Сан Юаньюань подозревала, что войдёт в историю как самая недолговечная попаданка. Даже пушечному мясу обычно позволяют протянуть хотя бы главу-другую. Ей же досталась книга, первая строка которой чёрным по белому гласила:
«Сан Юаньюань умерла».
Всё предельно ясно. Даже спорить не с чем. Теперь она тихо лежала на удивительно удобном облачном ложе, с которого ниспадал полог из тончайшего морского шёлка, расшитый полупрозрачными переливчатыми нитями и ждала смерти. Ткань была не толще крыла цикады, и причудливые узоры словно парили в воздухе. Под балдахином висел ряд маленьких нефритовых колокольчиков, время от времени издававших мелодичный звон. Роскошь не бросалась в глаза, но ощущалась в каждой детали. За полупрозрачной завесой беспокойно мелькал золотистый силуэт пышнотелой женщины.
Сан Юаньюань прекрасно знала, кто перед ней.
Ю Инъюэ, младшая сестра правителя Ючжоу, славилась высокомерием, своенравием и привычкой сначала действовать, а уже потом — если вообще когда-нибудь — думать о последствиях. Кроме того, она была младшей супругой главного героя Хань Шаолина — той самой злобной соперницей героини под номером два. В оригинальном сюжете именно она отравила Сан Юаньюань — «белую луну [1]» Хань Шаолина.
Попаданка всерьёз начала думать, что по неосторожности разорила родовое кладбище самого Небесного Дао [2]. Иначе за что судьба с таким упорством пыталась её прикончить?
Сначала посреди улицы в неё ударила молния и поджарила до хрустящей корочки. Затем, не успев как следует умереть, она угодила в книгу, которую читала незадолго до гибели, — прямиком в тело «белой луны», обречённой скончаться в самом начале сюжета.
Совсем скоро Ю Инъюэ вольёт ей в горло целый кувшин отравленного вина. А умирать во второй раз совершенно не хотелось.
Кто же мог её спасти? На главного героя Хань Шаолина рассчитывать не приходилось. Этот козёл привёз с собой женщину, похожую на Сан Юаньюань как две капли воды, и сейчас вовсю развлекался с ней в собственных покоях. Если ничего непредвиденного не случится, их «сражение» наверняка затянется до рассвета. Именно из-за этого Ю Инъюэ, обезумев от ревности, и явилась сюда выместить злость. На дворцовую стражу надежды тоже не было. Раз Ю Инъюэ беспрепятственно проникла в покои со своими людьми, значит, с охраной снаружи она уже разобралась. Никто не ворвётся и не помешает ей довести начатое до конца.
По сюжету Сан Юаньюань умерла тихо и незаметно. Лишь позднее, когда главная героиня Мэн Ую воспользовалась её смертью, чтобы окончательно погубить Ю Инъюэ, все узнали правду об отравлении.
Хочешь жить — спасай себя сама.
— Ну что там? — нетерпеливо бросила Ю Инъюэ. — Сколько можно возиться? Просто отрави её, и дело с концом! Что Хань Шаолин мне сделает?
Хриплый женский голос почтительно отозвался:
— Не торопитесь, госпожа. Дело слишком серьёзное, нельзя оставлять ни единой зацепки. Я ещё немного подержу яд на огне, чтобы впоследствии никто не обнаружил следов отравления при осмотре тела. Только тогда это не повредит вашим отношениям с господином...
Старуха выдавила беспомощную улыбку. Хозяйка никогда не задумывалась о последствиях своих поступков, но слугам вовсе не хотелось сходить с ума вместе с ней.
В ладони старухи полыхало пламя, от которого серебряный кувшин шипел и потрескивал. При виде этой магии Сан Юаньюань захотелось жить ещё сильнее.
Да это же мир духовных практик! Здесь и вправду можно обрести бессмертие! Вот только распоряжаться собственной жизнью она не могла. Её положение было хуже, чем у рыбы на разделочной доске: та хотя бы могла пару раз дёрнуться. Сан Юаньюань же чувствовала себя обезьяной, запертой внутри полой деревянной куклы. Тело было тяжело ранено и отравлено. Душа прежней хозяйки, вероятно, давно рассеялась, но дыхание ещё не прервалось, поэтому за больной продолжали тщательно ухаживать.
Так продолжалось до сегодняшнего дня, когда в этом теле очнулась Сан Юаньюань. С самого утра она пыталась заставить неподатливые конечности слушаться и лишь к полуночи сумела открыть глаза и разомкнуть губы. Но порадоваться она не успела: служанки в покоях одна за другой повалились на пол, а затем внутрь ворвалась Ю Инъюэ со своими людьми, намереваясь довести убийство до конца.
Ждать смерти оказалось невыносимо и всё же Сан Юаньюань решила побороться. Горло будто превратилось в цельный кусок сухого дерева. Долго собираясь с силами, она наконец выдавила несколько слабых, невнятных слов:
— Если я умру... Хань Шаолин будет помнить меня всю жизнь. Недоступное... всегда кажется лучшим.
Голос был едва слышен, но обе женщины в покоях уловили каждое слово. Ю Инъюэ рванула полог в сторону и уставилась на Сан Юаньюань так, что в широко распахнутых глазах почти не осталось ничего, кроме белков.
За туманной завесой блеск наряда казался приглушённым, но вблизи едва не ослепил Сан Юаньюань.
— Очнулась? — усмехнулась Ю Инъюэ. — Ты и правда очнулась? Прекрасно! Раз пришла в себя, я хотя бы объясню, за что ты умрёшь.
Перед убийством злодеям обязательно полагалось как следует выговориться. Жанровая традиция: без этого, видимо, никак. Сан Юаньюань выразительно моргнула, показывая, что готова стать самым терпеливым слушателем на свете. Соперница некоторое время разглядывала девушку, прищурившись, и в каждом произнесённом слове слышалась ненависть:
— Я замужем за Хань Шаолином пять лет. Целых пять лет! Я так его люблю! Так люблю! Когда-то нам было так хорошо, а потом появилась ты — и всё изменилось! Если бы ты нарочно его не соблазнила, разве он предал бы меня? Уже за одно это ты заслуживаешь смерти!
При воспоминании о прошлом красивое лицо Ю Инъюэ исказилось. Она ткнула девушку в щёку длинным золотым накладным ногтем.
— Думаешь, красивое лицо даёт тебе право на всё? Мало было украсть сердце Хань Шаолина, так ты решила ещё и отнять у меня место главной супруги, встать выше меня? Размечталась!
Женщина склонилась так близко, что Сан Юаньюань обдало тяжёлым ароматом пудры, а горячее дыхание коснулось её лица. Поставив себя на место соперницы, девушка признала: той действительно было от чего прийти в ярость. Сама она сгоряча порубила бы и изменника, и любовницу.
Ю Инъюэ продолжила, холодно усмехнувшись:
— Так и быть, скажу: убийц в день свадьбы подослала я. И целились они вовсе не в Хань Шаолина, а в тебя! Вот уж не думала, что ты окажешься настолько преданной. Ещё не успела войти в его дом, а уже заслонила его собой. Какая великая любовь! Ну как тебе тайный древесный яд рода Ю? Наверняка мучаешься так, что смерть кажется избавлением? Впрочем, я сжалюсь над тобой и прямо сейчас прекращу твои страдания!
То ли от гнева, то ли от возбуждения она мелко дрожала всем телом. Золотые украшения мельтешили перед глазами Сан Юаньюань, и от их блеска кружилась голова.
— Бесполезно, — едва слышно выдохнула та. — Он найдёт замену... и никогда меня не забудет.
Ю Инъюэ прищурилась, став похожей на лисицу.
— Знаю. Он ведь сейчас развлекается с Мэн Ую — женщиной похожей на тебя! Вот я и хочу, чтобы все знали: пока он кувыркался с ней в постели, ты, Сан Юаньюань, умерла! После этого, увидев Мэн Ую, он сперва вспомнит тебя, потом — твою смерть, а затем и то, что ты скончалась, пока они ублажали друг друга. Посмотрим, сможет ли он после этого вообще к ней прикоснуться!
Сан Юаньюань поразилась. И кто только назвал эту злобную соперницу безмозглой дурой? Логика у неё была железная!
В книге после её смерти Хань Шаолин действительно какое-то время не прикасался к Мэн Ую. Но человек предполагает, а всемогущий сюжет располагает: чего бы Ю Инъюэ ни придумала, с сюжетной бронёй главной героини ей было не тягаться.
— Нет... — с трудом выговорила Сан Юаньюань. — Ты упускаешь главное. Проблему нужно решать... в корне.
Ю Инъюэ насторожилась, сзади раздался голос старухи:
— Госпожа, яд готов. Можно отправлять её в последний путь.
У Сан Юаньюань всё внутри оборвалось. Перед самой смертью испугается любой. А тот, кто уже однажды умер, особенно хорошо знает, какой ужас таится на границе между жизнью и смертью.
Ю Инъюэ взяла отравленное вино, и уголки её губ медленно приподнялись.
— Можешь меня умолять. Я позволю тебе произнести одну фразу. Сумеешь меня порадовать — я тебя отпущу.
Её взгляд оставался тёмным и спокойным, а на губах играла насмешка. Сан Юаньюань прекрасно понимала: соперница не собиралась оставлять её в живых. Эта единственная фраза станет её последними словами. Она могла либо умереть, сохранив достоинство, либо униженно молить о пощаде — и всё равно погибнуть.
Сан Юаньюань глубоко вдохнула и без единой паузы прошептала:
— Я никогда не любила Хань Шаолина, меня заставили за него выйти, а если он узнает, что моё сердце принадлежит другому, то взбесится от унижения, возненавидит всё, что со мной связано, и даже Мэн Ую ему станет противна!
Ю Инъюэ застыла на три долгие секунды. Её взгляд несколько раз метнулся, после чего она небрежно вернула серебряный кувшин старухе.
— Правда? — мрачно переспросила Ю Инъюэ.
— Правда! — твёрдо ответила Сан Юаньюань.
Ю Инъюэ ещё некоторое время разглядывала её, затем криво усмехнулась:
— Невозможно. Хань Шаолину нет равных под небесами. Красота, сила, богатство, положение — другого такого мужчины просто не существует! Даже владычица Тяньду однажды пошутила, что, будь она не замужем, ни за что не упустила бы такого супруга! После Хань Шаолина разве вообще можно смотреть на других мужчин? Ты лжёшь. Вино!
Она протянула руку за спину, и старуха торопливо вложила в неё серебряный кувшин.
— Есть такой! — Сан Юаньюань попыталась дёрнуться.
Ю Инъюэ пальцами разжала её онемевшие губы и наклонилась почти вплотную. Её красивые глаза блестели от злобы, пока она внимательно изучала лицо девушки.
— Ну так назови его. Послушаем, что ты выдумаешь. Но если я о нём не слышала или он окажется каким-нибудь ничтожеством, пеняй на себя.
Свободной рукой она уже взялась за ручку кувшина.
— Он во всём лучше Хань Шаолина, — выдохнула Сан Юаньюань.
На этот раз рассмеялась не только Ю Инъюэ: старуха за её спиной тоже не удержалась и покачала головой.
— Наш господин признан первым красавцем под небесами. Ему ещё нет тридцати, а он уже унаследовал престол, правит целой областью, и перед ним склоняются десятки тысяч подданных. К тому же он непревзойдённый мастер восьмой ступени сферы Линмин. Разве может существовать мужчина, который во всём превосходил бы его? Подобные слова лишь выставляют вас на посмешище!
— Может, — упрямо повторила Сан Юаньюань.
Её уверенность пробудила в Ю Инъюэ смутное дурное предчувствие.
Прежде чем та успела понять, в чём дело, задеревеневшие губы Сан Юаньюань чуть заметно изогнулись.
— Твой брат.
Два тихих слова ударили обеих женщин сильнее грома. Ю Инъюэ передёрнуло, а старуха за её спиной вздрогнула всем телом. В тот миг, когда последняя передавала серебряный кувшин госпоже, их пальцы одновременно дрогнули, и сосуд с отравленным вином со звоном упал на пол. Белоснежный ворс мгновенно пропитался вином. Эти слова прозвучали поистине жутко.
Брат Ю Инъюэ, правитель Ючжоу.
Ю Инъюэ задрожала всем телом, словно опавший лист на ветру. Старуха поспешно упала ниц, будто услышала чудовищную тайну, за которую её вот-вот заставят заплатить жизнью.
Сан Юаньюань невинно улыбнулась одними глазами.
— Я ведь права?
Ю Инъюэ резко зажала рот ладонью. Грудь тяжело вздымалась, зрачки сузились почти до точек, дрожали даже веки. Сан Юаньюань подлила масла в огонь:
— Мне нравится твой брат. Или ты считаешь, что он в чём-то уступает Хань Шаолину?
Ю Инъюэ едва не лишилась чувств. Старуха судорожно зашарила ладонями по ковру, словно надеялась собрать уже впитавшееся отравленное вино обратно в кувшин.
— Госпожа, скорее... Скорее убейте её! Если эти слова разнесутся... Если кто-нибудь узнает...
Пережив первый приступ ужаса, Ю Инъюэ постепенно успокоилась. Несколько раз глубоко вдохнув, она уставилась на Сан Юаньюань как на неведомое чудовище.
— Тебе... нравится тот человек?
Она не осмелилась произнести ни его имя, ни даже слово «брат».
— Да, — ответила Сан Юаньюань.
Ю Инъюэ закатила глаза, и дыхание у неё снова перехватило.
Что вообще можно было сказать об этом человеке? Почти всё, что его касалось, считалось запретной темой. Разговоры о семье и браке и вовсе были безусловным табу, от одного упоминания которого люди менялись в лице. Даже наедине никто не смел этого обсуждать.
Достаточно было мысленно произнести слова «правитель Ючжоу», и казалось, будто саму душу окутывает запах крови, который не выветривается по три дня. Несложно было представить, какой тяжёлой тенью главный злодей романа нависал над всеми восемнадцатью землями Юньцзина.
— Сестрёнка, — прохрипела Сан Юаньюань, — раз у тебя есть противоядие от древесного яда, может, дашь мне немного? Я так долго лежу здесь взаперти, что уже до смерти соскучилась по твоему брату.
Теперь Ю Инъюэ захотелось умереть прямо на месте. Она долго сверлила Сан Юаньюань взглядом, пока в её глазах наконец не мелькнула жестокость.
— Хорошо. Я прямо сейчас свяжусь со... старшим братом и передам ему твоё признание! Но если ты меня обманываешь, я сама сожгу тебя заживо! Принеси мою нефритовую пластину!
Для связи на расстоянии в этом мире использовали нефритовые пластины с заранее нанесёнными печатями. Каждая связывала владельца с определённым адресатом и после одного разговора разрушалась. Уезжая из Ючжоу, Ю Инъюэ спрятала всё ещё испачканную кровью пластину на самом дне шкатулки с украшениями и пять лет к ней не прикасалась.
Положение младшей сестры правителя позволяло ей бесчинствовать за пределами родных земель, не опасаясь последствий. Однако именно Ю Инъюэ боялась этого мужчины сильнее всех. Страх перед ним засел слишком глубоко и должен был остаться с ней до конца жизни. Впрочем, существовали две силы, способные хотя бы ненадолго заглушить этот страх: любовь и ревность.
Старуха вскоре вернулась с нефритовой пластиной. Впервые за пять лет Ю Инъюэ дрожащими руками переломила её и произнесла в безмолвную тьму на другом конце связи, словно обращалась прямиком в преисподнюю:
— Сан Юаньюань говорит, что... ты ей нравишься, старший брат.
Закончив, она, словно боясь заразиться чумой, сунула обломок Сан Юаньюань прямо под нос. Кровь глубоко въелась в светлый камень, и от него исходил слабый металлический запах. По нефриту разлилось мягкое зеленоватое сияние.
Выбора у Сан Юаньюань не было.
— Да, — едва слышно прошептала она, обращаясь к пластине. — Всё так. Ты мне нравишься, правитель Ючжоу.
Ответа не было долго. Очень долго. Наконец из нефрита донёсся ленивый, ясный и удивительно приятный мужской голос. Казалось, в нём даже слышалась лёгкая улыбка.
— Хорошо.
Пластина рассыпалась в пыль.
[1] Белая луна — идеализированный и обычно недосягаемый образ любимого человека, который навсегда остаётся в сердце. Нередко так называют первую или утраченную любовь, с которой сравнивают всех остальных
[2] Небесное Дао — высший закон и порядок мироздания, управляющий судьбой, воздаянием и естественным ходом событий
Значения имён:
Сан Юаньюань — «тутовник, шелковица» и «далеко-далеко», «вдали».
Имя можно приблизительно понять как «далёкая», «та, что находится вдали». Возможно, оно подчёркивает её отстранённость от первоначального сюжета или то, что она пришла из другого мира.
Ю Умин — «мрачный», «потусторонний» и «без судьбы», «лишённый жизни».
Имя звучит очень зловеще: примерно «не имеющий судьбы», «обречённый» или даже «безжизненный». Оно явно соответствует его образу человека, живущего во тьме и постоянно находящегося рядом со смертью.
Мэн Ую — «сон», «мечта» и «без печалей», «не знающая тревог».
Имя означает что-то вроде «безмятежная мечта» или «сон без печалей». Для героини оригинального мелодраматического романа оно звучит нарочито нежно и идеально, возможно даже с иронией.
Ю Инъюэ — «мрачная», «сокрытая» и «полная луна» или «луна, достигшая полноты».
Имя можно передать образом «полной луны». Оно перекликается с лунной символикой «белой луны».