— Лингу, я хочу совершенствоваться.
Едва слова сорвались с губ, сердце Сан Юаньюань заколотилось. За свою актёрскую карьеру она столько раз играла роковых красавиц, губящих государства, что идея покорять очередного правителя уже давно не вызывала ни малейшего интереса. Но бессмертное совершенствование — совсем другое дело! В этом мире им действительно занимаются! Да она всю жизнь об этом мечтала!
Вот только её положение...
Путь от смертного к бессмертному начинался с царства Линъинь, которое делилось на девять небесных ступеней. Женщина, вступившая в это царство, отсекала «алого дракона» [1] и почти полностью теряла способность к деторождению. А у тех, кто уже родил, менялись кости и телосложение, основание пути наполовину разрушалось — и дальнейшее совершенствование становилось почти невозможным. Поэтому женщин-заклинательниц в мире было совсем немного. Сан Юаньюань прекрасно понимала, насколько дико звучит подобное желание для царской дочери; более того — она уже была замужем за правителем Ханьчжоу и считалась его официальной супругой.
Она сделала вид, что спокойно смотрит на Лингу, хотя особых надежд не питала. Отказ был бы совершенно естественным. Ничего страшного — найдёт другой способ.
Наставница и впрямь застыла. Прошло довольно много времени, прежде чем в её глазах — молодых на вид, но хранивших бесчисленные годы — вдруг хлынули слёзы. У Сан Юаньюань онемела кожа на голове. Это ещё что такое? Богиня войны плачет? Такого она не ожидала — грозная Богиня войны, а рыдает, как ребёнок [2].
— Только не плачьте.
— Ваше Высочество наконец-то одумалась! — взвыла та ещё громче. — С самого вашего детства, — всхлипывая, продолжила Лингу, — господин и наследник твердили: что хорошего в замужестве? Кто вообще достоин нашей маленькой малышки? Куда лучше пораньше вступить на путь совершенствования, тогда никто не посмеет её обижать. А если уж встретится кто-то по душе, можно просто взять его в дом зятем, чтобы он каждый день пил вино вместе с господином и наследником...
— Значит, мама была против?
— Не совсем. У госпожи уже были вы и наследник, поэтому она считала, что дети всё-таки нужны. Но и совершенствованию она особо не препятствовала. Это вы сами тогда сказали: раз родились дочерью Санчжоу, то должны жить ради Санчжоу и умереть ради Санчжоу. Брачные союзы и наследники — лучший способ укреплять союз между землями. Как можно потакать безрассудствам господина и наследника?
Лингу вздохнула:
— Когда правитель Ханьчжоу пришёл свататься, господин, госпожа и наследник на самом деле были недовольны. Во дворце у него уже была женщина, да ещё и уроженка Ючжоу — сплошные неприятности. Но вы влюбились в него с первого взгляда и твёрдо решили выйти замуж. Никто не смог вас остановить. И что в итоге? Он даже не сумел как следует защитить вас! Покушение... Даже говорить нечего — за ним наверняка стоит Ю Инъюэ. Так ведь?
— Так, — не стала скрывать Сан Юаньюань.
Само покушение ещё можно было понять: Хань Шаолина действительно застали врасплох. Но когда она лежала без сознания при смерти, он всерьёз решил, что она уже умерла, и даже охрану рядом не оставил. Впрочем, это было вполне в духе подобных тёмных главных героев: они никогда не тратили время и силы на то, что считали бесполезным.
В глазах наставницы мелькнул холодный блеск.
— Господин и наследник давно обо всём догадались. Сейчас весь Санчжоу готовится к войне. Стоит только... кхм... если с вами действительно что-нибудь случится, господин немедленно поднимет войска. Стоит убить Ю Умина — а уж с этой бездомной псиной Ю Инъюэ потом можно будет делать что угодно.
Сердце Сан Юаньюань дёрнулось. Вот оно — событие, с которого началась гибель Санчжоу. Правитель Санчжоу выбрал момент, который одновременно был и очень удачным, и ужасно неудачным, чтобы напасть на Ю Умина. Тогда тот исполнял приказ Небесной столицы и помогал правителю Ханьчжоу подавлять демоническое бедствие на западных землях. Правитель Санчжоу и наследник повели войска через границу и внезапно ударили по Ю Умину, зажав его между двух огней. Ещё немного — и им удалось бы убить его; даже сопровождавший того Хань Шаолин получил тяжёлые ранения. Момент был удачным потому, что Ю Умин был слишком силён — возможно, это был единственный шанс его уничтожить. Но одновременно и катастрофическим: такой поступок фактически означал союз с демонами. Если бы две области просто сцепились между собой, Небесная столица ограничилась бы обычным наказанием для обеих сторон [3]. Но Ю Умин и Хань Шаолин выполняли официальный приказ по истреблению демонов, когда на них напали. Санчжоу тем самым наступил Небесной столице на больную мозоль [4] и фактически сделал врагом весь Юньцзин. Через год Санчжоу полностью исчез с карты мира. В книге этот эпизод упоминался лишь вскользь — его главная функция заключалась в том, чтобы ранить Хань Шаолина. После этого ему требовался постоянный уход: никто из слуг его не устраивал, зато живая и прямолинейная Мэн Ую с утра до вечера болтала возле его постели, отчего он ощущал, что даже болезнь полна жизни.
Сан Юаньюань почувствовала, как немеет затылок.
— Отец и брат слишком вспыльчивы! Нужно немедленно отправить сообщение и запретить им делать глупости!
Лингу прикрыла рот рукой и рассмеялась:
— Ваше Высочество, не волнуйтесь. Раз вы благополучно очнулись, господин и наследник наверняка несколько дней подряд будут пить до беспамятства от радости. Какая уж тут война?
Девушка облегчённо выдохнула:
— И правда. К счастью.
Словно боясь, что та передумает, Лингу помогла ей подняться с облачного ложа:
— Тогда я прямо сейчас помогу вам открыть духовные каналы и очистить костный мозг!
— Что?
Сан Юаньюань растерялась. Разве столь важное решение не нужно сначала согласовать с Санчжоу? И не стоит ли хотя бы спросить мнение Хань Шаолина? Однако наставница стремительно ушла во внешний зал и отдала несколько распоряжений; не прошло и четверти часа, как она отвела Сан Юаньюань в боковой покой, ловко раздела её и усадила в огромную деревянную бочку.
— Теперь отступать поздно, — хитро улыбнулась Лингу. — Наследник оставил строжайший приказ: даже если придётся обманом, всё равно заставить принцессу использовать жидкость для очищения костного мозга!
«Может, мне тогда для приличия немного посопротивляться?» — подумала Сан Юаньюань.
Погружение в молочно-белую жидкость оказалось не слишком приятным. Человеческое тело содержало все пять стихий; смысл очищения заключался в том, чтобы убрать четыре из них и оставить только одну. Лишь избавившись от лишних свойств, можно было почувствовать духовную сущность соответствующей стихии в окружающем мире, впитать её в тело и использовать для собственного совершенствования. Сейчас всё тело ломило и покалывало — будто внутри носились бесчисленные стальные иглы. Лицо Сан Юаньюань побледнело, и Лингу немедленно занервничала:
— Ваше Высочество, потерпите немного. Даже если получится просто определить стихию, уже хорошо. Никто ведь не собирается отправлять вас покорять мир.
Сан Юаньюань покачала головой. На самом деле всё было терпимо — до предела ещё очень далеко. Ощущения даже отдалённо напоминали тот миг, когда после удара молнии она лежала на земле и ждала смерти. После такого ужаса нынешние мучения казались почти детской забавой; побледневшее лицо было лишь реакцией тела, в душе же она оставалась совершенно спокойна.
Лингу то и дело махала ладонью перед её глазами:
— Лингу! Я не потеряла сознание.
Та долго всматривалась в неё, а потом вдруг просветлела лицом, зачерпнула мизинцем немного жидкости и попробовала на вкус:
— Странно... не испортилась.
Сан Юаньюань:
На поверхности кожи начали выступать загрязнения. Люди ели обычную пищу, соприкасались с сыростью и ядами, вдыхали пыль; с возрастом тело становилось всё менее чистым. Когда первый слой грязи был выведен наружу, Сан Юаньюань сразу почувствовала необыкновенную ясность: сознание прояснилось, тело наполнилось энергией, словно она снова вернулась в детство. Кроме того, девушка начала ощущать более глубокие перемены — с каждым вдохом аромат трав и деревьев становился всё насыщеннее, а перед глазами вспыхивали зелёные огоньки, похожие на рой светлячков.
— Ваше Высочество? — время от времени тревожно окликала её наставница.
Та ещё никогда не встречала человека с таким терпением. Даже здоровенные воины снаружи во время очищения костного мозга вопили так, будто их режут заживо, а хрупкая принцесса не издала ни звука. Лингу даже периодически звала её специально — просто чтобы убедиться, что девушка ещё не умерла в этой бочке.
— Со мной всё хорошо. Не волнуйтесь.
Сан Юаньюань легко чувствовала эмоции других людей, особенно когда те были направлены на неё; она прекрасно знала: эта внешне молодая женщина действительно дорожит ею как сокровищем, и её забота ничуть не раздражала.
Жидкость постепенно светлела, из тела вновь начали выходить примеси — на этот раз не серый налёт, а странная стекловидная масса четырёх цветов: красного, жёлтого, белого и чёрного. Лингу радостно хлопнула в ладоши:
— Красный огонь, жёлтая земля, белый металл и чёрная вода вышли наружу. Поздравляю, Ваше Высочество. Ваша стихия — дерево.
Сан Юаньюань слегка кивнула — она и сама уже это чувствовала. Где-то внутри медленно разливалась зелёная жизненная сила. Она продолжала сидеть в жидкости, пока та окончательно не превратилась в обычную прозрачную воду. Затем наставница осторожно взяла тонкую серебряную иглу, уколола ей палец, капнула кровь на маленький чёрный камень, проверила результат — и облегчённо выдохнула, счастливо улыбнувшись:
— Поздравляю, Ваше Высочество. Вы успешно вступили на первую ступень царства Линъинь. Теперь стоит вам успокоить разум и закрыть глаза — и вы сможете ощутить древесную духовную сущность между небом и землёй.
Наставница понимала, что спешка ни к чему: сегодняшнее очищение уже стало большим достижением. Поэтому она не стала сразу учить Сан Юаньюань совершенствованию, а лишь помогла ей вернуться на облачное ложе и принялась рассказывать разные истории о Санчжоу. Хотя раньше Сан Юаньюань не испытывала к этому месту никаких чувств, постепенно в душе появилась лёгкая тоска по нему — это была зелёная и неторопливая земля, где люди были суровыми, но прямыми и честными, совсем не такими, как жители Ханьчжоу, где каждый был себе на уме.
◇◇◇
После ужина издалека донёсся глухой бой барабанов. Сан Юаньюань знала, что это означает: правитель Ючжоу Ю Умин прибыл в столицу Ханьчжоу. Она некоторое время смотрела на оконную решётку, постепенно окрашивавшуюся золотом заката, а потом тихо сказала:
— Лингу, помогите мне кое-что сделать.
— Слушаюсь!
Ещё секунду назад на лице женщины сияла умилённая улыбка, а теперь она уже стояла по стойке смирно.
— Оглушите Цзянь Цзиньюаня и отнесите его в покои Ю Инъюэ. Потом оглушите и саму Ю Инъюэ.
— Слушаюсь!... Что?
У наставницы дёрнулся уголок глаза, но расспрашивать она не стала и немедленно отправилась выполнять приказ.
◇◇◇
В это самое время Хань Шаолин уже выехал встречать великое бедствие во плоти. Хотя Ю Умин прибыл с указом Небесной столицы помогать в борьбе с демонической угрозой, сам он был настоящим безумцем — правитель Ханьчжоу не мог поручиться, что тот не решит вдруг вырезать всю столицу. Поэтому взял с собой всех сильнейших бойцов и отправился на встречу так, словно готовился к войне.
Во внутреннем дворце Лингу теперь могла действовать совершенно свободно. Сан Юаньюань считала, что её просьба и так весьма скромна, особенно если учесть гостеприимство Хань Шаолина в последние дни; к тому же она вообще-то спасала Цзянь Цзиньюаню жизнь.
Согласно книжному сюжету, после прибытия в дворец Ю Умин должен был задеть Мэн Ую за живое. И та, не обращая внимания на то, что перед ней могущественный мастер царства Линъяо, окружённый сильнейшими защитниками, и совершенно забыв о том, что сама она даже не прошла очищение костного мозга, где-то раздобыла бы кинжал и отправилась на дворцовый пир убивать Ю Умина — под предлогом мести за родителей, погибших из-за событий в Ючжоу.
Такое действительно могла устроить только главная героиня с благословением небесного сюжета [5].
Ю Умин собирался прикончить эту безрассудную женщину на месте, но Цзянь Цзиньюань заслонил её собой и помог бежать обратно к Хань Шаолину. Беда заключалась в том, что правитель Ючжоу был психом в худшем смысле слова — его совершенно не волновало происхождение и положение противника. Поэтому он весьма непринуждённо разрубил Цзянь Цзиньюаня на несколько частей; Хань Шаолин тогда едва сам не умер от потрясения. А Ю Умин после этого спокойно сидел за залитым кровью столом, ел, пил и вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Если бы мог, правитель Ханьчжоу наверняка разрубил бы его точно так же, но в итоге ему пришлось замять дело и сообщить Небесной столице, что Цзянь Цзиньюань героически погиб на западном фронте во время борьбы с демонами — иначе объяснить произошедшее было бы невозможно.
Разобравшись с Небесной столицей, Хань Шаолину ещё пришлось долго уговаривать Ю Умина не раскрывать правду самостоятельно — в начале истории главный герой рядом с великим злодеем жил весьма несладко.
Ю Умин...
Сан Юаньюань задумалась. Если Цзянь Цзиньюань не расчистит путь, сумеет ли Мэн Ую вообще проникнуть на пир? А если всё-таки доберётся до Ю Умина, то что будет дальше? Без Цзянь Цзиньюаня, который должен погибнуть вместо неё, не прикончит ли её злодей прямо на месте? Девушке очень хотелось увидеть собственными глазами, как небеса станут выкручиваться после её вмешательства в сюжет. Если Мэн Ую действительно погибнет, она не почувствует ни капли вины — все они взрослые люди, и каждый должен отвечать за последствия своих поступков.
[1] «Отсечь алого дракона» (斩赤龙, zhǎn chìlóng) — практика, направленная на прекращение менструального цикла у женщин-практиков, чтобы сохранить жизненную энергию для совершенствования. Считается, что после этого женщина обретает «мужское» тело для культивации, но теряет способность к деторождению.
[2] Тигр утирает слёзы (猛虎落泪, měnghǔ luòlèi) — устойчивый китайский интернет-фразеологизм, означающий неожиданный контраст: сильный, грозный человек вдруг проявляет слабость или сентиментальность.
[3] [各打五十大板, gè dǎ wǔshí dàbǎn] — «каждому по пятьдесят ударов бамбуковой палкой». Китайская идиома, означающая «наказать обе стороны поровну», «рассудить по-среднему».
[4] [逆鳞, nìlín] — «обратная чешуя». Отсылка к легенде о драконе: у дракона есть одна перевёрнутая чешуйка на горле — если до неё дотронуться, дракон приходит в ярость.
[5] [金手指, jīnshǒuzhǐ] — «золотой палец». Китайский интернет-термин, означающий нечестное преимущество, сюжетную поблажку, которую автор даёт главному герою.