Правитель Ючжоу пересёк границу?! Хань Шаолин ещё не успел опомниться после этой новости, как примчался слуга:
— Правитель, молодой господин из Тяньду ворвался во дворец вместе с госпожой Мэн Ую! Говорит, что хочет на ней жениться... Я не посмел его остановить!
Речь шла о Цзян Цзиньюане — родном племяннике верховной правительницы. Скрывая своё происхождение, он приехал в Ханьчжоу и уже почти два месяца обучался у Хань Шаолина, могущественного мастера ступени Линмин, владевшего стихией металла.
Верховная правительница не могла иметь детей, а значит, прямых наследников у неё не было. Наиболее вероятным преемником считался Цзян Цзиньюань — если, конечно, переживёт собственную тётку.
Хань Шаолин уже едва сдерживал гнев.
— Что происходит?
Слуга не успел ответить, как издалека донёсся звонкий голос Цзян Цзиньюаня:
— Я хочу видеть своего учителя, правителя Ханьчжоу! Кто посмеет меня остановить?!
Последние слова ещё не успели стихнуть, когда в зал ворвался подросток в роскошном белом одеянии, расшитом золотыми нитями. Он тащил за собой хрупкую девушку, крепко держа её за руку. Та отчаянно вырывалась и сквозь слёзы кричала:
— Отпусти меня! Цзян Цзиньюань, отпусти!
У Хань Шаолина голова пошла кругом. Настоящее происхождение Цзян Цзиньюаня держали в строжайшей тайне. После устроенного им переполоха сохранить секрет стало почти невозможно.
Переведя взгляд на Мэн Ую, Хань Шаолин с трудом скрывал желание её убить. Два дня назад он велел вывезти девушку из столицы и представить не мог, что за это время та умудрится окрутить ещё и Цзян Цзиньюаня. От этой мысли он помрачнел ещё сильнее.
Сан Юаньюань едва заметно приподняла бровь. В первоначальном сюжете Мэн Ую никто никуда не отправлял. Цзян Цзиньюань случайно встретил её во дворце, влюбился с первого взгляда и поднял такой шум, что Хань Шаолину впервые в жизни пришлось как следует поревновать [1]. Хотя поклонников у прежней Сан Юаньюань было куда больше, дочь правителя Санчжоу всегда держалась безупречно: со всеми мягко и вежливо, но неизменно на расстоянии. Ни один из многочисленных претендентов не давал Хань Шаолину настоящего повода для ревности. Когда тот наконец заполучил красавицу в жёны, остальные, конечно, расстроились, однако злобы не затаили и лишь надеялись, что эта девушка, подобная ясной луне, будет счастлива.
С Мэн Ую всё обстояло иначе. Она происходила из самых низов, совершенно не умела держаться, была шумной и порывистой, а поклонники липли к ней один за другим [2]. Стоило появиться очередному — и всё неизменно заканчивалось какой-нибудь катастрофой, после которой девушка в слезах являлась к Хань Шаолину. Тот презирал себя за эту слабость — и всё равно увязал всё глубже. Стандартный набор для главной парочки старой слезодавилки.
Сан Юаньюань эта драма не трогала ни капли — она даже украдкой зевнула. Ей ещё не хватало вмешиваться в эти дурацкие разборки главных героев. Всё равно они будут мучить друг друга до самого счастливого финала. Только эмоции зря тратить.
Цзян Цзиньюань ворвался в зал с вызывающим видом, однако стоило ему встретиться взглядом с Хань Шаолином, как половина юношеского пыла тут же испарилась. Он слегка склонил голову:
— Учитель.
Хань Шаолин шагнул вперёд, подавив юношу одним своим присутствием. Цзян Цзиньюань явно струсил, но всё же упрямо вскинул подбородок:
— Учитель, я люблю эту девушку! Но она сказала, что провинилась перед правителем Ханьчжоу и теперь обречена всю жизнь провести в одиночестве, иначе непременно навлечёт беду на тех, кто окажется рядом. Что же она сделала, чтобы заслужить такое наказание?! Она всего лишь слабая женщина! За что с ней так?!
Мэн Ую сквозь слёзы отчаянно мотала головой:
— Цзян Цзиньюань, хватит! Прошу тебя, больше ничего не говори!
Сан Юаньюань прекрасно помнила, что в первоначальном романе Хань Шаолин ответил ему примерно так:
«Цзян Цзиньюань, эта женщина сама залезла ко мне в постель. Я ублажал её до полусмерти».
М-да…
Хань Шаолин повернулся к Сан Юаньюань, и та с удивлением уловила в тёмных глазах молодого правителя толику вины. Наконец он холодно произнёс:
— Жениться на ней? Невозможно. Она низкого происхождения, потомок мятежных рабов, к тому же уже не девственница. Твоя семья никогда её не примет, но, если так уж нравится — забирай, спрячь в своём дворе и держи сколько пожелаешь. Но если до меня донесётся ещё хоть что-нибудь, я сброшу её в Бездну Минъюань [3].
Сан Юаньюань невольно задумалась.
«Что-то здесь явно пошло не по сценарию».
Цзян Цзиньюань тоже не ожидал такого ответа. За время общения с Мэн Ую юноша понял, что та что-то скрывает и тайна касается чего-то интимного. Горячность взяла верх: когда он потащил её сюда выяснять отношения, в глубине души наверняка рассчитывал ещё и сцепиться с предполагаемым соперником. Но нескольких холодных фраз Хань Шаолина хватило, чтобы весь его запал исчез.
— Учитель, я...
— Довольно, — оборвал его Хань Шаолин. — Раз твоя личность раскрыта, моим учеником ты больше не можешь быть. Я сам признаю перед верховной правительницей свою вину. Готовься. Когда за тобой прибудут сопровождающие, вернёшься вместе с ними в Тяньду.
— Учитель! — перепугался юноша.
Он уже давно не мог продвинуться дальше девятого уровня ступени Линин [4]. Сколько бы духовной эссенции ни выпил, на прорыв не было и намёка. Именно поэтому тётя отправила его в Ханьчжоу обучаться у Хань Шаолина. Всего за два месяца барьер перед следующей ступенью наконец начал поддаваться. Ещё немного — и он вошёл бы в Линмин, став по-настоящему сильным мастером. Если сейчас его отправят обратно, все усилия пойдут прахом [5], а прогресс последних месяцев будет потерян.
Едва зародившаяся влюблённость тут же усохла. Хань Шаолин улыбнулся:
— Забирай женщину, которая тебе так дорога, и уходи.
Цзян Цзиньюань промолчал.
— Хань Шаолин!
В притихшем зале вдруг раздался звонкий женский голос. Мэн Ую упрямо вскинула лицо и сквозь слёзы посмотрела на правителя Ханьчжоу. Ярость захлестнула её настолько, что, похоже, девушка была готова поставить на кон собственную жизнь.
— И что с того, что вы правящий род?! Думаешь, вам всё позволено?! Кто дал тебе право просто взять и отдать меня другому человеку?! Ты силой лишил меня невинности и разрушил моё счастье на всю жизнь! Да, я низкого происхождения, но разве поэтому меня можно топтать как угодно?! Запомни, Хань Шаолин: то, что ты меня изнасиловал, — самое отвратительное, что случалось со мной в жизни!
От её криков у Сан Юаньюань разболелась голова. Она уже собиралась предложить им продолжить скандал где-нибудь снаружи, когда Мэн Ую вдруг заметила её. На мгновение девушка застыла от изумления, а затем вскинула руку и прямо указала на Сан Юаньюань:
— Так ты сделал меня её заменой?! Хань Шаолин, ты подлый, бесстыжий мерзавец! Ты вообще человек?! Если бы тётушка Чжан не пожалела меня и тайком не выпустила, я бы до конца жизни так ничего и не узнала!
Все вокруг потеряли дар речи. Сан Юаньюань подумала: окажись такая героиня в истории, написанной лет на десять-пятнадцать позже, — она не протянула бы и трёх серий. Вот это смелость! Даже славившаяся заносчивостью Ю Инъюэ рядом с ней выглядела куда осторожнее. А дури — просто за гранью.
Хань Шаолин мрачнел на глазах. Он привык не показывать эмоций, но в широких рукавах его пальцы сжались, и ногти глубоко впились в ладони. Когда-то он случайно подобрал Мэн Ую в лагере мятежных рабов и с тех пор тщательно прятал от чужих глаз. При этом прекрасно понимал, что его поступки не слишком-то пристойны, однако устоять перед её прекрасным лицом и телом так и не смог. А сегодня всё, что он старательно скрывал, выставили напоказ перед посторонними.
— Ты ещё что за дрянь такая?! Как смеешь дерзить Дочери владыки?!
В зал метнулась зеленоватая вспышка — и в следующий миг незнакомка уже сжимала палец Мэн Ую, всё ещё направленный на Сан Юаньюань, намереваясь его переломить. На вид женщина была совсем молода, однако держалась с необыкновенным спокойствием и уверенностью. Тут и гадать было нечего [6]: мать Сан Юаньюань наверняка решила, что эта толпа чёрных железных башен не сумеет как следует позаботиться о дочери, и вдобавок прислала доверенную воительницу.
— Стой. Не калечь её, — устало произнесла Сан Юаньюань. — Служанка не знает своего места — просто выкиньте её отсюда. В конце концов... она ведь уже побывала у правителя.
Хань Шаолин скривился, будто проглотил муху. Сан Юаньюань беспомощно ему улыбнулась:
— Можно мне всё-таки спокойно поправиться?
На лице Хань Шаолина мелькнула боль.
— Это моя вина! Юаньюань, клянусь, я больше никогда...
Она мягко, но твёрдо оборвала его:
— Не клянись. Иначе снова меня разочаруешь.
Хань Шаолин тяжело закрыл глаза. Совсем недавно он уверял, что до неё больше не дойдёт ничего тревожного. А сегодня неприятность сама ворвалась в её покои и устроила представление. Теперь Хань Шаолин уже не понимал, кого ему хочется убить первым. Одним взмахом руки он велел слугам выволочь всю шумную компанию из дворца Хуэйюнь.
Сан Юаньюань равнодушно отвела взгляд от Мэн Ую. Если совсем откровенно, главная героиня ей не нравилась. Во многом Сан Юаньюань дочитала этот старый, насквозь мелодраматический роман про Мэри Сью [7] до конца именно из-за довольно странного чувства удовлетворения. Ей нравилось читать, как главную героиню мучили и телом, и душой Хань Шаолин, злобная соперница и бесконечная вереница второстепенных мужчин.
До удара молнии каждый шаг давался Сан Юаньюань с огромным трудом. День за днём она жила под колоссальным давлением и всё равно упрямо шла против течения. Даже став знаменитой актрисой и оказавшись у всех на виду, она по-прежнему была предельно осторожна, словно ступала по тонкому льду.
Никому не живётся легко. Перед людьми, способными решать твою судьбу, приходится трижды обдумывать и слова, и поступки. Даже заносчивая Ю Инъюэ прекрасно это понимала.
А Мэн Ую? Сюжет щедро раздавал ей всевозможные поблажки [8]. Она неслась напролом, каждый день нарывалась на смерть — и всякий раз каким-то образом выживала. Вот и сегодня Цзян Цзиньюань, будь то из любви или из-за задетого самолюбия, наверняка сделает всё возможное, чтобы её защитить.
Сама по себе Мэн Ую не была плохим человеком. Однако её безграничная доброта, привычка говорить всё, что взбредёт в голову, и готовность бросаться вперёд, не думая о последствиях, раз за разом губили окружающих. Например, тётушку Чжан, которая выпустила её сегодня утром. Или Цзян Цзиньюаня, которому, согласно сюжету, предстояло погибнуть уже этой ночью.
— Хань Шаолин, — позвала Сан Юаньюань.
Молодой правитель тут же обернулся и широкими шагами подошёл к ней. Его взгляд едва заметно дрогнул — похоже, совесть всё-таки не давала ему покоя.
— Не убивай никого, — сказала она. — Вообще никого.
— Хорошо! Обещаю.
— И пытать тоже нельзя. Ты сам устроил весь этот бардак — вот себя и наказывай.
Самое время пофармить побольше очков вины. Хань Шаолин не только не рассердился — напротив, заметно смягчился.
— Как скажешь. Юаньюань, ты слишком добрая.
— Тогда иди разбирайся. — Она махнула рукой.
Правитель целой области послушно удалился. Воительница с явным одобрением проводила его взглядом. Как только Хань Шаолин вышел, она поспешила к Сан Юаньюань и опустилась перед ней на одно колено.
— Маленькая ягодка Сан!
Женщина подняла голову. Её взгляд был удивительно выразительным — тёплым, почти по-матерински ласковым. Сан Юаньюань напряглась.
«Понятия не имею, кто это. И что теперь делать?»
— Поднимись. Пойдём во внутренние покои и поговорим.
Она повернулась и направилась к своему огромному облачному ложу. Впрочем, ничего сложного: на худой конец всегда можно сослаться на потерю памяти.
— Когда я очнулась, многое забыла. — Сан Юаньюань с тревожным видом потёрла висок. — Ты...
— Ах... — женщина тут же поспешила её успокоить. — Дочь владыки, не тревожьтесь. Я помогу вам понемногу всё вспомнить. Меня зовут Цинлин. Мне оказали честь и даровали фамилию Сан. Зовите меня Лингу.
Сан Юаньюань невольно вздрогнула. Сан Цинлин… Богиня войны Санчжоу.
Когда пал Санчжоу, Сан Цинлин до последнего удерживала ворота столицы. Она билась, пока от неё не остался один лишь скелет, — и даже тогда ещё целых два часа [9] не позволяла врагу пройти, заставив содрогнуться объединённое войско десяти земель. В романе её подвигу отвели всего несколько строк, однако эта воительница стала одной из немногих героинь, из-за которых Сан Юаньюань по-настоящему плакала.
Девушка всегда отличалась редкой способностью к сопереживанию: краткого описания ей хватало, чтобы с головой погрузиться в чужую историю. Именно это когда-то помогло ей выделиться среди множества популярных молодых актрис [10], чья известность держалась прежде всего на внешности и армии поклонников. В итоге Сан Юаньюань стала звездой, которую ценили не только за лицо, но и за настоящее актёрское мастерство.
— Лингу...
Стоило ей произнести эти слова, как голос сам собой дрогнул.
— Дочь владыки, всё хорошо, — растрогалась Сан Цинлин и осторожно обняла её. — Я недавно снова совершила прорыв. Теперь я на седьмом уровне ступени Линмин. Если хоть один из этих оболтусов посмеет вас расстроить, я его так отделаю, что зубы по всему полу собирать будет!
Так Лингу, будто между делом, дала Дочь владыки понять, на что способна. Вспомнив больше сорока чёрных «железных башен», торчавших во внешнем зале, Сан Юаньюань устало потёрла лоб.
— Отец, ну зачем же...
Сан Цинлин рассмеялась:
— Правитель сначала отправил только двадцать четыре человека. Ещё столько же захотел добавить наследник. А госпожа решила не уступать и велела мне тоже приехать — вместе с моими двенадцатью непутёвыми девчонками.
Услышав это, Сан Юаньюань снова приложила ладонь ко лбу.
— Дочь владыки, за эти дни вы очень повзрослели, — с чувством произнесла Лингу. — Наверняка немало натерпелись.
Они ещё некоторое время поговорили, после чего Сан Юаньюань словно невзначай обронила:
— Лингу, я хочу совершенствоваться.
[1] 吃了人生第一桶醋, chī le rénshēng dì yī tǒng cù — букв. «съесть первое в жизни ведро уксуса». 吃醋, «есть уксус», — устойчивое разговорное выражение со значением «ревновать».
[2] 惹桃花, rě táohuā — букв. «навлекать цветы персика». Персиковый цвет в китайской образности связан с романтической удачей и любовными связями; выражение означает легко обзаводиться поклонниками и постоянно попадать в любовные истории.
[3] Бездна Минъюань — 冥渊 (Míngyuān). 冥 передаёт значения «тёмный», «мрачный» и может ассоциироваться с миром мёртвых; 渊 — «глубокая пропасть».
[4] Ступень Линин — 灵隐境 (Língyǐn jìng), этап духовного совершенствования, предшествующий Линмин. Внутри таких этапов существуют отдельные уровни.
[5] 功亏一篑, gōng kuī yī kuì — букв. «погубить дело из-за одной недостающей корзины земли». Идиома восходит к образу насыпи, которую не удалось завершить без последней порции грунта: почти достичь цели, но потерпеть неудачу на заключительном шаге.
[6] 用膝盖想都知道, yòng xīgài xiǎng dōu zhīdào — букв. «даже если думать коленями, всё равно понятно». Разговорное выражение о чём-то настолько очевидном, что для вывода даже не нужно толком соображать.
[7] 狗血玛丽苏, gǒuxiě Mǎlìsū — букв. «собачья кровь + Мэри Сью». 狗血 в китайском интернет-сленге означает чрезмерно мелодраматичный, нелепо драматичный и набитый штампами сюжет.
[8] 金手指, jīnshǒuzhǐ — букв. «золотой палец». Китайский интернет- и веб-литературный термин для чрезмерно выгодной способности, преимущества или сюжетной поблажки. В оригинале рядом употреблено 作死 (zuōsǐ) — букв. «делать смерть»: постоянно нарываться.
[9] 时辰, shíchen — традиционная китайская единица времени, равная двум современным часам. В оригинале Сан Цинлин, уже превратившись букв. в скелет, удерживает ворота ещё «один шичэнь».
[10] 流量小花, liúliàng xiǎohuā — букв. «молодая цветочная актриса с трафиком». 流量 означает интернет-популярность, просмотры и внимание аудитории, а 小花 — актрису-звёздочку молодого поколения. Термин нередко противопоставляет медийную известность собственно актёрскому мастерству.