, изумрудной траве.
Он поднялся на ноги и принялся оглядываться по сторонам. Он стоял посреди бескрайней, залитой солнцем долины, уходящей за самый горизонт зелеными холмами.
— Где это я? — пробормотал Бобби, вспоминая, что секунду назад любовался роковой красоткой, а теперь очутился черт знает где. — Меня телепортировали?
Он нахмурился, пытаясь трезво оценить обстановку, но сохранял свое обычное ледяное спокойствие.
Спустя пару минут он усмехнулся и громко произнес в пустоту: — Шеф, это у вас такой способ приветствовать новых сотрудников?
Ответа не последовало. Бобби, не смутившись, продолжил: — Не кажется ли вам, что шутка затянулась? Лично мне ни капли не смешно. Можете выходить, я знаю, что это ваших рук дело.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!..
Прямо из воздуха перед ним возникла неописуемая красавица, неторопливо аплодируя тонкими ручками. На ней были всё те же облегающие джинсы и подчеркивающая формы белая рубашка.
— О-хо-хо, а ты быстро сообразил. Весьма неплохо! Тем четверым идиотам снаружи потребовалось больше двух суток, чтобы осознать, где они очутились, — искренне похвалила его Скарлетт Шанель. — Помощник начальника Бобби, ты действительно так сообразителен, как о тебе говорят. Тогда, может, объяснишь, зачем я это с тобой делаю?
Бобби неспешно приблизился к ней вплотную и остановился на расстоянии полушага.
Он поднял правую руку, нежно коснулся кончиками пальцев ее щеки и совершенно проигнорировал вопрос: — Скарлетт, ты чертовски, дьявольски красива. Стоило мне тебя увидеть — и я больше не могу оторвать от тебя глаз.
Его пальцы мягко скользнули по ее гладкой коже, а во взгляде читалась неприкрытая, первобытная страсть.
Скарлетт на мгновение оцепенела. Такой поворот застал ее врасплох: это был первый человек, который посмел открыто флиртовать с ней, находясь под действием ее «Чар души»! Обычно жертвы этой техники тряслись от неописуемого ужаса, умоляя о пощаде. Но этот наглый сопляк вел себя вопреки всякой логике. Впрочем, и в реальном мире с ней никто никогда не заигрывал — ее боялись как огня и не смели смотреть в глаза.
Опомнившись, она попыталась осадить наглеца ледяной отповедью, но отчего-то его искреннее восхищение отозвалось в ее душе странным, сладким теплом.
— Ты!.. — начала было она грозно, но следующая фраза сорвалась с губ тихим, почти кротким шепотом: — Убери свои грязные руки...
Однако ее глаза подернулись влажной дымкой. В голове промелькнула невольная мысль: «Какие у него глубокие голубые глаза... и чертовски красивое лицо. А его ладонь... она такая теплая...»
Заметив перемену в ее поведении, Бобби довольно улыбнулся: — Пускай другие боятся смотреть в твои глаза. Я — не они. Твое лицо околдовывает. Для меня величайшая удача просто созерцать твою красоту. И даже если мне суждено погибнуть от твоей руки или пройти через адские муки, я все равно буду жаждать увидеть тебя вновь. Ну же, разве ты не собиралась наказать меня за то, что я посмел взглянуть на тебя?
Скарлетт Шанель стояла не шелохнувшись, лишь растерянно хлопая длинными ресницами. Внутри нее всё вопило о необходимости преподать наглецу жестокий урок, но она почему-то не могла заставить себя выпустить силу и растерзать его, как делала это с десятками других глупцов.
Спустя пару минут затянувшегося молчания Бобби снова заговорил: — Значит, я тебе все-таки нравлюсь?
Его вторая рука тоже легла на ее лицо, а большой палец медленно очертил контур мягких, пухлых розовых губ.
— Нет, — поспешно отрезала Скарлетт.
— О, неужели? А вот ты мне безумно нравишься, Скарлетт. И я не стану этого отрицать. Слушай внимательно: прямо сейчас я сделаю нечто настолько дерзкое, на что прежний я не отважился бы, даже имей он десять жизней в запасе. Можешь сопротивляться, можешь убить меня, если тебе не по нраву. Мне плевать.
Бобби замолчал, властно обвил рукой ее тонкую талию и рывком прижал гибкое женское тело к себе вплотную.