— А потом... ты приедешь просить моей руки?
Едва эти слова сорвались с губ, как в голове Сан Юаньюань будто что-то взорвалось. Кровь мгновенно прилила к лицу, в висках болезненно застучало. Похоже, другого способа удержать Ю Умина от безумства просто не было.
Она прекрасно знала, насколько он силён. Раненый зверь, загнанный в угол, особенно опасен: тогда он отбивается отчаянно, не щадя себя. Если сейчас начнётся бой, по жестокости он ничуть не уступит недавней битве за Внутреннюю стену.
Юаньюань понимала, что сказала это лишь затем, чтобы удержать Ю Умина, и всё же после собственных слов пульс почему-то участился ещё сильнее. Тревога смешалась с ожиданием, неприятно стянув грудь. Ей хотелось услышать от него одно-единственное слово:
«Хорошо».
Ленивое, небрежное, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
Из нефритовой пластинки доносились грохот тяжёлых копыт и свист ветра, но Юаньюань казалось, будто всё остальное вокруг погрузилось в мёртвую тишину. Она напряжённо вслушивалась, сцепив пальцы, чтобы не выдать дрожь.
Пластинка погасла и рассыпалась, но голоса Ю Умина она так и не услышала.
«Может, он просто не расслышал?»
Несколько мгновений Сан Юаньюань сидела неподвижно, затем резко отдёрнула полог повозки и выпрыгнула наружу. Как раз в этот момент на холме позади показался первый ряд тяжёлой конницы. В лунном свете доспехи из чёрного железа отливали холодным блеском. Только предводитель выглядел иначе.
Даже с такого расстояния было видно: на нём лишь просторное белое одеяние, а влажные после купания волосы свободно развевались на ветру. В одной руке он держал чёрный клинок и сидел в седле с неизменной, почти вызывающей небрежностью.
Ю Умин был слишком узнаваем. Даже не различая лица, спутать его с кем-либо другим было невозможно.
Тяжёлая конница застыла на гребне холма тёмной стеной. От исходившего давления невольно сбивалось дыхание. Стоило им ринуться вниз, и Коротышка на спуске разгонится ещё сильнее... Перед глазами Сан Юаньюань невольно возникла картина: огромный чёрный клинок, окутанный голубоватым сиянием, врезается в плоть и рубит кости воинов Санчжоу.
Тётушка Лин поспешно подхватила её под руку:
— Госпожа, отойдите назад! Здесь слишком опасно!
Сан Чэнъинь и наследник уже смотрели на вершину холма с мрачной сосредоточенностью. Ещё немного — и две стороны схлестнутся. Но тут облачный зверь во главе отряда внезапно взвился на дыбы, развернулся и понёс всадника обратно.
Белая фигура на миг чётко обозначилась в лунном свете. Ю Умин одной рукой держал поводья и так и не обернулся. Хотя расстояние между ними было огромным, Юаньюань почему-то не сомневалась: назад он не посмотрел ни разу.
Если бы тётушка Лин не вытащила её из Шанду, сейчас ей, вероятно, пришлось бы на кровати вести с ним очередную битву умов.
Она тихо выдохнула, покачала головой и поспешно рассеяла мысли, от которых начинали гореть щёки.
— А? — наследник Санчжоу свёл брови, почти точь-в-точь похожие на брови сестры. — Этот псих Ю за всю жизнь ещё ни разу не отступал! Сестрёнка, что ты ему такого сказала?!
Лицо Сан Юаньюань предательски вспыхнуло, но ответила она совершенно невозмутимо:
— Просто объяснила ему все плюсы и минусы.
Вот уж об этом разговоре лучше помалкивать. Захочет ли он действительно на ней жениться? Наверняка ведь услышал, но так ничего и не ответил.
Они находились у самой границы Санчжоу и Ючжоу, и раз битва не состоялась, задерживаться здесь больше не имело смысла. Однако отряд правителя Санчжоу направился не на юг, к столице области, а на восток. Верховная правительница уже прислала сопровождающего, чтобы доставить Сан Чэнъиня в Тяньду для разбирательства.
Путь из Санчжоу в Тяньду лежал через соседний Цзянчжоу. Добравшись до границы двух областей, Сан Чэнъинь приказал основной армии возвращаться, а сам вместе с дочерью, сыном и сотней личных стражников последовал за посланником дальше на восток.
Сан Чэнмин сумел сбежать, он всё ещё находился где-то на территории Ханьчжоу, а люди рода Сан не могли разворачивать там широкомасштабные поиски, поэтому пришлось поручить это Хань Шаолину.
Ни Сан Чэнъинь, ни его сын особенно не тревожились. Время от времени они вспоминали беглеца, ставили его в один ряд с Хань Шаолином и дружно проклинали обоих. Послушав их некоторое время, Сан Юаньюань даже заподозрила, что отец с братом втайне надеются: Сан Чэнмин всё-таки улизнёт из рук Хань Шаолина и когда-нибудь вернётся в Санчжоу. Тогда уж они сами с ним разберутся.
Отец и брат не спешили окружать Сан Юаньюань чрезмерной заботой. Они лишь осторожно держались поблизости и время от времени ненавязчиво попадались ей на глаза.
Постепенно она тоже успокоилась. Пусть всё идёт своим чередом.
Глядя в глаза, полные такой искренней любви, Сан Юаньюань не могла заставить себя открыть им правду. Внешне их дочь и сестра находилась совсем рядом, но той Сан Юаньюань, которую они знали, здесь уже не было.
◇◇◇
Через два дня отряд прибыл в столицу Цзянчжоу.
Наследник Санчжоу выглядел неважно. Он заявил, что у него болят ноги и ехать верхом на облачном звере больше невозможно, после чего без малейшего стеснения забрался в повозку сестры. Но, устроившись внутри, неожиданно притих.
Некоторое время Юаньюань наблюдала, как брат неловко сидит в стороне, а затем подсела ближе:
— Брат, что случилось?
Он помрачнел:
— Теперь, когда ты разводишься с Хань Шаолином, Цзян Цзиньчжэнь наверняка снова прилипнет к тебе как репей. Я боюсь, что ты постесняешься послать его куда подальше! Тьфу! Да эта дрянь вообще недостойна с тобой разговаривать!
Цзян Цзиньчжэньявляется наследник Цзянчжоу. Избалованный повеса и отъявленный бабник. Где бы ни оказался, обязательно начинал волочиться за женщинами. В оригинальном романе Цзян Цзиньчжэнь с первого взгляда влюбился в Мэн Ую и преследовал её так настойчиво, что та чуть не плакала. В каком-то смысле именно он ещё сильнее подталкивал развитие отношений между ней и Хань Шаолином.
Сан Юаньюань всё поняла: брат забрался к ней в повозку, чтобы изображать грозного привратника и отгонять нежелательных поклонников.
Она улыбнулась:
— Ты тоже не перегибай. Род Цзян всё-таки семья Верховной правительницы по материнской линии. Совсем уж унижать их не стоит.
Нынешний правитель Цзянчжоу был старшим единокровным братом Верховной правительницы Цзян Яньцзи. Его наследник Цзян Цзиньчжэнь приходился ей племянником, а Цзян Цзиньюаню — двоюродным братом. Последний принадлежал к главной ветви рода, тогда как Цзиньчжэнь — к боковой.
Наследник Санчжоу беспечно махнул рукой:
— Не волнуйся. Если сам не полезет на рожон, я его не трону.
Звучало крайне неубедительно. Сан Юаньюань оставалось лишь с улыбкой покачать головой.
Цзян Цзиньчжэнь и так вряд ли осмелится перейти границу. Всё-таки перед ним дочь правителя Санчжоу, а не беззащитная простолюдинка вроде Мэн Ую. Максимум — будет крутиться рядом и донимать разговорами.
Вообще-то задерживаться в столице Цзянчжоу им не требовалось. Но раз сопровождающий специально привёз их сюда, нетрудно было догадаться: местные постарались устроить эту остановку, чтобы первыми подобраться к Сан Юаньюань после расторжения брака.
Повозки въехали во дворец. Едва девушка спустилась на землю, как сразу почувствовала на себе несколько откровенно устремлённых на неё взглядов. Брат тут же шагнул вперёд и заслонил её собой.
Правитель Цзянчжоу оказался болезненно худым стариком. За ним стояли наследник Цзян Цзиньчжэнь и один из его младших единокровных братьев. Все трое были тонкими и длинными, словно бамбуковые жерди.
После положенных приветствий представителей рода Сан пригласили на пир. По правилам наследник Санчжоу должен был сидеть напротив наследника Цзянчжоу, однако Цзян Цзиньчжэнь умудрился усадить на своё место младшего брата, а сам перебрался к столу напротив Сан Юаньюань и больше уже не сводил с неё глаз. Брат несколько раз раздражённо хлопнул чашей по столу, но толстокожий повеса делал вид, будто ничего не замечает.
Сан Юаньюань это совершенно не волновало. После жизни знаменитости чужим вниманием её было не пронять. Пусть смотрит. Лишние просмотры ещё никому не мешали.
— Госпожа Сан... — Цзян Цзиньчжэнь снова поднял чашу. — Выпью за вас! Говорят, вы бросили правителя Ханьчжоу прямо на поле боя с мрачными духами? Вот уж действительно женщина не уступает мужчинам! В нашем Цзянчжоу ещё ни одна госпожа не осмеливалась выходить на поле боя. Даже интересно, что ждёт нас впереди! Ну же, давайте выпьем три чаши!
Сан Юаньюань скромно улыбнулась:
— Да ничего особенного. Правитель Ючжоу всё время защищал меня, так что мне почти не пришлось страдать. Наследник Цзян, давайте лучше вместе поднимем чаши в его честь.
После этих слов весь зал словно разом онемел. Ещё мгновение назад пир гудел и бурлил, а теперь будто кто-то плеснул в разгорячённую толпу целый таз ледяной воды. Приторная любезность мгновенно исчезла, уступив место неловкому молчанию. Даже когда трое представителей рода Сан покинули дворец, хозяин и его наследник так и не сумели скрыть смущение.
Отряд продолжил путь на восток.
— А сестрёнка-то у нас тихая вредина, — заметил наследник Санчжоу, ехавший рядом с повозкой на облачном звере. — Взяла имя Ю Умина и припугнула их. Клин клином вышибают!
Сан Юаньюань подперла щёку ладонью и загадочно улыбнулась.
◇◇◇
Хотя Цзянчжоу находился почти в центре Юньцзина, климат здесь оказался не самым приятным. За несколько дней дороги люди, повозки и звери успели покрыться жёлтой пылью. Наконец вдали появилась бескрайняя белизна, напоминающая светлый агат.
Они прибыли в Тяньду.
Наследник Санчжоу улыбнулся:
— В детстве ты всё ко мне приставала и просила тайком свозить тебя в Тяньду. Я ещё думал: исполнится тебе пятнадцать — ускользнём от родителей и съездим. А потом ты вдруг подросла, неизвестно где научилась этой своей чинности и уже сама начала ругать меня за глупости.
Юаньюань слушала с неподдельным интересом.
— А после болезни снова стала немного похожа на прежнюю себя, — продолжил он и повернулся к отцу. — Правда ведь?
Сан Чэнъинь как раз мучительно искал повод вклиниться в разговор и мгновенно ухватился за возможность:
— Точно-точно! Я всегда говорил: не надо было выдавать мою ягодку замуж, не надо было! До помолвки такая милая была, а как встретила этого Хань Шаолина, сразу...
Поняв, что сказал лишнее, он с размаху хлопнул себя ладонью по щеке.
Сан Юаньюань лишь улыбнулась. Она прекрасно понимала их намерение. Из-за её «потери памяти» отец и брат боялись, что девушка станет тревожиться и замыкаться в себе, поэтому нарочно убеждали: теперь она снова похожа на себя в детстве. Так даже лучше. Ей больше не придётся изображать прежнюю Сан Юаньюань.
По прибытии в Тяньду сопровождающий отвёз представителей рода Сан на постоялый двор. Там людей, повозки и облачных зверей тщательно очистили от дорожной пыли, а Сан Чэнъинь с детьми переоделись в роскошные белые церемониальные одежды. Затем они пересели в присланную из дворца повозку и направились к резиденции Верховной правительницы.
◇◇◇
Весь Тяньду был выстроен из белого камня, похожего на агат. Столица поражала богатством, на её рынках продавались лишь лучшие товары из всех восемнадцати областей — всё остальное даже не допускалось.
До дворца ехали почти полдня. Когда солнце уже клонилось к горизонту, процессия наконец достигла ворот. Белоснежные створки высотой больше тридцати метров венчала надпись золотыми буквами на синем фоне:
Дворец Почитания Небес.
Закат окрасил белый камень в нежно-розовый, и Сан Юаньюань невольно вспомнила описание из книги.
Ю Умин в белых одеждах медленно входит в охваченный огнём Тяньду. Отблески крови и пламени ложатся на его лицо, и он становится похож на легендарного асуру: чем прекраснее облик, тем страшнее сердце. Он действительно был далеко не хорошим человеком.
Сан Юаньюань прогнала эти мысли и вслед за отцом чинно вошла в город внутри города — самое сердце власти Юньцзина.
Уже один масштаб здешних построек заставлял человека чувствовать себя ничтожным. Эти стены тысячелетиями окружали её средоточие и словно пропитались самим величием власти. Казалось, город обрёл собственную волю и теперь смотрел сверху вниз на людей, словно на муравьёв. Под этим незримым давлением становилось труднее дышать, а каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Невольно хотелось держаться почтительнее.
Слуги разместили троих представителей рода Сан во внешнем дворце. Аудиенция у Верховной правительницы была назначена на завтра. Перед ней предстояло совершить омовение и возжечь благовония. Пожилой слуга с приветливым, изборождённым морщинами лицом низко поклонился:
— Обычно в этих покоях размещают только родственников Верховной правительницы. Правитель Санчжоу, государыня и впрямь относится к вам с особым расположением.
Сан Чэнъинь вежливо кивнул и проводил старого придворного, а затем обернулся к детям:
— Хорошенько отдохните. Завтра надо предстать перед государыней во всём блеске.
После этого они разошлись по своим покоям. Сан Юаньюань вошла в белоснежный боковой зал. Слуги бесшумно отступили и закрыли за ней огромные резные двери от пола до самого потолка.
Девушка опустилась на нефритовое ложе. Духовная энергия в Тяньду была необычайно густой — с обычными местами не сравнить. Такую возможность нельзя было упускать.
В дороге Сан Юаньюань понемногу впитывала её и уже замечала, что светло-зелёная сила стихии дерева внутри постепенно становится насыщеннее. До следующего прорыва оставалось совсем немного.
Скрестив ноги, она успокоила дыхание и вскоре почти погрузилась в медитацию. И тут по шее вдруг скользнуло дуновение — не холодное и не тёплое. Сан Юаньюань вздрогнула и распахнула глаза.
Вокруг стояла полная тишина. В зале не было окон, двери закрывались без единой щели, а пламя белого магического светильника оставалось совершенно неподвижным. Ветра здесь быть не могло.
Странное предчувствие мгновенно её насторожило. Затаив дыхание, Сан Юаньюань очень, очень медленно повернула голову...