Ю Умин увозил Сан Юаньюань на юг и, отъехав примерно десять километров, вдруг растянул губы в улыбке.
— Маленькая Сан, как думаешь, что там тесть устроил на церемонии?
Сан Юаньюань незаметно выдохнула: наконец-то заговорил.
— Актёрский талант моего отца... м-да. Лучше даже не представлять.
Ю Умин прищурился, чуть вскинул подбородок и ненадолго задумался, а потом тихо рассмеялся. Спустя несколько мгновений его мысли снова куда-то унеслись и на губах вновь появилась улыбка.
◇◇◇
Тем временем Сан Буцзинь разминал отцу плечи. Старик сегодня и правда выложился на славу: так убедительно изображал убитого горем человека, что у сына до сих пор начинал дёргаться висок при одном воспоминании. Рассмеяться хотелось отчаянно, но в присутствии отца он не решался. Когда-то Сан Чэнмин поднял мятеж, а затем прыгнул в Бездну Минъюань. Мёртвые не говорят, поэтому никто так и не узнал, что заставило его пойти на подобное; в Санчжоу всё это время продолжали расследование, однако не нашли ни единой зацепки.
Документы, присланные Ю Умином, наконец натолкнули их на одну мысль: если неизвестный враг сумел подделать приказ, чтобы подставить правителя Ючжоу, то не могла ли та же сила стоять и за давним предательством Сан Чэнмина? Стоило связать события между собой, как сквозь туман начали проступать очертания истины. Раз кто-то хотел уничтожить и Ючжоу, и Санчжоу, бросать товарища по несчастью было нельзя.
Получив присланный документ, Сан Буцзинь собственноручно изготовил точную копию поддельного приказа правителя, согласно которому Сан Чэнмину велено было повести войска на Хань Шаолина и Ю Умина и внезапно атаковать их. Правитель Санчжоу вместе с сыном дождались самого подходящего момента и прямо посреди церемонии Почитания Небес вывалили перед всеми оба документа, объявили Ючжоу невиновным и благополучно сорвали всё мероприятие.
— Да какое к чёрту Почитание Небес?! Ючжоу оболгали! Тут впору снегу среди лета пойти! Тот, кто стоит за этим заговором, использует Верховную правительницу как нож! Сначала хотел уничтожить Санчжоу, теперь взялся за Ючжоу — да он же намерен разрушить устои, на которых Юньцзин держался тысячи лет!
— Сегодня оболгали Ючжоу, а кого станут губить завтра?! Если нас и дальше будут стравливать друг с другом, кто в следующий раз встанет против мрачных духов? Кто будет жертвовать жизнью ради людей?! Заговорщик хочет погубить весь человеческий род, уничтожить весь Юньцзин!
— Тысячи лет мира! Наследие предков! Всё, что поколение за поколением создавали и передавали нам предки! И теперь это вот-вот погибнет! Понимаешь?!
Именно такое представление устроил правитель Санчжоу. Стоило Сан Буцзиню вспомнить выражения лиц Верховной правительницы и посланников остальных областей, как уголок его рта снова начинал предательски дёргаться. Нет, подобный спектакль и правда мог устроить только его отец.
Когда Сан Чэнмин повёл войска на Хань Шаолина и Ю Умина, сражавшихся с мрачными духами, и едва не погубил обоих, именно правитель Санчжоу переломил ситуацию и спас армии Ханьчжоу и Ючжоу у Великой стены. Об этом знал весь Юньцзин, поэтому в невиновности самого Сан Чэнъиня никто не сомневался. Достаточно было связать предательство Сан Чэнмина с нападением мятежников Ючжоу на правителя Санчжоу, и два доказательства в совокупности разрушали казавшееся неоспоримым обвинение против Ючжоу.
Когда сам пострадавший выступил в защиту обвиняемого, да ещё и представил убедительные доказательства перед столькими свидетелями, Тяньду уже не мог отложить решение: приказ о походе против Ючжоу пришлось отменить немедленно. Жаль только старика — в таком возрасте пришлось перед толпой разыгрывать целую трагедию.
— Хочешь смеяться — смейся! — Правитель Санчжоу отвесил сыну подзатыльник. — От твоей рожи, когда ты из последних сил давишь смех, меня ещё сильнее бесит!
Хотя Сан Буцзинь обладал красивым, почти женственным лицом, Сан Чэнъинь никогда не щадил его за миловидную внешность. Самого его старый правитель Сан с детства колотил почём зря, а обзаведясь собственным сыном, он с чистой совестью продолжил семейную традицию. В результате нежного фарфорового мальчика поколачивали едва ли не трижды в день, пока тот не превратился в крепкого и почти неубиваемого мужика.
Получив по лбу, Сан Буцзинь даже для приличия не покраснел и лишь ухмыльнулся:
— Отец, да я вовсе не над тобой смеюсь. Просто думаю: мы оказали Ю Умину такую услугу — теперь-то он наверняка согласится отпустить младшую сестру?
Лицо Сан Чэнъиня тут же потемнело.
— Щенок! Только попробует тронуть мою дочь хоть пальцем — вернусь и лично его оскоплю!
Сан Буцзинь задумчиво протянул:
— Если хорошенько подумать, Ю Умин ведь далеко не первый, кто убил отца и занял его место. Да, он безжалостен и жесток, настоящий властитель смутных времён, но если судить по его обычным поступкам... нельзя сказать, что в нём совсем уж нет достоинств.
Увлёкшись рассуждениями, он не заметил, как взгляд отца становился всё опаснее.
— М-м? К тому же этот тип никогда не интересовался женщинами, — продолжил Сан Буцзинь. — В этом отношении он куда лучше Хань Шаолина.
Сан Чэнъинь улыбнулся особенно ласково.
— Женщинами не интересуется, отца убил... Смотрю, тебе Ю Умин очень даже нравится, Буцзинь?
Сам Сан Буцзинь до сих пор тоже не женился, утверждая, что просто ещё не встретил ту единственную.
— Ну, в целом он ничего, — беспечно ответил тот, совершенно не замечая, в какую яму сам себя загоняет. — Если младшей сестре он действительно нравится... Ай-ай-ай! Отец, ты чего дерёшься?!
— Отца убил, значит?! Отца убил?! Сейчас я тебе покажу, как отцов убивать! Ха! Щенок, совсем взрослым себя почувствовал?!
Так Сан Буцзинь превратился в красивый мячик, который отец с удовольствием принялся пинать.
— Батюшка, пощади сына!
◇◇◇
Ю Умин с Сан Юаньюань продолжали путь на юг и вскоре добрались до границы Ючжоу с Тяньду. В одном из городов он задержался примерно на два часа, небольшими группами разослал Теневую стражу, а оставшихся людей переодел и загримировал. Теперь они изображали торговый караван, который вёз в Тяньду знаменитые ючжоуские водяные грибы.
На самом деле так называли особый вид мха, после дождя появлявшегося в трещинах тёмно-зелёных камней. Он от природы содержал большое количество духовной силы воды и пользовался огромным спросом среди мастеров соответствующей стихии; только товар такого качества и мог попасть на рынки Тяньду.
С ними осталось меньше двадцати бойцов Теневой стражи, и Сан Юаньюань с удивлением обнаружила: стоило этим людям переодеться торговыми помощниками, как от прежних обезьян и воинов не осталось и следа — теперь один другого выглядел простодушнее и неприметнее.
— Что мы собираемся делать? — спросила она, не понимая замысла Ю Умина.
«Он ещё даже не оправился от тяжёлых ран, а уже полез в Тяньду?»
— М-м... — Ю Умин загримировался под болезненного торговца и даже говорил теперь слабым, вялым голосом. — Убить Хуанфу Цзюня.
Содержание его слов с жалким видом больного торговца сочеталось изумительно.
— Ты даже клинок не взял.
При тайном проникновении в Тяньду оружие, разумеется, пришлось оставить. Ю Умин самодовольно улыбнулся:
— Маленькая Сан, я ведь не только им хорошо владею.
«Ну конечно. Безумец как есть».
На церемонию похода против Ючжоу Хуанфу Цзюнь не прислал представителя, а явился в Тяньду лично. Его владения находились на самом востоке Юньцзина, и от столицы их отделяли Цзянчжоу и Юньчжоу — путь неблизкий. Если Ю Умин собирался убить Хуанфу Цзюня, дорога обратно действительно предоставляла лучший шанс. Вот только в нынешнем состоянии он совсем не выглядел человеком, способным прикончить настолько сильного противника.
Теперь Сан Юаньюань начинала понимать, почему ему суждено было умереть молодым. Он совершенно не умел беречь себя: пока не падал без сознания, продолжал выжимать из собственного тела всё до последней капли. Такими темпами врагам даже не придётся его убивать — сам долго не протянет. Сан Юаньюань тихо вздохнула. Чтобы вылечить рану, порой приходится взглянуть на неё прямо: вновь вскрыть, вырезать сгнившую плоть и, пережив сильнейшую боль, позволить телу исцелиться. С душевными ранами всё точно так же.
◇◇◇
Торговцы не разъезжали верхом на облачных зверях — им полагалось путешествовать в повозках, поэтому Коротышке пришлось плестись рядом с четвёркой животных, тянувших экипаж. Те оказались туповатыми созданиями без пробудившегося разума и сначала попытались прогнать новичка, однако после короткой воспитательной беседы быстро усвоили своё место и теперь покорно шагали впереди.
Коротышка держал в зубах длинную травинку, словно пастуший кнут, вышагивал сзади и время от времени хлестал ею зверей по задницам, не позволяя лениться. Ю Умин наклонился к уху Сан Юаньюань и прошептал:
— Тебе тоже кажется, что Коротышка вот-вот заговорит?
— М-м... — протянула она. — Наверное, слишком долго с тобой общается.
Ю Умин несколько раз повёл чёрными глазами из стороны в сторону, так и не разобравшись, его сейчас похвалили или оскорбили.
— Ю Умин, — вдруг жалобно позвала она.
Он замер, сузив зрачки.
— М-м?
— Тебе совсем наплевать на собственное здоровье?
Зрачки сузились ещё сильнее, однако на лице появилась привычная насмешливая улыбка.
— Что такое? Маленькая Сан переживает, что я тебя не удовлетворю? Ха. Даже не мечтай. Когда придёт время, сама будешь молить о пощаде, поняла?
Сан Юаньюань опустила голову, и на колени шлёпнулась крупная слеза.
— Ты так тяжело ранен... А я уже привыкла каждый день любить тебя. Даже представить боюсь, что однажды буду смотреть на пустое место и...
Ю Умин очень медленно отвернулся. Она легонько ухватилась за его одежду и уставилась на плечо: оно поднималось и опускалось заметно сильнее обычного, а дыхание стало тяжелее. Получилось. Она сумела вызвать в нём отклик. Ведь не только она привыкала каждый день целовать кого-то и говорить, что любит. Он тоже привыкнет, а когда оно исчезнет, то останется пустота, с которой уже невозможно примириться.
— Этого не случится, Маленькая Сан, — тихо произнёс он. — Когда я умру, тебя одну не оставлю.
Она прижалась щекой к его спине и осторожно обняла.
— Хорошо.
«От „заберу тебя с собой на тот свет“ до „буду долго жить вместе с тобой“ нам, похоже, ещё идти и идти».
Но трудностей Сан Юаньюань никогда не боялась. Внезапно Ю Умин дёрнулся, схватил её за руки, развернулся и отлепил от своей спины.
— Маленькая Сан! — Он вцепился ей в плечи и возмущённо уставился на неё. — Ты мне всю одежду намочила!
Большим пальцем он грубо стёр слезу из уголка её глаза, после чего подозрительно спросил:
— Ты ведь об меня сопли не вытирала?
Сан Юаньюань отчаянно захотелось надуть два огромных пузыря прямо ему в лицо.
— Тогда пообещай хотя бы немного себя беречь. Иначе в следующий раз всё вытру об тебя.
На первой половине фразы он уже собирался отвернуться и уйти от разговора, но, дослушав до конца, опустил голову и рассмеялся. После чего крайне небрежно ответил:
— Хорошо-хорошо.
А глаза блестели так, словно он совершенно не знал, что с ней делать. Сан Юаньюань тоже не собиралась давить сильнее. Этот ёж был слишком чувствительным: малейшее движение рядом — и он тут же сворачивался в колючий клубок.
— Тогда будем совершенствоваться вместе, — улыбнулась она.
Ю Умин фыркнул:
— Маленькая Сан, да ты просто хочешь мной воспользоваться!
— Конечно, — она покосилась на него. — Неужели правитель Ючжоу настолько жадный, что даже погреться рядом не даст?
— Грейся, грейся! — раздражённо бросил он и отвернулся, пряча улыбку.
Скинув сапоги, Ю Умин скрестил ноги и мгновенно погрузился в медитацию. Вот что значит настоящий мастер. Чтобы войти в медитацию, Сан Юаньюань сначала приходилось выравнивать дыхание, успокаивать мысли и долго настраиваться. Порой всё напоминало бессонницу: мучаешься, ворочаешься внутри собственного сознания, а нужное состояние всё не приходит. Кто хоть раз испытывал подобное, тот поймёт. А этот взял — и всё.
Стоило Ю Умину погрузиться в медитацию, как воздух наполнился лёгким древесным ароматом. Сан Юаньюань подумала, что, если этот мужчина постоянно будет совершенствоваться рядом, ей достаточно свернуться возле него клубочком и спать — уровень сам поползёт вверх. Слишком уж густой была духовная сила дерева. Вот почему умные девушки выбирают парней-отличников по своему профилю.
Погрузившись в медитацию, окружённая насыщенной силой дерева, Сан Юаньюань с удивлением обнаружила: после того как в прошлый раз случайно вырастила на Ю Умине подсолнух, её уровень не только не снизился — наоборот, она снова приблизилась к прорыву.
Розовато-зелёное сияние внутри тела постепенно приобретало насыщенный изумрудный оттенок. Белый туман, до этого окутывавший его, медленно рассеивался. Правда, состояние ещё оставалось нестабильным: время от времени дымка возвращалась и полностью скрывала едва появившуюся зелень.
Водоворот духовной силы Ю Умина накрыл и её, и такое совершенствование давало куда больше, чем просто двойной результат при половине усилий. Сан Юаньюань чувствовала себя лодочкой, подхваченной бурным потоком и неудержимо несущейся вперёд. Даже выражение «плыть по течению с попутным ветром» казалось слишком скромным — скорее её подхватил смерч и понёс прямиком к победе. Вскоре белый туман окончательно рассеялся. Четвёртый уровень ступени Линин!
Стоило ей пошевелить мыслью, как на груди Ю Умина тут же распустился подсолнух размером с ладонь. Когда той ночью она впервые вызвала такой цветок, он был не длиннее пальца; выходило, что по мере роста её силы развивалась и эта странная способность. Порадовавшись немного, Сан Юаньюань продолжила жадно поглощать духовную энергию, одновременно один за другим выращивая на груди Ю Умина подсолнухи. Вскоре их набралось больше десятка, и теснившиеся цветы покрыли ему почти всю грудь.
Из сердцевин непрерывно проступали густые голубоватые сгустки света и, мерцая, проникали в его тело. Один вид этого зрелища внушал мысль о чрезвычайной питательности происходящего. Но сильнее всего Сан Юаньюань удивило другое: цветы оказались настоящими подсолнухами и медленно поворачивали головки вслед за солнцем. К вечеру светило ушло на запад, и они замерли, дружно уставившись туда же. Так Сан Юаньюань поняла, что наступила ночь.
Прошло немало времени, и ей вдруг пришла в голову мысль: когда утром солнце взойдёт на востоке, они что — разом как дёрнут головами назад?! Стоило представить эту картину, как она не удержалась и мгновенно вылетела из медитации. Открыв глаза, Сан Юаньюань увидела профиль Ю Умина. Его лицо скрывала маскировка, от совершенной красоты не осталось и следа, однако характер и сила этого человека никуда не исчезли и всё равно мгновенно приковывали взгляд. Она невольно задержалась на нём чуть дольше.
Сан Юаньюань всегда знала: настоящая уверенность придаёт человеку особое очарование, которое проявляется в каждом движении. Но в Ю Умине к этому примешивалось ещё нечто — безудержное, разрушительное, словно он в любую секунду был готов погибнуть вместе со всем миром. Он напоминал фейерверк или мыльный пузырь в миг наивысшей красоты, когда особенно ясно понимаешь: ещё секунда — и всё исчезнет. От этого почему-то становилось больно.
— Ю Умин, ты такой красивый, — тихо прошептала она.
Он неожиданно открыл глаза.
— Маленькая Сан, ты ведь меня соблазняешь?
Ю Умин протянул руку и потянул её к себе.
— Сама посмотри, во что тебя загримировали. С таким страшным лицом ещё пытаешься меня соблазнить...
На словах он выражал полнейшее отвращение, а сам уже услужливо распахнул объятия. Сан Юаньюань собиралась прижаться к его груди, когда вдруг заметила за спиной первые лучи рассвета и застыла: она тут же вспомнила о подсолнухах, которыми усеяла ему всю грудь. Сейчас они ведь должны дружно повернуться на восток... прямо к ней. Картина получалась, мягко говоря, своеобразная. Увидев, что она замерла, Ю Умин тут же вскинул глаза:
— Маленькая Сан! Ты что, мной брезгуешь?!
Он ведь тоже был загримирован и сейчас выглядел далеко не красавцем.
— Неужели ты настолько поверхностная?!
— Да, — невозмутимо ответила Сан Юаньюань. — Я запала на твою красоту. И что?
Ю Умин опустил голову и расхохотался так, что затряслось всё тело, а затем удовлетворённо кивнул:
— Очень хорошо. По крайней мере, тебе нравлюсь именно я, а не что-нибудь ещё.
Сан Юаньюань долго смотрела на него и неожиданно улыбнулась.
— Но больно мне за того, кто спрятан внутри этой оболочки. Даже если ты изменишь лицо, я всё равно узнаю тебя с первого взгляда — того сильного, хрупкого и до боли чувствительного человека, которого ты прячешь от остальных.
Ю Умин вздрогнул. Она уже прижалась к его груди, и её мягкое тело хранило уютное тепло, от которого клонило в сон. Он очень медленно опустил взгляд на её чёрные волосы и тонкую шею. Его охватило дурное предчувствие: если прямо сейчас решительно не убить эту женщину, она непременно перевернёт всю его жизнь, вдребезги разрушит цельный и безопасный мир и утащит в бездну, откуда уже не будет возврата. Руки задрожали, следом дрожь прошла по всему телу, а кадык тяжело качнулся.
— Сан Юаньюань... — хрипло произнёс он. — Тебе лучше держаться от меня подальше.
Впервые он назвал её полным именем. Зрачки резко сузились.
— Уходи. Сейчас же. Немедленно. Иначе я не знаю, что с тобой сделаю.
На виске вздулась жила, которую не смогла скрыть даже маскировка. Сан Юаньюань выглянула из его объятий. Страха в её глазах не было — только всё та же мягкая улыбка, а нежность во взгляде будто окутывала его теплом.
— Тогда мы с Коротышкой немного прокатимся неподалёку. Он тоже наверняка засиделся.
Не дожидаясь ответа, она распахнула дверцу повозки и запрыгнула на спину облачного зверя.
— Коротышка, поехали гулять!
Тот и без того уже от нетерпения землю копытами рыл, поэтому сорвался с места стрелой и через мгновение унёс Сан Юаньюань за горизонт. Ю Умин долго и неподвижно смотрел им вслед, а затем бессильно поднял руку и закрыл лицо ладонью.
◇◇◇
— Коротышка, — Сан Юаньюань пригнулась, обняла его за пушистую шею и придвинулась к острому уху. — Твой хозяин — это просто кошмар. Как же с ним тяжело!
Она выпрямилась и громко заявила:
— Да он же больной!
Коротышка, судя по всему, полностью разделял её мнение.
— Как думаешь, я смогу его вылечить? По-моему, шансов маловато!
Ветер свистел в ушах, и посреди бескрайней каменистой пустоши Сан Юаньюань вдруг почувствовала странную лёгкость.
— Ну вот скажи, за что нам с тобой достался такой несчастный придурок? И ведь, зараза, его ещё и жалко! Ты вон как быстро бегаешь — захочешь уйти, никто тебя не догонит, а всё равно остаёшься рядом с ним. Почему? Что в нём вообще хорошего?
И тут она кое-что вспомнила. В книге перед смертью Ю Умин одним ударом отсёк своему ездовому зверю хвост, пытаясь заставить его бежать, но Коротышка не ушёл: он бросился на тяжело раненную Верховную правительницу, намереваясь загрызть её, а Хуанфу Цзюнь отбросил зверя прямо в море огня.
— Коротышка...
Сан Юаньюань вдруг разрыдалась и сквозь слёзы закричала:
— Не умирай! Никто не должен умирать! Давайте все будем жить, хорошо?! Ты не умирай, Ю Умин пусть не умирает, я тоже не умру! Будем жить вместе! Жить! Все вместе! Хорошо?!
Коротышка остановился, высоко задрал голову и раскрыл пасть.
— Ау-у-у-у!
Получился какой-то не совсем волчий вой. Затем облачный зверь аккуратно стряхнул Сан Юаньюань со спины, повернул огромную голову и принялся тереться о её лицо самой мягкой белой шерстью на лбу, вытирая слёзы и сопли.
Закончив, Коротышка словно внезапно что-то осознал: чёрные глазки уставились на её нос, а на морде медленно проступило глубочайшее отвращение.
— Ю Умин был прав. Коротышка, да ты точно разум обрёл!
Ещё немного покатавшись, человек и зверь довольные вернулись к каравану. Ю Умин уже пришёл в себя. Откинув занавеску, он лениво подпирал рукой висок и ждал её у окна.
— Думаешь, можешь увести моего Коротышку, Маленькая Сан? — с гордым видом заявил он. — Даже не мечтай! Куда бы он ни убежал, всё равно вернётся ко мне!
Сидя на спине зверя, она подняла лицо и улыбнулась:
— Я тоже. Куда бы ни ушла, обязательно вернусь. К тебе.
Ю Умин на мгновение опешил, а затем резко задёрнул занавеску. Сан Юаньюань тактично дала ему немного времени побыть наедине с собой. Когда она наконец на четвереньках забралась обратно в повозку, мужчина уже вернул себе привычную невозмутимость: двумя пальцами лениво держал бронзовый чайник и наливал из него зеленоватый напиток в маленькую нефритовую чашку. Он приподнял веки и покосился на неё.
— Знаешь, что это?
Не дожидаясь ответа, усмехнулся:
— Сок водяных грибов. На нём сварен нефритовый кристалл укрепления древесной духовной силы.
Водяные грибы Сан Юаньюань знала — именно этот драгоценный товар, насыщенный духовной силой воды, они якобы везли продавать в Тяньду. Про нефритовый кристалл она тоже слышала: в ночь покушения во дворце Сан Буцзинь говорил Сан Чэнъиню, что собирается отобрать такой у правителя Фэнчжоу Фэн Байлуань специально для неё. Значит, тоже сокровище.
«И Ю Умин просто сварил из него чай?! Транжира!»
— В нём осталась духовная сила воды и дерева? — спросила она, усаживаясь рядом.
Ю Умин посмотрел на неё как на дурочку.
— Его уже сварили. Откуда там взяться духовной силе? Это пьют ради вкуса, поняла?
Сан Юаньюань молча уставилась на него.
«Транжира в квадрате!»
Она вздохнула, взяла его чашку и сделала глоток. Вкус и правда оказался невероятным — немного напоминало медовое желе, только было гораздо легче и свежее.
— Ты сегодня ничего не забыла? — прохладно спросил Ю Умин.
Когда взошло солнце, он выгнал её из повозки, и она не успела произнести привычные слова. Продолжая прихлёбывать чай, Сан Юаньюань улыбнулась:
— Люблю тебя так же, как вчера!
Ю Умин равнодушно пожал плечами:
— М-м? А почему в последние дни не сильнее?
Она молча посмотрела на него.
«Кто там говорил, что ему не нужно сильнее? А?!»