Сан Юаньюань знала: сейчас разыграется финал, описанный в книге. Вопрос лишь в том, сколько из тех, кто находился рядом, переживут эту битву. В романе Ю Умин получил тяжёлые ранения, а если ему придётся ещё и прикрывать её... По спине пробежал холодок. Неужели её недолгое путешествие в чужом мире закончится вот так? Если она станет причиной гибели Ю Умина, то хотя бы избавит этот мир от многих бед. Выходит, прожила не зря. От этой мысли она горько усмехнулась.
Внезапно вдали послышался глухой рокот, словно гром прокатился по чёрному металлу. Гул становился всё громче и быстро приближался. По внутренней стене извивалась огненная река, а над ней развевалось знамя с иероглифом «Сан».
Правитель Санчжоу прибыл!
Оказывается, он повёл войска прямо по внутренней стене, сократив путь и выиграв целых полдня. Над буферной зоной прокатился могучий, подобный львиному рыку голос:
— Сан Чэнмин предал нас! Вы будете помогать злодею или сдадитесь добровольно?!
— Немедленно сдавайтесь!
— Сдавайтесь!
Ворота распахнулись. Из них хлынули свежие, полные сил войска Санчжоу. Железная лавина копыт прокатилась по отступающим мрачным духам, безжалостно разрывая их в клочья. Теперь, когда твари откатывались назад, их гнали, словно побитых псов.
Войска Санчжоу быстро пересекли буферную зону. К внешней стене подвезли бочки с зажигательным маслом и вылили его на кишевших у подножия чудовищ. Те визжали, корчились и катались в огне. Тысячи арбалетов загрохотали разом — мрачные духи, взмывавшие к стене, падали, пронзённые стрелами.
Натиск на стену резко ослаб, но лица защитников не просветлели. Никто не знал, пришли войска Санчжоу спасать их или добивать. У тех были полные арсеналы и свежие бойцы; здесь же остались лишь измождённые воины, державшиеся из последних сил.
Хуже всех приходилось Хань Шаолину. Попытка перехвата провалилась, а отношения с Санчжоу оказались почти безнадёжно испорчены. Он не представлял, как теперь поступит с ним правитель Санчжоу, получивший подавляющее преимущество.
Ю Умин бесшумно скользнул к Сан Юаньюань, прижался к ней и прошептал на ухо:
— Маленькая ягодка Сан, ты уйдёшь от меня?
Она обернулась и встретила его взгляд. В чёрных глазах без тени смущения читалась убийственная решимость.
— Я не позволю тебе уйти живой, — с улыбкой произнёс он. Перепачканное кровью лицо казалось неестественно бледным. Вдруг Сан Юаньюань почудилась в этой улыбке какая-то хрупкость — словно крошечный бутон вот-вот сломается под кровавым дождём.
— С чего ты взял, что я уйду? — она прищурилась и улыбнулась в ответ. — Мы же договорились: когда победишь, я отвезу тебя в Санчжоу знакомиться с родителями.
— Правда? Не верю. — Его холодная ладонь медленно легла ей на затылок. — Я ранен. Если Сан Чэнъинь захочет тебя отобрать, я не смогу унести тебя живой.
Его чёрные глаза опустели, пальцы на её шее начали сжиматься. Сан Юаньюань резко вцепилась в его одежду и тревожно оглядела его с головы до ног:
— Никуда я не уйду! Где ты ранен? Покажи! Это серьёзно?!
Он замер. Лишь через несколько секунд разжал пальцы и странно посмотрел на неё, а потом усмехнулся.
— Вот ведь, дочь в доме не удержишь [1]! Маленькая ягодка Сан, если твой отец узнает, как ты ко мне льнёшь, он, наверное, сдохнет от злости!
Сан Юаньюань на миг лишилась дара речи. «Да я всё это делаю только ради того, чтобы выжить в лапах этого безумца!»
— Ладно. — он сжал её плечи. — Я тебе верю.
Ю Умин впился взглядом ей в глаза:
— Не разочаровывай меня. Иначе ты горько пожалеешь, что родилась на свет.
Сан Юаньюань слегка смущённо улыбнулась. Ю Умин опешил, его блестящие чёрные глаза медленно моргнули, словно он пытался припомнить, не сказал ли чего-нибудь не того. Наконец мужчина неловко кашлянул, схватил её за руку и повёл вниз со стены.
Тем временем войска Санчжоу подвозили на низких чёрных тележках бочки с зажигательным маслом и расставляли их по сторонам. Огненные колесницы с грохотом катились вперёд, выжигая широкую, почти в триста тридцать метров, просеку, которую мрачные духи не могли преодолеть.
У ворот на красном облачном звере восседал крепкий мужчина с окладистой бородой. Сан Юаньюань невольно напряглась:
«Похоже, это и есть правитель Санчжоу...»
Честно говоря, от предстоящей встречи с «родными» ей было не по себе. Перед тётушкой Лин и остальными можно было сослаться на потерю памяти, но как вести себя с настоящей семьёй, она понятия не имела.
— Хань Шаолин! — загремел бородач. — Выдай мою дочь по-хорошему! Иначе даже спускаться не смей!
Стоявший у края стены Хань Шаолин громко ответил:
— Правитель Санчжоу, мы с женой всего лишь немного не поняли друг друга. Она ушла без предупреждения, а ты вместо того, чтобы её успокоить, напал на мою заставу Цзюйлинь! Я ещё не потребовал с тебя ответа, а ты уже явился с претензиями ко мне? Правитель Санчжоу, перекладывать вину на других — неблагородно!
— Ха-ха-ха-ха... — рассмеялся Сан Чэнъинь. — Я только вчера говорил с дочерью! Она здесь! С кого мне ещё спрашивать, если не с тебя?! Не с Ю Умина же!
Спускавшийся со стены Ю Умин на мгновение запнулся. На лице промелькнула тень вины.
— Только не с меня, — пробормотал он.
Услышав, с какой уверенностью говорит Сан Чэнъинь, Хань Шаолин забеспокоился. Неужели пропавший Хань Шиу всё-таки не погиб и привёз Сан Юаньюань сюда? Он окинул взглядом стену — и сердце ухнуло. Хань Шиу так и не вернулся. На таком поле боя даже сам Хань Шаолин не сумел бы в одиночку защитить женщину. Неужели Сан Юаньюань погибла? Как теперь отвечать перед Сан Чэнъинем?!
В тот миг, когда его охватила паника, кто-то легонько потянул за доспех. Обернувшись, Хань Шаолин увидел Мэн Ую. Она посмотрела на него большими оленьими глазами и умоляюще прошептала:
— Я могу притвориться дочерью правителя Санчжоу. Помогу всем выбраться.
Ей отчаянно хотелось оказаться полезной. Хань Шаолин поколебался лишь мгновение, затем закрыл глаза и стиснул зубы:
— Хорошо.
Он стёр с лица Мэн Ую маскировку и вывел её к краю стены. Кровавый свет луны и бледное сияние холодных факелов едва разгоняли темноту — в таком полумраке лицо Мэн Ую вполне можно было принять за настоящее. Хань Шаолин повысил голос:
— Правитель Санчжоу, я знаю, что случившееся сегодня — не твоя вина. Чтобы не возникло новых недоразумений, давай обсудим всё после того, как покончим с нашествием чудовищ. Идёт?!
— Хорошо! — Голос правителя Санчжоу прогремел, словно колокол. — Расчистить дорогу! Сопроводить союзников в город!
— Есть!
Все знали: правитель Санчжоу не из тех, кто нарушает данное слово. Хань Шаолин взмахнул рукой, и осаждённые воины один за другим начали покидать стену, двигаясь по проходу, проложенному войсками Санчжоу, к внутренней стене. Огненные коридоры напоминали шаткие мосты посреди бушующего цунами. Сквозь кипящие волны мрачных духов войска Ханьчжоу и Ючжоу извилистой колонной пробивались вперёд. Лишившись облачных зверей, измотанные и обессиленные, они брели словно побитые псы, а свежие бойцы Санчжоу расчищали им путь с таким видом, будто конвоировали пленных.
Хань Шаолин стоял на стене, задыхаясь от унижения. Ю Умин, напротив, в прекрасном настроении спустился вместе с Сан Юаньюань и уже собирался идти дальше, когда она вдруг ухватила его за рукав.
— Слышишь? — взволнованно спросила она. — Какой-то звук.
Ю Умин на мгновение прислушался и покачал головой:
— Ничего.
— Мне кажется, кто-то скребётся снаружи у ворот. Может, это Коротышка? — В её глазах вспыхнула надежда.
Ю Умин опустил взгляд. У ворот царила тьма, и в ней он различал лишь два чистых родника — глаза Сан Юаньюань, неотрывно смотревшие на него.
— Нет, — хрипло произнёс он. — Они все ушли вниз.
«Вниз» означало не просто за стену, а в Бездну. Десятки тысяч облачных зверей смешались с потоком мрачных духов и рухнули туда — шансов выжить у них почти не было. Ю Умин увидел, как дрогнули её глаза, и услышал сдавленный всхлип.
— Ты такая чувствительная? — он слегка сжал её подбородок. — Тогда и влюбляешься так же легко? Легко полюбила — легко разлюбишь?
Голос звучал ровно, словно гладь стоячей воды. Сан Юаньюань уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг снова что-то почувствовала и резко замотала головой:
— Нет, я правда чувствую!
Она схватила его за руку, и глаза засияли:
— Я знаю, он там! Пожалуйста, давай проверим!
Ю Умин легко высвободил руку, заложил её за спину и холодно усмехнулся:
— Даже если так, я не стану открывать ворота. Слишком опасно.
— Открой маленькую калитку! Хотя бы чуть-чуть!
Он рассмеялся так, что затряслись плечи:
— Маленькая ягодка Сан, ты точно рехнулась. Ладно, если его там нет — я выкину тебя наружу!
Оттолкнув её, Ю Умин широким шагом направился к ближайшей железной двери:
— Открыть!
Никто не посмел возразить. Чёрные железные калитки одна за другой распахивались. Заложив руки за спину, Ю Умин шёл прямо наружу, а Сан Юаньюань бежала следом. Мысль о том, что Коротышка мог выжить, никак не желала исчезать: стоило попытаться её подавить, как надежда снова всплывала.
А вдруг?..
Он сумел выжить в нечеловеческих условиях. Бегал быстрее любого другого облачного зверя. И был так похож на неё саму — ту, что при любых обстоятельствах цеплялась за жизнь и делала всё возможное, чтобы выжить.
Последняя калитка распахнулась внутрь. Мрачные духи всё ещё откатывались, но их было так много, что твари теснили друг друга. Почуяв свежую кровь живых, ближайшие чудовища тут же разворачивались и бросались в атаку. Ю Умин придержал Сан Юаньюань за плечо, наклонился к её уху и с ласковой улыбкой спросил:
— Ну что, увидела?
Только мрачные духи. Больше никого. Землю покрывали груды тел, местами доходившие человеку до пояса. Куда ни глянь — бурлящее кровавое море. Ни одного облачного зверя, любое живое существо здесь мгновенно разорвали бы в клочья.
Сан Юаньюань не смогла скрыть разочарования. Она уже собиралась отступить, когда вдруг услышала царапанье. Звук был очень похож на скрежет когтей по металлу.
На этот раз услышал и Ю Умин. Он широко распахнул глаза и посмотрел вниз. Неподалёку из-под груды мёртвых мрачных духов торчала мохнатая, вся залитая кровью лапа и скребла по чёрной железной двери.
Ю Умин на несколько мгновений лишился дара речи.
— Коротышка? — осторожно позвала Сан Юаньюань.
Из-под горы трупов показалась одна голова. Потом вторая. Третья. Облачные звери один за другим выбирались из-под мёртвых тел, фыркали и запрыгивали внутрь калитки.
Вожак выглядел особенно довольным собой. Он повернулся к Ю Умину и громко, протяжно пукнул.
[1] Традиционное выражение, которое обычно используют родители, когда их взрослая дочь влюбляется и хочет уйти из дома к мужчине (выйти замуж или уехать с возлюбленным). Смысл: «дочь уже не принадлежит семье, она тянется к своему мужчине».