Когда Сан Юаньюань осторожно высунула голову из-под облачного одеяла и украдкой посмотрела на Ю Умина, тот уже закрыл глаза и словно спал. Лишь ресницы время от времени слегка подрагивали. Рядом с ним она казалась совсем маленькой.
Юаньюань погрузилась в медитацию и собрала вокруг себя духовную силу дерева. Тело окутало множество крошечных зелёных огоньков. На этот раз она не стала впитывать энергию сама, а изо всех сил направила её к ранам Ю Умина. Помогало это или нет — неизвестно, зато сил отнимало невероятно много.
В мягком зелёном сиянии черты мужчины проступали особенно отчётливо. Он действительно был очень красив. Недаром говорят, что настоящая красота кроется в костях, а не в коже: даже свободная одежда не скрывала безупречных пропорций его фигуры. А небрежно распахнутый ворот лишь придавал ему особую изысканность.
Зелёные частицы духовной энергии медленно проникали в повреждённые ткани. Сан Юаньюань долго наблюдала за ними и вдруг подумала:
«Вот бы можно было посадить туда подсолнух. Пусть сидит себе и понемногу выделяет духовную силу, лечит его...»
Едва эта мысль мелькнула в голове, возле раны Ю Умина медленно распустился маленький цветок. Два нежно-зелёных листика и большая золотистая сердцевина.
Юаньюань ошеломлённо застыла. Она резко открыла глаза — и всё духовное сияние мгновенно рассеялось. Некоторое время девушка неподвижно смотрела на спящего Ю Умина, а затем торопливо снова погрузилась в медитацию. Энергия уже рассеялась, поэтому пришлось сосредоточиться и заново стянуть её к себе. Теперь она специально представляла подсолнух.
Через некоторое время у раны Ю Умина снова торжественно расцвёл золотой цветок. Сам по себе источником духовной энергии он, конечно, не стал, зато от золотистой сердцевины начали медленно отделяться крошечные зелёные искры и проникать прямо в повреждённые ткани.
«По крайней мере, на яд не похоже...» — задумчиво решила Сан Юаньюань.
Она сосредоточилась ещё сильнее. На теле Ю Умина появились второй и третий подсолнух, а вскоре вокруг раны уже красовалось целое кольцо маленьких цветов. Они склонили золотые головки, и от каждого к повреждённой плоти струилось мягкое сияние.
Юаньюань провозилась так больше половины ночи. К рассвету усталость окончательно её свалила, и девушка незаметно уснула.
Сколько времени прошло, она не знала. Проснулась опять от ощущения, что на неё пристально смотрят. Стоило открыть глаза — и Сан Юаньюань увидела Ю Умина. Он снова был в доспехах и сидел на краю постели, глядя на неё сверху вниз.
Она молча уставилась на него.
«Тяжело ранен, а с передовой не уходит, да?»
Ю Умин улыбнулся:
— Хорошее представление надо смотреть с первого ряда.
— Но твои раны...
Он улыбнулся ещё ярче, чем её подсолнухи:
— Уже не хочешь вставать с постели? Маленькая ягодка Сан, всё-таки решила попробовать гибискусовую мазь? Хорошо. Удовлетворю.
Сан Юаньюань мгновенно вскочила. Из-за ночных экспериментов с цветами она почти не отдыхала: под глазами залегли заметные тёмные круги, а сама девушка выглядела совершенно измученной. Ю Умин пристально смотрел на неё, словно чего-то ждал. Она мягко прислонилась лбом к его плечу.
— Сегодня люблю тебя так же, как вчера.
Он приподнял пальцем её подбородок и крепко поцеловал.
— М-м...
Хорошо хоть тела культиваторов оставались чистыми, поэтому даже по утрам дыхание сохраняло свежесть. После долгого поцелуя взгляд Юаньюань затуманился.
Осмелев от его благосклонности, она спросила:
— А ты? Я тебе нравлюсь?
Ю Умин некоторое время смотрел на неё, затем отвернулся. Ленивый голос донёсся сбоку:
— То, что я кого-то полюблю, ещё не значит, что этому человеку повезёт. Маленькая ягодка Сан, тебе лучше молиться, чтобы ты мне никогда по-настоящему не понравилась.
Сан Юаньюань нисколько не рассердилась.
«Мужчины… Пф-ф, всё с ними давно понятно».
Она легко поднялась и переоделась в доспехи.
Ю Умин всё это время не сводил с неё глаз. Увидев, что девушка действительно ни капли не расстроена, он медленно прищурился. Взгляд потемнел.
◇◇◇
Отряд отправился в путь. От Юду до Цзичжоу был всего день дороги. Всю дорогу Ю Умин делал вид, будто с ним ничего не случилось, хотя Сан Юаньюань прекрасно видела обратное.
Сегодня он даже не надевал привычную весёлую маску: оставался необычно тихим и время от времени словно ненадолго отключался от происходящего. Очевидно, раны всё ещё давали о себе знать. На этот раз он действительно серьёзно себя покалечил.
На следующий день они прибыли в Юдукоу. Несмотря на название, никакой переправой это место не было — всего лишь обычная крепость. Ючжоу и Цзичжоу из поколения в поколение сохраняли хорошие отношения, поэтому укрепления здесь давно никто толком не ремонтировал. Издалека Юдукоу скорее напоминал большую горную деревню: ворота стояли открытыми, а внутри крепости совершенно спокойно ходили жители Цзичжоу. Всё было именно так, как предполагала Сан Юаньюань. Никакой настороженности.
Пятьдесят тысяч воинов, приведённых Агу, в Юдукоу не вошли. Они специально расположились в нескольких десятках километров севернее, возле границы с Чжанчжоу, изображая подготовку к войне с Пинчжоу и Чжанчжоу.
Едва Ю Умин прибыл в Юдукоу, как известие об этом мгновенно дошло до наследника Цзичжоу — Цзи Лэчи. В тот момент он как раз обнимал пышнотелую женщину и прижимал её к столу, заваленному военными трактатами. Услышав новость, он лишь ускорил движения и, тяжело дыша, расхохотался:
— Сами Небеса мне помогают! Отрублю голову Ю Умину — совершу подвиг, какого мир ещё не видел!
— А-ах... тогда ваша служанка заранее поздравляет наследника! — сладко простонала женщина.
— Когда всё закончится, и тебя награжу! Ты мой маленький талисман удачи. Вернёмся — дам тебе место младшей супруги!
Прежде она была обычной куртизанкой в Цзичжоу. Из-за необычайно пышной фигуры и «счастливого» вида хозяева заведения распустили слух, будто женщина приносит мужчинам удачу. И надо же — несколько военных, побывавших с ней, один за другим отличились на фронте против мрачных духов и благополучно вернулись домой.
Перед походом Цзи Лэчи услышал о её славе и забрал с собой. Изначально он собирался всего лишь отхватить у Ючжоу полосу приграничных земель протяжённостью в несколько сотен километров и первым получить заслугу за участие в карательном походе. Кто же мог знать, что тяжело раненный Ю Умин отступит к Юдукоу всего с несколькими сотнями сопровождающих? Настоящий подарок судьбы сам свалился ему в руки.
— Этот Ю Умин окружён со всех сторон и наверняка струсил! Приполз к границе Цзичжоу искать у нас защиты! — хохотал Цзи Лэчи. — Сам ягнёнок полез тигру в пасть! Ха-ха-ха! Говорят, после того как Ю Умин похитил дочь правителя Сан, он всё время таскает её с собой. Вот уж мне повезло!
Женщина капризно протянула:
— Говорят, госпожа Сан необыкновенно красива. Когда наследник получит её, разве станет смотреть на меня?
— Ха! Подержанный товар ещё главной супругой делать? Не бойся. Она тоже будет младшей женой, наравне с тобой. А кто окажется выше — посмотрим, кто мне больше угодит... А теперь повернись.
Женщина беспрекословно подчинилась, и вскоре Цзи Лэчи окончательно потерял голову от удовольствия.
◇◇◇
Где бы ни появился Ю Умин, не заметить его было невозможно. Он стоял на крепостной стене, а плащ вздымался за спиной на ветру. Глядя на него издалека, Цзи Лэчи уже вообразил жалкую картину загнанного в угол одинокого волка.
— Смотрите! Вот он — тот самый безумец и псих, которого все боялись! И что теперь? Сам жалко приполз ко мне просить защиты! Ха! Ха-ха-ха! Защиты захотел? Да пожалуйста. Когда отрублю ему голову, лично буду беречь её как следует, никому не позволю отнять!
За спиной Цзи Лэчи три армейских построения уже стояли в полном порядке. Оставалось только отдать приказ.
Стоявшая рядом с Ю Умином Сан Юаньюань невольно занервничала. В прошлый раз, когда они вместе с войском врезались в армию Хань Шаолина, всё произошло настолько быстро, что испугаться она просто не успела: мгновение — и уже оказалась внутри стального потока.
Теперь же приходилось стоять на полуразрушенной стене и смотреть прямо на стройные ряды регулярной армии внизу. Наконечники копий отражали солнечный свет, слепя глаза, а сам вид многотысячного вооружённого войска подавлял, заставляя особенно остро чувствовать собственную уязвимость.
Ожидание всегда мучительнее самого события. Оборона Юдукоу действительно оказалась вопиюще беспечной. После приезда Ю Умина несколько десятков, если не сотня, командиров уже поплатились за это жизнью. Теперь рядом с ним стоял временный начальник гарнизона, назначенный буквально час назад. До этого мужчина командовал крошечным участком стены длиной примерно тридцать метров, и лишь на вверенном ему отрезке укрепления всё ещё соответствовали старым стандартам. А внизу наследник Цзичжоу привёл прекрасно вооружённую армию. Ряды блестящих клинков сами по себе доказывали: вспоминать о многолетней дружбе сюда никто не пришёл.
— Правитель... мы действительно впустим их внутрь? — новый начальник явно ещё не освоился с должностью, а голос заметно дрожал. — Если обороняться, мы точно продержимся хотя бы полдня. Этого хватит, чтобы правитель безопасно отступил!
Ю Умин едва заметно поднял бледную руку. Начальник мгновенно замолчал и, нервно сглатывая, не сводил глаз с «дружеской армии» внизу. Сан Юаньюань сжала нефритовую пластинку.
— Проверить, как там отец?
— Угу.
Она сломала пластинку. Вспыхнул зелёный свет.
— Папа...
С другой стороны донёсся мерный барабанный бой. Правитель Санчжоу не ответил.
Сердце Юаньюань тревожно сжалось, Ю Умин протянул руку и раздавил пластинку.
— Тесть уже на церемонии.
После воззвания правители областей или их посланники должны были отправиться в Тяньду, чтобы вместе обсудить поход против Ю Умина. Сегодня как раз проходила Великая церемония почитания Небес. Судя по всему, там собирались объявить правителя Ючжоу беззаконным мятежником и от имени Небес призвать к его уничтожению.
Сан Юаньюань глубоко вдохнула. Оставалось надеяться, что отец действительно устроит на церемонии скандал, как обещал, а не уничтожит доказательства и не присоединится к армии, выступившей против Ючжоу.
— Маленькая ягодка Сан, не нервничай, — Ю Умин улыбнулся особенно зловеще. — Я тебя не брошу. Если умру, обязательно заберу с собой.
Сказав это, он искоса посмотрел на неё, проверяя реакцию. Сан Юаньюань подняла лицо и улыбнулась:
— Пока мы вместе, я даже в ад с тобой пойду.
Ю Умин резко втянул воздух, отвернулся и лишь спустя некоторое время, медленно выдохнув, усмехнулся:
— Нет уж. Лучше мы отправим туда их.
Настроение у него заметно улучшилось.
Армия Цзичжоу пришла в движение. Загрохотали барабаны, и пять тысяч тяжёлых всадников первыми вырвались из строя, устремившись к распахнутым воротам Юдукоу. Новый начальник гарнизона рядом с Ю Умином обливался потом, отдавая один приказ за другим. Голос дрожал так сильно, что слова путались, но серьёзных ошибок мужчина всё-таки не допустил: команды одна за другой уходили вниз, вспыхнули сигнальные огни, а защитники крепости поспешно начали отступать.
Внизу уже гремело:
— Убить! За живого Ю Умина — тысяча мер духовных жемчужин!
— За голову — пятьсот!
Стоявший под стенами Цзи Лэчи был так возбуждён, что глаза налились кровью. Передовые силы уже ворвались внутрь, защитники Ючжоу отступали всё дальше, а Ю Умин по-прежнему стоял наверху. Даже подозревая ловушку, наследник был уверен, что благодаря численному превосходству сумеет прорваться.
Вскоре правитель Ючжоу оказался отрезан на небольшом участке стены: гарнизон будто полностью бросил своего хозяина, отступив в глубину крепости. Цзи Лэчи прищурился, посмотрел наверх и заметил рядом с Ю Умином хрупкую фигуру в чёрных доспехах и ярко-алом плаще. Расстояние не позволяло разглядеть лицо, однако даже отсюда было ясно: перед ним редкая красавица с удивительно тонким станом, стоявшая прямо и изящно, словно молодое нефритовое дерево, припорошённое свежим снегом.
Цзи Лэчи вдруг решил, что, пожалуй, можно сделать дочь правителя Сан главной супругой.
— Взять её живой! Не повредить ни волоска!
Горло пересохло от возбуждения. Наследник резко взмахнул рукой:
— Общая атака!
— Вперёд!
Войска лавиной ринулись на стену, однако сопротивление оказалось намного сильнее ожидаемого. Защитников осталось совсем немного, но каждый сражался так, словно один стоил сотни: они перекрыли узкие проходы и убивали одного нападавшего за другим.
Ю Умин опёрся обеими бледными руками о зубцы стены и слегка подался вперёд. Цзи Лэчи невольно отшатнулся, но тут же вспомнил о численном превосходстве своей армии, глубоко вдохнул и снова поднял голову.
— Наследник Цзи, — медленно, по слогам произнёс Ю Умин, не скрывая насмешки. — Мне так страшно.
Цзи Лэчи выругался, крепче сжал клинок и вскочил на боевого зверя.
— Наследник! — встревожились телохранители. — Не рискуйте!
Он холодно рассмеялся:
— Весь Юдукоу уже у меня в руках! Остался один Ю Умин. Даже будь он здоров, сегодня отсюда не выберется!
Цзи Лэчи дёрнул поводья и понёсся к открытым воротам, вынудив стражу броситься следом. В этот момент нефритовая пластинка на его поясе бешено замигала. Наследник нехотя остановил зверя и достал её.
— Как у тебя дела? На церемонии всё пошло наперекосяк. Этот старый мерзавец Сан Чэнъинь устроил скандал, и Верховная правительница уже приказала прекратить поход против Ю Умина! — торопливо прошептал правитель Цзичжоу.
Цзи Лэчи фыркнул:
— Отец! Дайте мне ещё четверть часа и я принесу вам голову Ю Умина! Сейчас объявлять перемирие уже поздно!
— Тогда быстрее! — зашипел отец. — Пинчжоу, Чжанчжоу и Цзянчжоу уже отвели войска. Я притворюсь, будто не могу с тобой связаться, и потяну время. Но ты обязан убить Ю Умина максимум за два часа, иначе мне будет нечего сказать в своё оправдание. Некогда объяснять. Действуй быстро!
Связь оборвалась. Цзи Лэчи снова прищурился, глядя на стройный силуэт Сан Юаньюань на стене.
— Ха. Старик Сан Чэнъинь и правда души не чает в дочери. Даже такое серьёзное дело, как мятеж, сумел замять ради Ю Умина? И Верховная правительница согласилась?! Выходит, кто получает дочь правителя Сан, тот получает и весь Санчжоу!
Он резко повернул голову:
— Взять стену любой ценой! Если через четверть часа Ю Умин ещё будет жив — головы с плеч всем!
Натиск усилился. Цзи Лэчи вместе с телохранителями ворвался через ворота и с невероятным напором прорубил путь сквозь защитников, а затем, окрылённый успехом, первым взбежал на стену. Наверху его встретил бледный Ю Умин, окружённый небольшой группой стражников и выглядевший так, словно едва держался на ногах.
— Правитель Ючжоу, ничего личного!
Цзи Лэчи не стал тратить время на разговоры: резко махнул рукой, и перед ним мгновенно выстроился целый ряд лучников и арбалетчиков, направивших оружие прямо на Ю Умина.
Тот тихо кашлянул и поднял нефритовую пластинку.
— Тяньду уже приказал отвести войска. Цзи Лэчи, что ты сейчас делаешь?
На сильном ветру негромкий голос звучал особенно слабо. До этого наследник всё-таки немного нервничал, но теперь окончательно убедился: Ю Умин действительно загнан в угол. Цзи Лэчи заметно расслабился и ухмыльнулся:
— Ю Умин, Ю Умин. Неужели такое очевидное дело ещё нужно объяснять?
Его лицо растянулось в широкой улыбке.
— Конечно же, я заберу твою голову и твою женщину!
— Вот как? — равнодушно отозвался Ю Умин. — Даже вопреки приказу Тяньду?
Цзи Лэчи расхохотался:
— Не думал, что правитель Ючжоу настолько наивен! Полководец вдали от столицы не обязан исполнять каждый приказ немедленно, разве не слышал? К тому же отец уже сказал всем, что не может со мной связаться. А значит, никакого дерьмового приказа я не получал! Ха-ха-ха! Убить его!
Перед человеком, которого Цзи Лэчи уже считал мертвецом, скрывать что-либо казалось бессмысленным. Новый начальник гарнизона Юдукоу нервно стоял неподалёку, поглядывая на жемчужину памяти в ладони и пытаясь глубокими вдохами успокоить бешено колотившееся сердце. В этих местах слишком долго царил мир, и, оказавшись под прицелом такого количества стрел, мужчина чувствовал, как душа уходит в пятки.
— Убить!
Воины Цзичжоу натянули тетивы.
Ю Умин опустил голову и тихо, мрачно рассмеялся. Смех был негромким, но от него по спине пробирал холод.
Никто не успел заметить, как он выхватил клинок. В следующий миг на месте, где только что стоял Ю Умин, осталась вмятина глубиной почти пятнадцать сантиметров, от которой во все стороны разбежались трещины, похожие на паутину, а сам «тяжелораненый» уже взлетел в воздух. Чёрный клинок вспыхнул зелёной духовной силой, и сокрушительный удар обрушился сверху.
По рядам пронёсся судорожный вздох. В следующую секунду вся линия лучников и арбалетчиков лишилась голов и почти одновременно рухнула на землю. Телохранители Цзи Лэчи мгновенно заслонили наследника собой, а среди воинов вспыхнула паника. Ю Умин тем временем мягко приземлился, по-прежнему сжимая клинок. На бледном лбу проступила кровь, и сочетание белого лица, тёмной улыбки и алых капель на коже делало его похожим на настоящего владыку смерти, спустившегося в мир людей.
Цзи Лэчи поспешно пятился и кричал:
— Ю Умин! Ты один собираешься сражаться против сорока тысяч моих людей?! Сдавайся! Я хотя бы оставлю тебе целое тело!
Ю Умин неторопливо шёл вперёд. Кровь стекала по клинку к острию и тяжёлыми каплями падала на камень, а где-то вдали уже нарастал глухой грохот, от которого земля под ногами едва заметно подрагивала.
— Докладываю! Военачальник Ючжоу Агу ведёт пятьдесят тысяч воинов с севера! Наш передовой отряд полностью уничтожен!
Солдат Цзичжоу едва успел выкрикнуть донесение, когда стало ясно: ритмичный грохот вдали издавали вовсе не барабаны — это десятки тысяч копыт били о землю. Не успел вестник выпрямиться, как издалека прилетела стрела. Удар оказался настолько сильным, что человека отбросило в сторону и вышвырнуло со стены.
— Отступаем! Отступаем! Назад!
Ужас окончательно сломил самоуверенность Цзи Лэчи. Он лихорадочно махал руками, приказывая отступать, и в окружении стражников пятился прочь, тогда как штурмовавшие стену войска Цзичжоу окончательно растерялись.
Пятьдесят тысяч солдат Агу вовсе не были спешно собранным подкреплением: они заранее подготовились к бою и давно ждали нужного момента.
Ю Умин прищурился, и на губах появилась лисья улыбка. Он поднял свободную руку и небрежно опустил её.
Спрятавшиеся в проходах воины мгновенно бросились к воротам. Тяжёлые железные створки с грохотом сомкнулись, после чего на огромные засовы длиной около трёх метров и толщиной почти тридцать сантиметров вылили заранее приготовленный расплавленный металл, намертво запечатывая выход.
Мышеловка захлопнулась.
Ю Умин с клинком в руке дошёл до входа в проход, но вдруг остановился и обернулся. Сан Юаньюань всё ещё стояла на прежнем месте, заворожённо глядя ему вслед, а в ясных чёрно-белых глазах читалось почти восхищение.
Дыхание Ю Умина на мгновение сбилось.
— Маленькая ягодка Сан! — громко рассмеялся он. — Чего застыла? Иди сюда! Будем вместе собирать головы!
Юаньюань улыбнулась. В прошлый раз, на поле боя с мрачными духами, Ю Умин так увлёкся резнёй, что напрочь забыл о девушке за спиной. Теперь же даже посреди боя помнил о ней.
Цзи Лэчи очень быстро оказался загнан в тупик. Агу захватил его живым, притащил к Ю Умину и поставил на колени у ног правителя. За короткое время наследник Цзичжоу оказался весь залит кровью.
— Х-х-хочешь убить — убивай! — дрожащим голосом выдавил он.
— Не спеши, — мягко улыбнулся Ю Умин.
У Цзи Лэчи нашли нефритовую пластинку и передали правителю. На бледном лице Ю Умина появилась удивительно ласковая улыбка: он слегка надломил пластинку и прислушался.
— Ай-я-я-я-я! — с другой стороны раздался страдальческий голос. — Верховная правительница! Я совершенно бесполезен! Никак не могу связаться с этим неблагодарным сыном! Только что пришло донесение: два часа назад он уже повёл войска в Юдукоу! У меня сердце разрывается. Остаётся лишь молиться Небесам, чтобы правитель Ючжоу не пострадал. Только бы не пострадал!
Цзи Лэчи побледнел. Он открыл рот, собираясь закричать, но стоявший рядом воин мгновенно вывихнул ему челюсть.
— Верховная правительница! — отец продолжал играть свою роль. — Этот мальчишка совсем отбился от рук, отца уже ни во что не ставит! Вы ведь знаете, я с самого начала говорил, что правитель Ючжоу неспособен на такой мятеж. Потому и приехал заранее в Тяньду за него просить! Кто же знал, что сын настолько самоуверен! Стоило мне уехать — сам взял войска и отправился воевать. Вернусь — я ему покажу! Накажу по всем военным законам! Ах, на поле боя оружие не разбирает своих и чужих. Если с правителем Ючжоу что-нибудь случится, я... я с Цзи Лэчи шкуру живьём спущу!
Голос правителя Цзичжоу продолжал доноситься из пластинки над землёй, залитой кровью его собственных воинов. Очевидно, находясь перед Верховной правительницей, он не мог открыто держать светящуюся пластинку связи и потому спрятал её за пояс, а сам говорил нарочно громко, давая сыну понять: рядом находится Верховная правительница, поэтому выдавать их тайный разговор ни в коем случае нельзя.
Улыбка Ю Умина становилась всё шире, тогда как лицо Цзи Лэчи посерело, а в глазах осталось одно отчаяние.
— Ах... — из нефритовой пластинки донёсся ленивый вздох Верховной правительницы. — Что поделать. Жизнь и смерть определены судьбой. Остаётся надеяться, что Небеса защитят правителя Ючжоу. Правитель Цзичжоу, не вините себя слишком сильно.
Это был её голос.
Сан Юаньюань резко распахнула глаза. Из-за искажения нефритовой пластинки голос сейчас почти идеально совпал с голосом одной женщины из её воспоминаний — таким же ленивым, насыщенным и до боли узнаваемым. Сердце бешено забилось, однако Юаньюань заставила себя выровнять дыхание и медленно повернула голову, будто просто случайно посмотрела на Ю Умина.
Улыбка уже исчезла с его лица. Он медленно поднёс нефритовую пластинку к губам.
— Верховная правительница.
Лицо оставалось совершенно бесстрастным, однако в голосе слышалась улыбка, и это несоответствие казалось почти пугающим.
— Какая неприятность. Наследник Цзичжоу почему-то сошёл с ума. Привёл сорок тысяч человек и непременно захотел сразиться насмерть с моими пятьюдесятью тысячами. Что поделать — в битве оружие не щадит никого. Очень жаль.
Не дожидаясь ответа, Ю Умин раздавил пластинку, а затем поднял руку и позволил нефритовой крошке медленно осыпаться на голову Цзи Лэчи.
— Закопать, — рассеянно произнёс он. — И не забудьте записать весь процесс на жемчужину памяти. Отправьте его отцу и скажите: я не люблю смотреть на кровь. Если он действительно хочет содрать со своего непочтительного сына кожу, пусть приходит и сам откапывает.
— Есть! — Агу вытер кровь с лица. — Правитель, а что делать с пленными?
— Никого не оставлять.
Ю Умин выглядел уставшим. Он опёрся на плечо Сан Юаньюань, перенеся на неё часть своего веса, и, больше ничего не говоря, вместе с ней медленно направился прочь от толпы.