Хватка на шее внезапно исчезла. Сан Юаньюань судорожно вдохнула и тут же закашлялась; на глазах мгновенно выступили слёзы. Всё ещё сжимая золотую спицу, она поспешно поднялась и сквозь пелену слёз посмотрела на человека в чёрном, удерживавшего Цзян Цзиньпэна.
Ю Умин выглядел гораздо бледнее, чем она помнила: кожа казалась почти прозрачной. Одну ладонь он положил Цзян Цзиньпэну на макушку и, продолжая ласково называть его «умницей», неспешно похлопывая по голове.
С каждым хлопком мужчина становился всё ниже. Поначалу зрелище казалось до странного комичным, но стоило Юаньюань опустить взгляд к его ногам, как веселье мгновенно испарилось.
Колени Цзян Цзиньпэна вовсе не подкашивались от страха. Его тело уже превратилось во что-то похожее на древесину, и каждый раз, когда ладонь Ю Умина опускалась ему на голову, очередной участок ног с силой ударялся об агатовый пол и крошился в щепки. Длинное худое лицо исказилось до неузнаваемости. Боль явно была невыносимой, однако издать хоть звук мужчина не мог.
Ю Умин даже не удостаивал его взглядом.
— Маленькая ягодка Сан, — лениво протянул он. — Как думаешь, что мне делать с такой беглянкой, как ты?
У Цзян Цзиньпэна двигались уже одни глаза. Обезумевшие зрачки метались из стороны в сторону, во взгляде читалась отчаянная мольба о пощаде, а по щекам ручьями текли слёзы. Он был напуган до смерти и, похоже, уже успел пожалеть обо всём на свете.
Сан Юаньюань хотела ответить, но вместо слов снова зашлась надрывным кашлем.
— Так тебе и надо! — сквозь зубы усмехнулся Ю Умин.
Уголки его глаз слегка покраснели, а движения стали ещё быстрее.
Очень скоро от Цзян Цзиньпэна осталась лишь половина деревянного обрубка. Теперь тот хотел только одного — поскорее умереть. Однако Ю Умин словно потерял к нему интерес.
Он привычным движением завёл клинок за спину, но оружие вдруг во что-то упёрлось. Ю Умин резко замер, слегка изменил угол и только тогда сумел убрать его, после чего шагнул к Сан Юаньюань.
Два ледяных пальца стиснули её подбородок, и он резко накрыл её губы своими. Чтобы не потерять сознание во время нападения Цзян Цзиньпэна, она прокусила язык, и ранка всё ещё болезненно саднила.
Почувствовав кровь, Ю Умин сразу нащупал языком ранку. В поцелуе чувствовалась откровенная злость — словно он намеревался искусать её всю.
После пережитого Сан Юаньюань всё ещё плохо соображала. Перед глазами плыл белёсый туман, тело лишилось последних сил, и она почти машинально поддалась ему, едва удерживаясь на ногах. А потом заметила: его дыхание сбилось сильнее, чем её собственное.
Сознание мгновенно прояснилось. Этот поцелуй был наказанием, не больше. С чего тогда Ю Умин так тяжело дышит?
Через мгновение она различила бешеный стук его сердца. Даже когда он раз за разом прорубался сквозь чудовищные волны мрачных духов, пульс оставался ровным. Теперь же сердце билось сбивчиво, словно временами пропускало удар. И этот запах крови, то и дело долетавший до неё...
Сан Юаньюань резко распахнула глаза и с трудом оттолкнула его. Ю Умин уже собирался вспылить, но заметил тревогу на её лице. Она вцепилась в его руку и принялась лихорадочно осматривать его, пытаясь найти рану.
— Где тебя ранили?
Он замер, помолчал и как-то неестественно нахмурился:
— Нигде.
К этому времени Сан Юаньюань уже обошла его со спины, из которой торчала железная стрела, тускло отливавшая красным. Она вошла так глубоко, что едва не прошила тело насквозь.
Юаньюань резко втянула воздух:
— Ты...
Ю Умин раздражённо цокнул языком, выхватил клинок и одним движением отсёк торчавшую наружу часть древка.
— Я же сказал: ничего страшного.
Она всё ещё смотрела на него влажными глазами, проверяя, нет ли других ран. Руки дрожали, когда девушка осторожно потянулась к коже возле стрелы.
— Ты правда специально пришёл меня спасать? И эту стрелу получил из-за меня? Её нужно скорее вытащить...
В чёрных глазах вспыхнуло раздражение. Ю Умин грубо схватил её за плечи:
— Хватит кружить!
— Ладно.
Сан Юаньюань тут же послушно застыла перед ним.
— Спасать тебя? — холодно усмехнулся он. — Не будь здесь Цзян Цзиньпэна, всё, что он собирался с тобой делать, сейчас делал бы я.
Она невинно моргнула и опустила взгляд на его кадык.
— Но теперь у меня совсем пропало настроение.
Ю Умин прищурился, подхватил остаток тела Цзян Цзиньпэна и валявшийся на полу обломок стрелы.
— Сегодня ночью ты меня не видела.
Он топнул ногой, и разбросанные по полу щепки тут же рассыпались в мельчайшую пыль и исчезли. Ю Умин легко скользнул к двери, распахнул её и уже собирался выйти, но вдруг остановился. Не оборачиваясь, тихо произнёс:
— Хорошо.
Прежде чем Сан Юаньюань успела что-либо понять, чёрная фигура исчезла среди непроглядного леса иллюзорной формации.
Она заметила, что дорогу ему показывало какое-то странное существо. В темноте разглядеть его не удавалось — лишь смутный силуэт примерно по пояс взрослому человеку. От одного вида становилось не по себе.
Ю Умин едва скрылся, как совсем рядом раздался громкий треск. В том самом месте, где он только что исчез, внутрь с грохотом ворвался Сан Чэнъинь — настоящий человеческий таран. За ним тут же появился наследник. Глаза у обоих пылали яростью.
— Доченька!
— Сестрёнка!
Следом в зал ворвались несколько дворцовых мастеров и разошлись по сторонам, проверяя помещение. Сан Юаньюань заметила, что за спиной одного из них висел чёрный лук с красноватым отливом, а в колчане явно не хватало нескольких стрел.
Очень скоро стражники выкопали в четырёх углах несколько колокольчиков, источавших зловещую энергию. В юго-восточной части обнаружили и тёмный тайный ход, уходивший неизвестно куда. Отец и брат сразу подхватили Сан Юаньюань с двух сторон.
— Это был Цзян Цзиньпэн. Услышал шум и сбежал, — совершенно невозмутимо пожаловалась она. — Сказал, что хотел убить меня и свалить всё на Цзян Цзиньчжэня. Тот уже убивал здесь людей, поэтому, если начать расследование, улики обязательно найдутся.
Стражник с луком нахмурил густые брови:
— Тот, в кого я попал, был чрезвычайно силён. Не похоже, что это кто-то из младших представителей рода Цзян. Обычный человек после моей стрелы уже не смог бы бежать.
Сан Юаньюань холодно усмехнулась:
— Я едва не погибла и, по-вашему, не сумела узнать собственного убийцу? Или господин хочет замять дело? Так и скажите. Я обязательно помогу: императорский дворец надёжнее любой крепости, этой ночью ничего не случилось и я никого не видела.
Договорив, она сама слегка опешила. Сколько себя помнила, никогда ещё не разговаривала с людьми настолько язвительно.
Она сейчас прикрывала Ю Умина — или просто злилась на стражника за ту стрелу?
Тот тоже на мгновение застыл, а затем поспешно склонил голову:
— Мы не сумели обеспечить вашу безопасность. Позже сами явимся к Верховной правительнице с повинной.
Отец и брат Сан ледяными взглядами смерили дворцовых стражников. На лицах обоих явственно читалось презрение.
— Уходим! — рявкнул Сан Чэнъинь. — Не останемся больше в этом проклятом месте!
Все трое решительно вышли наружу.
◇◇◇
Над головой висела круглая луна.
Посреди широкого прохода на ночном ветру возвышалась громадная, словно башня, фигура Сан Чэнъиня, а рядом стояли две куда более худенькие — семейство Сан во всей красе.
Незадолго до этого отец с сыном услышали, что во дворце ловят убийцу. Забеспокоившись о Сан Юаньюань, они отправились проверить её покои и только тогда обнаружили неладное.
Личный пожилой слуга Верховной правительницы примчался очень быстро и принялся без конца извиняться. В конце концов даже Сан Чэнъиню стало неловко продолжать скандал. После уговоров дочери отец и брат нехотя успокоились, последовали за старым придворным во внутренний дворец и перебрались в новые покои.
На этот раз оба категорически отказались оставлять Сан Юаньюань одну. Она сидела на нефритовом ложе и пыталась медитировать, а отец с братом торчали рядом, вытаращив глаза словно два фонаря.
Однако сосредоточиться так и не удалось. Перед глазами снова и снова возникал Ю Умин перед уходом. Стрела, глубоко засевшая в его спине и последнее слово...
«Хорошо».
Хорошо — что? Что именно он имел в виду? Неужели только сейчас ответил на вопрос, который она задала несколько дней назад?
Тогда бой мог начаться в любую секунду. Спрятавшись в повозке и сжимая нефритовую пластинку, Сан Юаньюань спросила: когда она разорвёт Клятву Единых Сердец и расторгнет брак, приедет ли он просить её руки?
Неужели ответил именно на это?
— Пап, — наследник Санчжоу заговорщицки понизил голос. — Сестрёнка ведь развивает стихию дерева. Почему тогда во время медитации лицо такое красное? Вдруг что-нибудь пошло не так?
— Что?! — Сан Чэнъинь тут же всполошился. — И что теперь делать?!
— Съезжу в Фэнчжоу и попрошу у Фэн Байлуаня нефритовый кристалл укрепления древесной духовной силы. Отдам сестре.
— Отлично, — немедленно решил Сан Чэнъинь. — Не даст — заберём. Я поставлю войска у границы и прикрою тебя.
Сан Юаньюань поспешно открыла глаза и бессильно вздохнула:
— Папа, брат...
Она точно попала не домой. Это же настоящее разбойничье логово.
◇◇◇
Во второй половине ночи служанки трижды провели троих членов рода Сан через ритуальное омовение, окурили дорогими благовониями и повели через белокаменные мосты к главному залу Верховной правительницы.
На небе ещё мерцали редкие звёзды, тем временем на площади воины в золотых доспехах ударили по обтянутым красной тканью церемониальным барабанам, и под мерный грохот семья Сан двинулась к дворцу.
Устройство Юньцзина отчасти напоминало древнюю систему вассальных владений. Областные правители располагали собственными армиями, поэтому Верховная правительница не могла управлять ими одной лишь силой. Обе стороны тщательно соблюдали положенные церемонии и внешние знаки уважения.
Пожилой придворный протяжно объявил:
— Правитель Санчжоу прибыл на аудиенцию!
Сан Юаньюань шла следом за отцом и братом. Они неспешно поднялись по пятидесяти ступеням из белого камня и вышли на просторную террасу.
По обеим сторонам стояли позолоченные курильницы, из которых тонкими струями поднимался дым. Всё вокруг дышало строгой торжественностью. Именно в этот момент над горизонтом показалось солнце, пролив на землю первые лучи рассвета. Дым окрасился в лёгкий пурпурно-красный оттенок, отчего окружающая обстановка стала казаться ещё величественнее. Главный зал сиял золотом.
По обеим сторонам неподвижно стояли чиновники. Трое представителей рода Сан, не глядя по сторонам, прошли по ковровой дорожке и остановились у подножия возвышения. Совершив положенный поклон, они подняли головы.
С потолка свисал полог из ало-золотого русалочьего шёлка. Сквозь полупрозрачную ткань лицо Верховной правительницы можно было различить лишь смутно. На ней были золотисто-красные одежды, волосы собраны в высокую причёску, голову венчала тяжёлая корона из красного золота, а губы алели словно пламя.
— Правитель Санчжоу проделал нелёгкий путь.
Голос Верховной правительницы оказался примерно таким, каким Сан Юаньюань его и представляла: спокойным, весомым, исполненным достоинства, с глубоким звучным послезвучием.
И всё же... Что-то в нём казалось знакомым.
Юаньюань задумалась, но никак не могла вспомнить, какой актёр озвучивания говорил похожим голосом.
Сан Чэнъинь мгновенно избавился от привычной грубоватой развязности и с совершенно серьёзным видом обменялся с Верховной правительницей несколькими формальными фразами, после чего велел подать подготовленные документы.
Скрыть события на западной границе Ханьчжоу от Верховной правительницы всё равно было невозможно. Вся эта переписка и церемониальные объяснения служили скорее соблюдению приличий и официальному закреплению результата.
О событиях прошлой ночи никто не заговорил. Подобные дела обычно не разбирали публично, к тому же Цзян Цзиньпэна ещё не нашли, и Верховная правительница тоже ждала новостей.
После первой части аудиенции придворный подошёл к Сан Юаньюань и вывел её из главного зала. Женщинам не позволялось присутствовать при обсуждении государственных дел. Впрочем, она и сама не горела желанием слушать, как Сан Чэнъинь мучительно пытается изъясняться официальным языком.
Следуя за придворным, Юаньюань прошла по восточной галерее и направилась в боковой зал. За спиной внезапно снова загрохотали церемониальные барабаны.
Протяжный голос пожилого придворного разнёсся по двору:
— Правитель Ханьчжоу прибыл на аудиенцию!
Сан Юаньюань остановилась и обернулась.
«Хань Шаолин приехал?! Значит, с Сан Чэнмином уже что-то выяснилось».
В тот же миг Хань Шаолин, словно почувствовал её взгляд, посмотрел в сторону боковой галереи. Их разделяли огромная дворцовая терраса и длинная галерея, поэтому рассмотреть лица друг друга они не могли. И всё же взгляды будто на мгновение встретились. Хань Шаолин резко вздрогнул, бросил сопровождающего и быстрым шагом направился к ней.
Сан Юаньюань мысленно застонала.
— Госпожа Сан? — тихо позвал придворный.
Она тут же отвернулась:
— Скорее в боковой зал. Я устала.
Едва двери закрылись, как снаружи послышались стремительные шаги.
Большая ладонь легла на резную створку, но стражники немедленно преградили путь.
— Правитель Ханьчжоу, не забывайтесь!
Хань Шаолин вежливо извинился, а затем громко обратился к закрытой двери:
— Я знаю, что это ты! Можно тебя увидеть?
Эта фигура каждую ночь являлась ему во сне. Одного силуэта было достаточно, чтобы узнать её: такая гибкая, прямая спина могла принадлежать только одной. На поле боя он уже однажды бросил к ногам этой женщины и гордость, и достоинство, позволив ей растоптать всё подчистую. Теперь терять было нечего.
Сан Юаньюань устало ответила:
— Правитель Ханьчжоу, вы ведёте себя крайне неприлично.
На поле боя она разговаривала с ним изменённым голосом, сейчас тоже. Однако сегодня скрыть правду, скорее всего, уже не получится. Достаточно спросить стражников у дверей — и Хань Шаолин узнает, что женщина, которая прячется в зале и отказывается его видеть, является его законной супругой.
Его голос заметно потускнел:
— Я думал, что больше никогда тебя не встречу. Сегодня и правда позволил себе лишнее.
Юаньюань вздохнула:
— Может, сначала разберётесь со своим разводом?
За дверью Хань Шаолин резко застыл.
«Она на что-то намекает?!»
В его голосе тут же появилась лёгкость:
— Именно ради этого я и приехал в Тяньду.
— Тогда идите скорее.
— Хорошо!
Он действительно развернулся и ушёл. Прибежал сюда на одном порыве, а теперь уже прекрасно понимал, насколько неподобающим было его поведение. Но мысль о том, что женщина, которой он бредил, сама интересуется его разводом, заставляла едва ли не лететь по коридору. Даже если Верховная правительница разгневается — оно того стоило.
Такого чувства Хань Шаолин прежде не испытывал. Казалось, сама судьба наконец подталкивала к нему то, чего он так долго желал.
Сан Юаньюань тем временем ждала с нарастающим беспокойством. К середине утра встреча Верховной правительницы с двумя областными правителями наконец завершилась. Сан Чэнъинь и наследник пришли в боковой зал вслед за придворным. Улыбались оба несколько натянуто: очевидно, из-за дела Сан Чэнмина им всё-таки пришлось выслушать немало неприятного.
Загнанный в угол мятежник Сан Чэнмин вместе со своими приближёнными прыгнул в Бездну Минъюань. Все погибли, и теперь выяснить правду было невозможно. Дело зашло в тупик.
— Сестрёнка, идём, — сказал наследник. — Хань Шаолин ждёт тебя в заднем зале. Сейчас и покончим со всем. Ты ведь не передумала? Только не вздумай перед ним слабину давать. Этот человек — далеко не подарок.
Сан Чэнъинь размашисто махнул рукой:
— Да чего бояться! Каким бы замечательным ни был Хань Шаолин, он всего один. Вернёмся домой — отец устроит тебе смотр женихов. Выберем десяток. Возьмём количеством! Ха-ха-ха!
Сан Юаньюань безмолвно посмотрела на него.
— Да с чего бы мне передумывать? — вздохнула она. — Просто боюсь, как бы он не устроил очередной фокус.
Красивые брови наследника тут же взлетели вверх. Он раздражённо сплюнул:
— Сестрёнка, ты и правда слишком наивна. Думаешь, у Хань Шаолина к тебе ещё остались чувства? Да он всем видом показывает, что мечтает поскорее разорвать с тобой все связи и больше никогда не встречаться. Смотреть противно!
— Идём, — тихо сказала Сан Юаньюань. — По дороге всё тебе объясню.
Брат с сестрой вслед за придворным обошли заднюю галерею и пришли в зал, где Верховная правительница принимала подданных и разбирала менее важные дела. Ещё не войдя, они услышали твёрдый голос Хань Шаолина:
— Государыня, не нужно больше меня убеждать. Решение окончательное. Раз госпожа Сан жива и здорова, прошу как можно скорее вызвать её сюда и покончить с прежними узами. Сколько бы ни тянули, я не передумаю.
Наследник Санчжоу первым вошёл в зал, выполнил положенный поклон и холодно усмехнулся:
— Правитель Ханьчжоу говорит так, будто это род Сан за вас цепляется. Сегодня перед Верховной правительницей я, Сан Буцзинь, заявляю прямо: кто передумает — тот хуже свиньи и собаки!
Сан Юаньюань замерла. Только сегодня она впервые узнала полное имя собственного брата. Нет, родители определённо обладали редким талантом давать детям имена [1]. Редким и совершенно беспощадным.
Хань Шаолин тоже усмехнулся:
— Наследнику Сан незачем приплетать животных. Развод изначально предложил ваш род. Неважно, пытаетесь вы заставить меня отступить, чтобы потом добиться своего, или нарочно изображаете равнодушие. Я уже подписал документ о расторжении брака и отказываться от решения не собираюсь. Ни я, ни вы.
Он продолжил всё тем же отстранённо-вежливым тоном:
— Госпожа Сан славится несравненной красотой. Даже после второго брака наверняка найдётся немало сыновей знатных семей, готовых просить её руки. О дальнейшей судьбе можно не беспокоиться.
Смысл был очевиден. Прежде Сан Юаньюань была супругой правителя. После развода и нового замужества, по мнению Хань Шаолина, выбирать придётся уже кого-то рангом пониже.
Сан Буцзинь слегка прищурил глаза:
— Вот уж о чём вам точно беспокоиться не придётся.
Хань Шаолин улыбнулся:
— А госпожа Сан почему всё ещё не...
Он небрежно скользнул взглядом назад и увидел женщину в белом, которая как раз изящно поклонилась.
— Приветствую Верховную правительницу.
Цзян Яньцзи сидела за большим чёрно-золотым столом. Золотисто-красные одежды широкими складками спадали по обе стороны от кресла, у внешних уголков глаз были изображены алые фениксы, а насыщенно-красные губы делали лицо почти ослепительным. Красота яркая, почти вызывающая и при этом ни капли кокетства. Только величие и строгость.
Верховная правительница слегка улыбнулась:
— Такая редкая красавица, а вы всё же готовы с ней расстаться, правитель Ханьчжоу?
Сан Юаньюань снова насторожилась, этот голос она точно уже где-то слышала.
Хань Шаолин тем временем без особого интереса перевёл на неё взгляд. И в следующую секунду Сан Юаньюань увидела, как молодой правитель словно оцепенел от удара грома. На щеках мгновенно выступили мурашки, волосы на висках встали дыбом, глаза расширились, а губы задрожали.
Он несколько раз оглядел её с головы до ног. Силуэт, который не давал ему покоя ни днём ни ночью, постепенно совпал с прекрасной женщиной перед ним.
Сан Юаньюань очень вежливо улыбнулась:
— Правитель Ханьчжоу уже дал мне слово. Разумеется, он не передумает.
— Что ж, — с сожалением произнесла Верховная правительница. — Раз обе стороны твёрдо решили, больше уговаривать не стану. Так тому и быть.
Она слегка кивнула.
Придворный почтительно вышел вперёд, взял брачный договор и Клятву Единых Сердец и поднёс их Хань Шаолину и Сан Юаньюань.
Между документами лежал небольшой огненно-золотой клинок. Стоило разрезать им оба договора — и те сами вспыхнут, окончательно разорвав прежнюю связь.
— К-как... Как это можешь быть ты?.. — Хань Шаолин едва держался на ногах.
«Женщина, которой он бредил, разве не была женщиной Ю Умина? Как ею могла оказаться Сан Юаньюань? На ней ведь была Клятва Единых Сердец! Как она могла принадлежать Ю Умину? Ю Умин её не тронул? Как такое вообще возможно?!»
Сан Юаньюань вежливо улыбнулась:
— Правитель Ханьчжоу — настоящий герой. Даже решив развестись со мной, на поле боя вы не раз приходили мне на помощь. За это я вам благодарна. Пусть брак между Санчжоу и Ханьчжоу не сложился, прежняя близость между нашими областями останется. В будущем будем помогать друг другу и вместе защищать Юньцзин.
Хань Шаолин потрясённо качал головой. Юаньюань подошла ближе и без всякой неловкости взяла его руку, положив её вместе со своей на огненно-золотой клинок.
Он сопротивлялся. Большая ладонь, покрытая мозолями, невольно отодвигалась назад, но мягкая рука твёрдо накрыла половину его кисти, не позволяя отступить.
Сердце Хань Шаолина болезненно сжалось. Он смотрел на неё и никак не мог поверить. В его памяти Сан Юаньюань, как и Мэн Ую, всегда была слабой и нежной женщиной — хрупкой красавицей, которую нужно постоянно оберегать и терпеливо успокаивать.
«Откуда в ней взялась такая стойкость? Она ведь дочь правителя Санчжоу! Как могла выйти на поле боя с клинком в руках, затесаться среди обычных солдат и одного за другим рубить мрачных духов? Разве раньше ей не хватало одного вида крови, чтобы испугаться?»
Он никак не мог совместить в голове прежнюю утончённую госпожу Сан с той решительной женщиной, которую видел на поле боя. Совсем недавно даже решил, что она — воительница, посланная Верховной правительницей убить Ю Умина.
— Я...
Маленькая рука уже направила его ладонь и подвела острие огненно-золотого клинка к брачному договору.
Верховная правительница тихо рассмеялась:
— Правитель Ханьчжоу, дрогнули? Поверьте, даже мне кажется, что этот маленький клинок сейчас весит неподъёмно много. Если передумаете — ещё не поздно остановиться у самого края.
Хань Шаолин крепко сжал губы.
По брачному договору пробежало золотое пламя. В этот миг он вдруг перехватил инициативу: крепко сжал руку Сан Юаньюань, так что на тыльной стороне ладони вздулись жилы, и вместе с ней с силой провёл клинком по договору, разрезая его надвое.
Юаньюань невольно посмотрела на него. Молодой правитель сжимал тонкие губы, лицо было непривычно серьёзным. Опустив веки, он смотрел на горящий документ, но её руку так и не отпустил.
— Если сейчас передумаю, ты, наверное, будешь презирать меня всю жизнь, — с трудом произнёс он. — Когда госпожа Сан вернётся домой, я, Хань Шаолин, снова искренне попрошу её руки.
Сан Юаньюань не нашлась, что на это подумать. Как ни странно, выглядело всё до смешного романтично. Золотые искры поднимались в воздух, освещая его красивое лицо. Взгляд был горячим, выражение — необычайно серьёзным.
Они разводились, а со стороны казалось, будто мужчина даёт обещание на всю жизнь.
На губах Хань Шаолина появилась улыбка.
Он уверенно подвёл остриё огненно-золотого клинка к Клятве Единых Сердец.
— Когда мы заключали клятву, мне нужна была только несравненно прекрасная дочь правителя Санчжоу.
Острие прошло по ткани договора, отчего вспыхнул золотой огонь.
— А теперь, разрывая её, я наконец понял, перед кем на самом деле склонилось моё сердце.
Он всё ещё крепко держал её руку. Клятва Единых Сердец влияла не только на него. Когда договор был разрезан, Сан Юаньюань тоже ощутила, как из глубины груди поднимается странная щемящая тоска.
Хань Шаолин, разумеется, снова принял её за любовь. В глазах уже блестели слёзы, а пальцы стиснули её руку до боли.
— Госпожа Сан, прошу вас о милости. Если когда-нибудь решите снова выйти замуж, позвольте мне наравне с остальными побороться за вас.
Хань Шаолин не верил, что Сан Юаньюань могла испытывать настоящие чувства к Ю Умину. Во всех восемнадцати областях Юньцзина он по-прежнему считал себя лучшим возможным мужем.
— Правитель Ханьчжоу, я подумаю, — вежливо кивнула она. — А теперь можете отпустить?
Сейчас говорить о полном разрыве отношений было бы даже хуже: выглядело бы так, будто она по-прежнему переживает из-за прошлого и нарочно злится на него.
Её спокойствие только сильнее разбило Хань Шаолину сердце. Он вдруг ясно понял: ей действительно безразличны и все его прежние поступки, и былые чувства, и Мэн Ую. Ничто из этого больше не имело над ней власти. Но он всё ещё держал её за руку, словно цеплялся за последнюю соломинку.
Сан Буцзинь шагнул вперёд и один за другим разжал его пальцы. Костяшки Хань Шаолина побелели, он почти жадно посмотрел на красные следы, оставшиеся на тыльной стороне её ладони.
— Раз уж развелись, к чему теперь все эти представления? — холодно усмехнулся Сан Буцзинь. — А свои «заманить отступлением» и «отступить ради наступления» правитель Ханьчжоу лучше оставит себе. Не то ещё люди смеяться начнут.
Хань Шаолин горько улыбнулся, не сводя глаз с лица Сан Юаньюань. Верховную правительницу эта сцена явно развлекала:
— Недаром говорят: даже герою трудно устоять перед красавицей. Правитель Ханьчжоу, одного я не понимаю: почему люди начинают ценить только после того, как потеряют?
— Во всём виноват я, — опустил голову Хань Шаолин.
— Ладно, — алые губы государыни слегка изогнулись. — В молодости ссоры и примирения тоже бывают частью любви. Посмотрим, какому счастливчику в итоге удастся увезти красавицу домой.
Она легко коснулась пальцами лба. Трое поняли намёк и откланялись.
Перед Хань Шаолином Сан Юаньюань не стала показывать радость. Она спокойно разговаривала с братом, словно не замечая, что бывший супруг потерянно идёт следом. Тот по собственной инициативе проводил их до дворца, где временно остановился Сан Чэнъинь.
Клятва Единых Сердец была уничтожена, но боль от разрыва словно навсегда отпечаталась в сердце Хань Шаолина. Пустоту заполняло лишь запоздалое сожаление. Если бы он уделял ей хоть немного больше внимания... Если бы не трогал Мэн Ую... Тогда та женщина, которая теперь становилась для него всё недосягаемее, могла бы всё ещё оставаться рядом?
Воспоминания нахлынули одно за другим, а следом поднялось всепоглощающее нежелание мириться с потерей. Как можно отпустить такую женщину?
Когда огромные резные двери закрылись перед глазами, Хань Шаолин медленно сжал кулак и принял жестокое решение:
— Сделайте половину позолоченной маски и прижгите её к лицу Мэн Ую. Пока не закончите — ко мне не возвращайтесь.
Он уже начал подозревать, что Мэн Ую словно находится под какой-то необычной защитой. Навредить ей было невероятно трудно. Стоило оказаться рядом, как сам Хань Шаолин необъяснимым образом терял голову, поддавался её влиянию и в конце концов непременно оказывался с ней в постели. Поэтому он послал Хань Первого — прирождённое орудие убийства, лишённое обычных чувств.
◇◇◇
Полная церемония аудиенции областного правителя в Тяньду занимала три дня. Всё это время Сан Юаньюань периодически встречала Хань Шаолина.
Он заметно осунулся. Если бы многочисленные жертвоприношения и церемонии не требовали безупречного внешнего вида, наверное, перестал бы даже бриться. Иногда издали смотрел на неё, но стоило Юаньюань поднять глаза, как тут же торопливо отворачивался.
На третий день оба правителя простились с Верховной правительницей и покинули Дворец Почитания Небес. Едва процессия выехала из Тяньду, посреди дороги появился Хань Шаолин. Он раскинул руки, перегородив путь повозкам Санчжоу.
— Племянничек, — Сан Чэнъинь погладил бороду и громко рассмеялся. — Эти несколько дней ты немало говорил за меня перед государыней, стараясь смягчить мою вину. Я это ценю, но если дело касается моей дочери — тут уж извини, помочь ничем не могу!
Отец с сыном выглядели на редкость довольными. Им и раньше не хотелось отдавать Сан Юаньюань в Ханьчжоу. Если бы она жила с Хань Шаолином счастливо, они бы ещё смирились. Но теперь оба были готовы немедленно спрятать свою маленькую ягодку дома и больше не позволять никаким молодым мужчинам даже смотреть в её сторону.
Хань Шаолин слегка улыбнулся:
— Я пришёл не к госпоже Сан. Мне нужны именно вы двое. Посмотрите.
Он отошёл в сторону, открывая стоявшую позади повозку. Двое телохранителей откинули полог и вытащили наружу женщину с заткнутым ртом, после чего поставили перед отцом и сыном Сан.
Сан Чэнъинь слегка сузил глаза. Половину лица девушки закрывала золотая маска. Открытая часть — бровь, глаз, нос и губы — удивительно напоминала Сан Юаньюань.
— Племянничек, что это значит? — медленно спросил правитель Санчжоу.
Хань Шаолин едва заметно наклонил голову.
Один из стражников подошёл и приподнял край маски. Металл был намертво прижжён к плоти. Снять маску, не изуродовав лицо ещё сильнее, уже не получится.
Отец и сын повидали достаточно крови, поэтому особого впечатления зрелище на них не произвело. Они лишь подумали, что методы Хань Шаолина действительно жестоки. Пожалуй, именно такой человек и способен вершить большие дела.
Хань Шаолин махнул рукой, и Мэн Ую снова увели. Он спокойно улыбнулся:
— Когда в будущем я стану соперничать с другими претендентами на руку госпожи Сан, прошу правителя Санчжоу и наследника не учитывать этот прежний минус.
С этими словами легко поклонился и ушёл. Шагал он легко и уверенно.
— Этот мальчишка... — Сан Чэнъинь долго показывал пальцем ему вслед, но так и не сумел закончить фразу.
Сан Буцзинь нахмурил брови:
— По его лицу видно: он действительно раскаивается. Второго такого талантливого молодого правителя, как Хань Шаолин, и правда трудно найти. Боюсь, сестрёнка смягчится и снова попадётся на его удочку.
— Ха! — рассмеялся отец. — Сначала пусть попробует её увидеть. Поехали домой!
Трое сопровождающих посланников уже ждали у дороги.
Когда представители правящих семей покидали Тяньду, Верховная правительница всегда отправляла с ними сопровождение. Таких посланников было всего около десяти. Каждый достиг Предела озарения и обладал собственными редкими умениями. Если только против них не выступала целая регулярная армия, открыто поднявшая мятеж, они могли безопасно доставить человека практически куда угодно.
Отряд Сан пересёк Цзянчжоу.
До границы Санчжоу оставалось совсем немного, когда на горизонте внезапно поднялась чёрная волна. Очень скоро к ним с грохотом приблизилась свирепая армия в железных доспехах, подобная надвигающейся грозе.
Над головами развевались знамёна. На них была одна буква: Ю.
Отец и сын Сан мгновенно посерьёзнели. Если Ю Умин осмелился привести войска прямо на территорию Цзянчжоу, значит, действительно больше ничего не боялся.
В это время тётушка Лин как раз беседовала с Сан Юаньюань. Она рассказывала, как Хань Шаолин в восемнадцать-девятнадцать лет после смерти отца принял на себя управление Ханьчжоу и в столь юном возрасте сумел удержать власть над всей областью.
Тётушка Лин вздохнула:
— Правитель Ханьчжоу действительно выдающийся человек. Жаль только, в любви он всё ещё слишком незрел.
Сан Юаньюань улыбнулась и покачала головой:
— Дело не в незрелости. Просто он никогда всерьёз не воспринимал женщин.
— Он рано потерял мать, — объяснила тётушка Лин. — А две младшие супруги его отца только и думали, как свергнуть его и посадить на место собственных сыновей. Когда человек растёт в такой обстановке, неудивительно, что сердце становится жёстким.
— Я его не виню.
Сан Юаньюань наклонилась и похлопала тётушку Лин по руке.
— Моя мать и его отец были близкими родственниками. Санчжоу и Ханьчжоу изначально связаны почти как братские области. Не волнуйтесь, я поговорю с отцом и братом. Мы не позволим отношениям с Ханьчжоу испортиться.
Тётушка Лин посмотрела на неё с глубоким волнением:
— Госпожа... Вы и правда повзрослели. Теперь, когда правитель Ханьчжоу изуродовал лицо той демоницы, вы не хотите дать ему ещё один шанс?
Сан Юаньюань легко покачала головой, она уже договорилась с другим человеком. На губах появилась едва заметная улыбка, но тут же исчезла.
Девушка вспомнила, где именно торчала стрела. Совсем близко к сердцу.
Полог повозки резко откинули. Сан Буцзинь смотрел мрачно:
— Тётушка Лин, немедленно увози сестрёнку. Армия Ючжоу идёт сюда!
Сердце Сан Юаньюань тяжело ударило.
Он... Неужели решил открыто её похитить? Но ведь обещал. Или что-то снова изменилось?
Она поспешно выбралась из повозки. С севера уже приближалась железная конница. Совсем скоро она сметёт их небольшой отряд. Трое сопровождающих посланников уже двинулись вперёд. Безопасно доставить правящую семью Сан домой было их обязанностью. Пусть даже против них выйдет целая армия — они должны встать первыми.
— Ю Умин осмелится напасть на посланников Тяньду?
Не успели слова стихнуть, как чёрная железная волна поглотила всех троих. Одна за другой прогремели вспышки духовной силы. Трое мастеров оказались посреди армии, словно крупные насекомые, угодившие в муравейник: их мгновенно окружили со всех сторон. Каждый без труда мог убивать воинов ступени Линмин и облачных зверей, но даже слона способны загрызть муравьи.
Отряд за отрядом железной конницы снова и снова накатывал на них. Постепенно посланники начали уступать.
— Уходим! Ю Умин решил поднять мятеж! — Сан Буцзинь яростно посмотрел на врагов и приказал тётушке Лин: — Забирай сестрёнку и уходи первой!
— Нет, — ответила Сан Юаньюань. — Я не уйду.
Бой впереди уже близился к концу. Даже если попытаться бежать, далеко они не успеют. А если она уйдёт, отец с братом почти наверняка погибнут.
Наконец трое сопровождающих не выдержали численного перевеса и были окончательно подавлены. Однако мастера Предела озарения почти четверть часа удерживали многотысячную конницу и уничтожили около трети её состава. Оставшаяся армия с грохотом ринулась вперёд и полностью окружила людей Санчжоу.
— По приказу правителя мы должны доставить госпожу Сан во дворец, — бесстрастно произнёс командир. — Остальных... не оставлять в живых.
Он поднял руку. Бесчисленные арбалеты мгновенно нацелились на отца и сына Сан. Сотня личных стражников сомкнулась вокруг правящей семьи, выстроив своими могучими телами живую стену.
Командир армии Ючжоу криво улыбнулся:
— Говорят, правитель Санчжоу любит дочь больше жизни. Если не хотите, чтобы госпожа случайно погибла, отдайте её нам. Обещаю, с ней ничего не случится.
Сан Чэнъинь рассмеялся от ярости:
— Ю Умин решил поднять мятеж?!
Военачальник лишь спокойно улыбнулся:
— Считаю до трёх. Три...
Отец и сын уже собирались броситься вперёд, когда за их спинами раздался ясный голос:
— Правителю Ючжоу нужна живая госпожа Сан, верно?
Все одновременно обернулись.
Сан Юаньюань стояла совершенно прямо. В руке она держала обычный нож для фруктов, приставленный к собственной шее. Не колеблясь, девушка сильнее прижала лезвие к коже, и тут же выступила тонкая полоска крови.
— Сестрёнка!
— Доченька!
Сан Юаньюань не сводила глаз с вражеского командира:
— Либо отпускаете моего отца и брата, либо мы все умираем здесь.
Мужчина явно поколебался:
— Правитель Санчжоу и наследник... хотя бы один должен остаться...
Сан Юаньюань слегка двинула лезвием вдоль шеи, отчего порез стал заметнее.
— Отпустите их или нет?!
В глазах командира что-то мелькнуло. Наконец он мрачно приказал:
— Пусть уходят.
Армия Ючжоу расступилась.
— Доченька...
— Идите, — спокойно сказала Сан Юаньюань. — Не заставляйте мою руку дрогнуть.
Сан Чэнъинь плакал, но Сан Буцзинь силой увёл его прочь. Оба всё время оглядывались.
Лишь когда их отряд полностью исчез за горизонтом, Сан Юаньюань ещё некоторое время не опускала нож. Убедившись, что родные ушли достаточно далеко, она устало опустила руку. Нож звякнул о землю.
— Госпожа Сан, прошу простить.
Командир схватил её, усадил на облачного зверя и повёл конницу на север.
Она сидела совершенно прямо. Шея горела, кровь уже свернулась и присохла к вороту, неприятно стягивая кожу. Настроение стремительно портилось.
На какой-то миг ей даже захотелось поверить, что это вовсе не люди Ю Умина, а переодетые воины Хань Шаолина, которые тайком увозят её в Ханьчжоу. Но армия пересекла Цзянчжоу и направилась строго на север, ни разу не свернув на запад.
Очень скоро она прошла через захваченное пограничное укрепление и беспрепятственно вошла в Ючжоу. Дальше ворота открывались одни за другими.
Получалось... Это действительно Ю Умин.
Сердце Сан Юаньюань неприятно сжалось. Какая же она всё-таки дура. Этот мужчина раз за разом прямо говорил, что он плохой человек, а она упрямо убеждала себя, будто за жёсткими словами скрывается мягкое сердце.
Какое ещё мягкое сердце? Как она могла забыть: Ю Умин — тот самый безумец, который способен привести мрачных духов прямо в Тяньду. Разве удивительно, если такой человек убивает людей и силой похищает её?
Она молча решила: теперь, когда Клятва Единых Сердец разорвана, если Ю Умин чего-то захочет — она подыграет, будет соглашаться и успокаивать его.
Он убил троих сопровождающих посланников. Тяньду наверняка не спустит это с рук, нужно лишь дождаться удобного момента. Отец и брат обязательно бросят все силы на её спасение.
Успокоившись, Сан Юаньюань закрыла глаза и выровняла дыхание, направляя духовную силу дерева на исцеление ран. Только где-то глубоко внутри всё равно слегка ныло. Будто её и правда задело. А может, и нет.
◇◇◇
Армия проходила заставу за заставой. Через три дня они достигли Юду.
Дома в Ючжоу строили из массивного тёмно-синего камня. Днём город выглядел суровым и величественным, а ночью под мертвенно-белой луной напоминал легендарный город мёртвых. Даже воздух казался иным.
Командир сразу доставил пленницу в город правителя. Остановившись возле высоких ворот из тёмно-синего камня, он оставил её рядом с собой и стал ждать распоряжений.
Сан Юаньюань опустила взгляд на тонкую травинку, пробившуюся между плитами.
Удивительно живучая маленькая зелёная головка с трудом выглядывала из щели.
Жить. Нужно жить. Что бы ни случилось, пока она жива, выход обязательно найдётся.
И тут травинка будто наклонилась к ней.
Сан Юаньюань моргнула. Показалось. Наверняка показалось.
Однако уже через мгновение до неё донёсся тихий, словно идущий издалека голос:
— Разве глава не приказал, чтобы один из мужчин рода Сан обязательно умер? Теперь оба сбежали. План не сорвётся?
Другой человек ответил:
— Ничего не поделаешь. Девушка Сан должна остаться жива. Только тогда Ю Умин не сможет отрицать свою причастность.
Сердце Сан Юаньюань резко дрогнуло. Она задержала дыхание и краем глаза посмотрела на стоявшего рядом командира. Тот словно ничего не слышал: лишь смотрел внутрь ворот, и на лице не появилось ни малейшей реакции.
Пульс девушки участился. Значит... она может через растения под землёй слышать голоса на расстоянии?!
Теперь понятно, почему тогда, за множеством дворцовых ворот, она услышала, как Коротышка царапает стену, хотя даже Ю Умин ничего не заметил. Может, дело было в кровавых лианах, покрывавших ту гнилую землю?
Сан Юаньюань заставила себя дышать ровно и будто случайно обернулась. В той стороне действительно стояли двое и издалека наблюдали за ней. Одного она помнила как заместителя командира, другого — как советника.
Что означал их разговор?
В этот момент к воротам на облачном звере примчалась высокая худощавая фигура. Это был глава Теневой стражи.
Сан Юаньюань уже слышала, как Ю Умин называл его Агу.
— Генерал Агу, ваш подчинённый Линь Тяньпин по приказу доставил госпожу Сан. Задание выполнено.
Командир подтолкнул Сан Юаньюань вперёд, сложил руки в приветствии и тут же развернулся.
Агу нахмурился. Его взгляд с сомнением остановился на лице девушки. Он уже собирался что-то сказать, когда с крыши высотой около десяти метров спрыгнула белоснежная фигура и легко приземлилась перед Сан Юаньюань.
Коротышка вскинул голову и радостно фыркнул. Юаньюань погладила его по носу и быстро подошла к Агу. Тот мгновенно насторожился и даже отступил на полшага.
Она тихо спросила:
— Это правда он приказал меня похитить?
Брови Агу сошлись ещё сильнее. После короткой паузы он холодно сказал:
— Правитель ждёт. Идёмте.
Сан Юаньюань краем глаза посмотрела на окружающих стражников и больше ничего спрашивать не стала.
Коротышка присел, подставляя спину. Агу неловко дёрнул уголком рта:
— Госпожа Сан и боевой зверь правителя удивительно хорошо ладят.
Оба облачных зверя помчались во внутренний дворец. Здесь всё тоже было построено из массивного тёмно-синего камня, отчего здание выглядело суровым и древним.
Коротышка разогнался и очень скоро оставил Агу далеко позади. Перед строго охраняемым дворцом зверь жалобно оглянулся на Сан Юаньюань, моргнул чёрными глазами и всем видом показал: дальше не пустят даже его.
Запыхавшийся Агу наконец догнал их и приказал стражникам открыть ворота. Едва Сан Юаньюань вошла во внутренний двор, как ощутила давящее напряжение. Почти вся Теневая стража находилась здесь.
Люди выглядели настороженными, словно одновременно опасались врага снаружи и того, что может произойти внутри. Они толпились под галереей, не находя себе места, и ещё сильнее, чем на Внешней стене, напоминали стаю обезьян.
Ворота закрылись.
Агу мрачно посмотрел на Сан Юаньюань:
— Если правитель ещё до потери сознания приказал доставить госпожу Сан сюда, тогда вам стоит приготовиться быть погребённой вместе с ним.
У Сан Юаньюань похолодело внутри. Она всё поняла, с Ю Умином произошло что-то серьёзное.
Теневая стража полностью скрывала эту новость от внешнего мира. Ну конечно. Разве после такой тяжёлой стрелы он мог остаться невредим? А она ещё считала его почти бессмертным.
Значит, те люди действительно действовали не по приказу Ю Умина.
Девушка спокойно произнесла:
— Генерал Агу, немедленно возьмите под контроль ту армию. Они точно выполняют не приказ правителя Ючжоу. Я слышала их тайный разговор. Они упоминали некоего «главу» и говорили, что хотят подставить Ю Умина. Они убили троих сопровождающих посланников Тяньду и собирались расправиться с моим отцом и братом. Нужно действовать немедленно, пока доказательства не уничтожены.
Лицо Агу слегка изменилось.
— Вы знаете, что у меня необычайно острый слух, — добавила Сан Юаньюань.
Тот кивнул, а на губах появилась неловкая улыбка. Похлопав облачного зверя по голове, он сказал:
— Я немедленно всё проверю. Пятый, Шестой — проводите госпожу Сан отдохнуть.
— Я хочу увидеть его! — остановила его Юаньюань.
Агу явно поколебался. В глазах девушки блеснула тревога:
— Он много раз спасал меня. Я не причиню ему вреда.
Агу уже хотел отказать, но Пятый, грызя ноготь, вдруг сказал:
— Разве лекарь не говорил, что если человека в бессознательном состоянии позовёт тот, кто ему дорог, шанс проснуться будет выше?
Он выразительно сморщил нос в сторону Сан Юаньюань. Агу некоторое время хмуро размышлял.
— Следи за ней. Если с правителем хоть что-нибудь случится, я с тебя кожу живьём сниму.
— Есть!
Пятый одним прыжком оказался перед Сан Юаньюань, согнулся и сделал приглашающий жест, словно трактирный слуга:
— Госпожа, прошу.
Юаньюань повернула голову и посмотрела на него. На молодом лице застыла огромная фальшивая улыбка. Она молча смотрела ещё немного.
Пятый не выдержал. Улыбка сначала задрожала, а потом окончательно сползла с лица. Перед ней снова оказалась обезьянка, изо всех сил старающаяся не заплакать.
Он крепко сжал губы, отвернулся и буркнул:
— Скорее идите. Ещё немного и живого можете не застать!
Сан Юаньюань приподняла юбку и поспешно побежала по ступеням.
— Как он получил эти раны?
— Ядовитый удар ладонью и стрела, — ответил Пятый. — Задело область сердца. Без сознания уже девять дней.
Перед глазами Сан Юаньюань сразу возникло лицо Ю Умина. Такое бледное и почти прозрачное. Как она вообще могла поверить, что с ним всё нормально? Он слишком хорошо умел притворяться.
Двери распахнулись. Изнутри ударил густой запах крови, смешанный с лекарственными травами.
Пятый провёл её во внутреннюю комнату. На широкой постели из тёмного нефрита совершенно неподвижно лежал Ю Умин. Его грудь была наполовину открыта и туго перевязана тканью с лекарственными травами. Сквозь повязки проступала кровь.
— Все выйдите, — распорядился Пятый.
Двое пожилых лекарей с белыми бровями спокойно покинули комнату.
— В книжках всегда пишут, что человека без сознания может разбудить только кто-нибудь близкий, — Пятый шумно втянул носом воздух. — Я соврал Агу. Лекари на самом деле ничего такого не говорили.
Он немного помолчал и тихо добавил:
— Может, правитель просто устал? Ведь сначала он мог легко уйти. Зачем тогда вернулся?
Сан Юаньюань тем временем подошла к постели. После осмотра лекарь забыл поправить одеяло. Половина руки Ю Умина осталась снаружи — белая, совершенно бескровная. Она осторожно взяла его ладонь.
Рука была большая, с мозолями, особенно там, где пальцы постоянно сжимали клинок. Юаньюань спрятала её обратно под одеяло и посмотрела на лицо мужчины. Во сне его ресницы казались особенно длинными.
Он провёл без сознания девять дней, однако под глазами всё равно залегли тёмные круги, словно даже этот долгий сон не принёс ему отдыха.
— Ю Умин, тебе нельзя умирать, — спокойно сказала она, садясь рядом. — Если умрёшь, кто тогда захватит Тяньду? Неужели власть рода Цзян простоит ещё тысячу или десять тысяч лет?
Пятый, стоявший рядом и нервно ёрзавший, вздрогнул всем телом и не выдержал:
— Вы с правителем и правда созданы друг для друга!
Ну да. Идеальная парочка безумцев. Первым делом при встрече обсуждать государственный переворот — очень в их духе.
Сан Юаньюань только собиралась ответить, когда тыльную сторону ладони вдруг пронзила боль. Она испуганно опустила глаза.
Из-под одеяла появилась мертвенно-бледная рука и сжала её с такой силой, будто собиралась оторвать кисть. Раздался хриплый голос с едва заметной одышкой:
— Я умру? Маленькая ягодка Сан, даже не мечтай.
— ПРАВИТЕЛЬ! — Пятый едва не взлетел на потолочную балку.
Сан Юаньюань резко посмотрела на постель. Спящая красавица всё-таки открыла глаза.
В чёрных глазах уже плясала злая насмешка. Стоило Ю Умину прийти в себя, как от прежней слабости не осталось и следа. Он с величайшим отвращением посмотрел на Сан Юаньюань:
— Отведите её переодеться. Грязная до ужаса.
Сан Юаньюань лишь безмолвно уставилась на него.