Глухой бой барабанов приближался к царскому дворцу, и в душе Сан Юаньюань росла тревога. Она была законной супругой правителя Ханьчжоу — и на сегодняшнем ночном пиру обязана присутствовать.
Девушка не была уверена, помнит ли её этот безумец Ю Умин. При одной мысли о том, как в тот день, спасая собственную шкуру, она прижалась к нефритовой табличке и прошептала: «Я люблю тебя, правитель Ючжоу», — у неё начинали ныть зубы.
Старая запёкшаяся кровь давно въелась в зелень нефрита. Эта табличка вызывала у Сан Юаньюань те же ощущения, что и сам Ю Умин в её представлении. Кровь и смерть… Впрочем, какая разница. Если что-то и случится — это будет разборка между Хань Шаолином и Ю Умином.
В восемнадцати областях Юньцзина женщины занимали низкое положение, и соответственно, если возникали проблемы, в бой бросались мужчины, к которым они принадлежали. А даже если отступить на десять тысяч шагов и представить, что Хань Шаолина действительно уничтожит Ю Умин, — Лингу, Сан Да и войско наверняка успеют вытащить её из суматохи и увести обратно в Санчжоу. Поэтому бояться совершенно нечего.
Сан Юаньюань как следует настроилась, села перед туалетным столиком и позволила служанкам облачить себя в парадное платье. Всё-таки приём государя из другого владения — церемониал не терпит небрежности.
На неё надели торжественное чёрное одеяние из тяжелейшей ткани. Грудь и спину покрывали многослойные изысканные узоры, на подоле вышили огнедышащую птицу фэн [1]. Сзади волочился длиннющий плащ, расшитый сверкающими золотыми нитями; конец его отставал от неё шагов на десять. Волосы стянули до боли туго, водрузили на голову тяжёлую золотую корону, а по бокам спустили нити жемчуга — ровно настолько, чтобы не заслонять взгляд.
Сан Юаньюань с большим трудом отправилась на пир. Все эти дни она ни разу не покидала свой дворец Хуэйюнь. Переступив через порог высотой по колено, девушка вдруг ощутила нечто странное — словно сейчас она наконец по-настоящему ступила в этот мир. Он больше не казался иллюзией, и она больше не могла относиться к нему как к игре. Что бы ни ждало впереди — нужно поднять голову и идти напролом, как делала бесчисленное множество раз. Какой бы образ ни достался — играть его наилучшим образом. Раз уж довелось начать жизнь заново, то отныне она — дочь правителя Санчжоу.
Всего за несколько шагов хрупкая на вид девушка начала излучать устойчивую стать. Даже служанки, привыкшие прислуживать ей каждый день, невольно удивились, отметив про себя: кровь владык и впрямь не чета простым смертным.
Сам город был невелик. Восемнадцать областей Юньцзина держались на силе оружия, и, хотя дворцы выглядели роскошно, главным в них оставалась всё же оборонительная функция. Стены возвели из странного чёрного камня с лёгким матовым блеском; полы были выложены тем же материалом. Стоило покинуть внутренние покои — и резные деревянные украшения исчезали; каждый зал, стоило закрыть массивные чёрные каменные двери, превращался в небольшую крепость.
Под проводкой слуги Сан Юаньюань быстро добралась до зала, где проходил пир. Ещё издалека она увидела море огней. Сановники выстроились по левую и правую стороны, Хань Шаолин восседал в левом переднем углу. Напротив него, должно быть, и находился тот самый правитель Ючжоу, которого все так боялись, — Ю Умин.
Едва войдя в зал, она ощутила тяжёлую, давящую, ледяную атмосферу. В таких местах нельзя вертеть головой по сторонам. Сан Юаньюань проследовала за распорядителем на своё место. Служанка осторожно сняла с неё плащ, сложила его на деревянный поднос и застыла рядом.
Девушка повернула голову и слегка кивнула Хань Шаолину. В его глазах мелькнуло восхищение. На миг правителя Ханьчжоу охватило невыразимое волнение — лишь эта женщина по-настоящему походила на супругу правителя. Ю Инъюэ, при всей своей спеси, в торжественных случаях не могла держаться с достоинством. А уж о Мэн Ую и говорить не приходилось — притащи её сюда, она только опозорила бы его на весь зал. А Сан Юаньюань... эта совершенная женщина, словно сошедшая с небес, со временем станет его настоящей женой, с которой он проживёт всю жизнь... Хань Шаолин опустил голову, и на его губах заиграла лёгкая влюблённая улыбка.
Присутствующие поднялись и поклонились Сан Юаньюань. Она ответила на поклон и устремила взгляд на столик перед собой. Едва девушка опустилась на место, как тут же ощутила на себе чей-то наглый взгляд. Это был Ю Умин. Жемчужные нити слева загораживали обзор, и она не могла разглядеть его краем глаза; ей только казалось, что он улыбается. Должно быть, какой-нибудь очень извращённой улыбкой, — подумала Сан Юаньюань.
В книге главный злодей никогда не описывался напрямую. Ю Умин с самого начала и до конца существовал лишь в чужом страхе; можно сказать, он сам был воплощением ужаса. Лишь в нескольких разрозненных эпизодах удавалось мельком заглянуть в его истинный облик. Например, когда какой-то второстепенный персонаж, умирая, смотрел снизу вверх на демона, бесстрастно перешагнувшего через его искалеченное тело, и недоумевал — почему в этом чудовище оказалось лицо небожителя? Или когда Ю Умин под шумок неторопливо вошёл в горящую Небесную столицу, и свет огня и крови отражался на его лице, напоминая о древних сказаниях про голодных духов-асуров [3].
Честно говоря, Сан Юаньюань было любопытно, как же на самом деле выглядит Ю Умин, но она не стала поднимать глаз. Девушка продолжала смотреть на столик — перед ней стояло несколько нефритовых тарелок с изысканными яствами, похожими на выставочные экспонаты какого-нибудь конкурса резчиков по овощам и фруктам.
В таких случаях, кроме двух правителей, никто не смел оглядываться по сторонам — это считалось верхом неприличия. Разумеется, эти чопорные, устаревшие «правила приличия», стоило главной героине Мэн Ую войти в милость, однажды раз за разом попирались. Она глазела на нового талантливого юношу на пиру и отпускала шуточки про его внешность. На церемонии жертвоприношения небесам являлась в затрапезном виде и скакала, вызывая бурю негодования во всей стране. В храме громогласно заявляла, что все монахи — обманщики, и небось каждый из них втихаря жрёт мясо. Сан Юаньюань совершенно не находила эти выходки искренними и милыми. Ей хотелось просто разбить этой дуре голову.
На пиру стояла гробовая тишина. Сан Юаньюань предположила, что до её прибытия случилось нечто не слишком приятное, из-за чего разговоры за одним столом с Ю Умином превратились в новое табу.
Напротив неё сидел Гу Чуаньфэн — первый военачальник Хань Шаолина. Сан Юаньюань заметила, что этот прославленный полководец незаметно сдвинулся на середину столика, отодвигаясь от Ю Умина хоть на полметра, но подальше. Ей захотелось рассмеяться — алые губы чуть дрогнули. Она машинально взяла нефритовый бокал, бесшумно наполненный служанкой, и отпила глоток прозрачного фиолетового фруктового вина.
Девушка ошиблась насчёт материала столика — думала, что он деревянный, а по правде оказался медным или железным. Дно бокала стукнуло о поверхность с неожиданно звонким звуком, эхо которого разнеслось под сводами.
Сан Юаньюань замерла от неожиданности. В тот же миг десятки взглядов метнулись к ней со всех сторон. У неё возникло странное ощущение, что эти люди только и ждали какого-то сигнала. Неужели все настолько напряжены?
С противоположной стороны донёсся тихий смешок. Затем молодой, приятный голос с лёгкой укоризной произнёс:
— Ну и растяпа [3].
Сан Юаньюань инстинктивно подняла глаза.
Перед ней сидел мужчина в белых одеждах — с бокалом в руке, чуть улыбнувшись, он приподнял его в её сторону и осушил до дна. Лицо у него было очень молодым — на вид лет восемнадцать-девятнадцать. Он полулежал за столиком в расслабленной, ленивой позе, словно изнеженный отпрыск богатого рода, выточенный из нефрита.
Это и есть Ю Умин? Совсем не похож на то, что она представляла. Скорее уж на избалованного повесу из знатной семьи [4].
Девушка на мгновение замерла, затем опустила взгляд и больше не прикасалась к тому, что стояло на столе. Вскоре краем глаза она заметила, как одна из служанок бесшумно подошла к старшей и что-то шепнула с извиняющимся видом, а затем обогнула колонну и покинула зал. Ещё через мгновение на её место вернулась другая «служанка» — с какими-то странными, неуклюжими движениями. Сан Юаньюань не подала виду, только скользнула по ней холодным взглядом. Так и есть — Мэн Ую.
На губах Сан Юаньюань невольно заиграла насмешливая улыбка. Ну конечно. Что бы ни задумала главная героиня — пусть даже самое невероятное, — перед ней всегда открыты все двери. Рядом с такой невероятной удачей [5] все чужие старания и труды кажутся жалкими и смешными. Хотя нет. На самом деле всё не так. Удача — вещь, которую легко дать и легко отнять. Только тот путь, который человек прокладывает сам, шаг за шагом, становится его истинным сокровищем, которое никто не сможет отобрать. Тот, кто стоит на твёрдой земле, сможет подняться и после падения. А того, кто взлетел на попутном ветре, ждёт только бездна, стоит ему сорваться вниз.
Сан Юаньюань верила только в вероятность — но не в удачу. Например, шанс того, что покушение на Ю Умина удастся, равна нулю. Она холодно следила, как Мэн Ую, опустив голову, приближается к правителю Ючжоу. Атмосфера явно давила — она даже начала путаться в ногах, чуть ли не шла вразнобой. Сан Юаньюань усмехнулась про себя. Глядя на то, как она дальше по сюжету устраивает переполох во дворце, можно было подумать, что ей ничуть не страшно в такой обстановке.
И вот бесстрашная героиня стремительно приблизилась к главному злодею. Сан Юаньюань чуть не захлопала в ладоши.
Мэн Ую сделала вид, что подносит Ю Умину вино, но наклонившись, она швырнула поднос в сторону и кинжалом, припрятанным снизу, целенаправленно ударила его в сердце. Всё произошло так внезапно, что Хань Шаолин лишь успел сузить зрачки. В тот миг, когда он узнал в нападавшей Мэн Ую, от него буквально повеяло убийственным холодом. Смертоносная аура заставила украшения под потолком завибрировать с гулким звоном.
Сан Юаньюань тоже забыла о приличиях — она повернула голову и с любопытством уставилась на Ю Умина, с видом человека, приготовившегося к представлению. Интересно, не переключится ли главный злодей внезапно в режим властного генерального директора, пощадит ли он Мэн Ую и выдаст что-нибудь вроде: «Женщина, ты привлекла моё внимание»?
— Пф-ф.
Она едва слышно фыркнула, но Ю Умин всё услышал. Он проигнорировал кинжал, летящий ему в грудь, слегка приподнял бровь и улыбнулся Сан Юаньюань.
Дрожащее лезвие вонзилось в его белые одежды. И не продвинулось ни на миллиметр. В этом мире не совершенствовали даньтянь и меридианы [6] — здесь закаляли тело: накапливали духовную сущность, соответствующую собственной стихии, и пропитывали ею кожу, мышцы и кости. Проще говоря, чем выше мастерство, тем твёрже тело и тем дольше жизнь. Обычная плоть и железо уже давно не могли причинить вред такому мастеру, как Ю Умин.
Мэн Ую ткнула несколько раз, поняла, что не пробить, замахнулась кинжалом ему в лицо — но он перехватил её запястье, швырнул и отбросил на середину зала. Кинжал с лязгом упал на пол.
Ю Умин неторопливо достал шёлковый платок, тщательно вытер руку, которой коснулся Мэн Ую, и тихо рассмеялся:
— Правитель Ханьчжоу, если уж решили пустить в ход красавицу-искусительницу, так проявите хоть немного искренности. Кого вы думаете провести этой фальшивкой?
Хань Шаолин побагровел, тело его мелко дрожало от ярости.
— Не годится, — с сожалением покачал головой Ю Умин, мягко улыбнувшись. — Тогда я его убью.
С этими словами он неторопливо вытащил из-за спины длинный чёрный меч.
[1] [凤, fèng] — «птица фэн». Фэн — это символ гармонии, благородства, удачи и императорской власти. В паре с драконом (龙, lóng) олицетворяет императора и императрицу. Изображается с ярким оперением, часто в огненных тонах.
[2] [阿修罗, āxiūluó] — «асуры». В буддийской и индуистской мифологии — полубоги, демоны или воины, известные своей гордыней, гневом и воинственностью. В китайской буддийской традиции асуры считаются одними из шести миров сансары — существ, одержимых жаждой битвы, славой и властью. Согласно некоторым легендам, асуры обладают невероятной красотой, которая тем более совершенна, чем более жестоко их сердце. В китайской литературе и фэнтези образ асура часто используется для описания опасных, безжалостных персонажей с демонической, почти нечеловеческой привлекательностью.
[3] [毛手毛腳, máo shǒu máo jiǎo] — букв. «волосатые руки и ноги». Идиома, означающая неуклюжесть, неловкость, торопливость, когда человек делает что-то небрежно и неаккуратно.
[4] [紈絝, wánkù] — букв. «шелковые штаны». Термин для обозначения избалованного, праздного отпрыска богатой семьи, который не знает забот и ведёт разгульный образ жизни.
[5] [錦鯉運, jǐnlǐ yùn] — «удача карпа кои», «карповая удача». Карп кои (錦鯉) в китайской интернет-культуре стал символом удачи и везения. «Поймать карпа» означает получить невероятную удачу.
[6] Даньтянь — «эликсирное поле», энергетический центр в теле. Меридианы — сеть энергетических каналов, по которым циркулирует жизненная сила (ци). В классических системах совершенствования практик накапливает энергию в даньтяне и направляет её по меридианам.