В последующие дни Хань Шаолин был занят подготовкой к походу и бесконечными препирательствами с Ю Умином. Он буквально не находил себе места, но всё же каждый день заглядывал во дворец Хуэйюнь, чтобы сказать Сан Юаньюань несколько приятных слов.
Ночью, разумеется, он наслаждался другим — каждую ночь проводил с Мэн Ую [1].
Сан Юаньюань не могла не думать о том, что если бы на её месте была прежняя владелица этого тела, которая действительно любила Хань Шаолина, то сердце её разрывалось бы от боли. Раньше, когда правитель Ханьчжоу был с Мэн Ую, он хотя бы испытывал угрызения совести — Сан Юаньюань лежала при смерти, а он проводил ночи с её двойником. Теперь же, когда она выжила, он словно вырвался из клетки и перестал скрывать своё самодовольство, а разговоры с ней становились всё более откровенными.
Однажды он нежно погладил её руку и сказал с томной улыбкой:
— Дорогая, когда я вернусь из похода, ты уже поправишься, верно? Ты заставила меня так долго ждать, как собираешься меня отблагодарить? Когда ты сможешь исполнять супружеский долг, я пальцем не прикоснусь ни к кому другому. Дорогая, всё моё сердце принадлежит тебе. Я люблю только тебя! — поклялся он.
Сан Юаньюань, с застенчивой и мягкой улыбкой, ответила:
— В дороге береги себя. Борьба с демонами важна, но безопасность превыше всего. Если останешься жив, то и дело будет. И ещё — никогда не поворачивайся спиной к Ю Умину. Этому человеку нельзя доверять.
Хань Шаолин растрогался:
— С такой женой, как ты, можно не желать ничего больше. Последние два дня я просто измучился — Ю Инъюэ только и знает, что плакать и умолять меня не уходить, а Мэн Ую ничего не понимает, но лезет с вопросами, и голова у меня раскалывается. Ты одна у меня такая хорошая.
Сан Юаньюань опустила голову и тихо улыбнулась, но в душе видела его насквозь. Он принижает других женщин, чтобы она привыкла к их существованию. А следующим шагом начнёт сравнивать её с ними, хвалить их достоинства и указывать на её недостатки. Если она клюнет и начнёт ревновать, то попадёт в его ловушку — он будет наблюдать за этой комедией и играть с тремя женщинами, как марионетками.
Будь Сан Юаньюань нежной и покладистой — он скажет, что ей не хватает страсти. Будь она весёлой и открытой — он скажет, что в ней нет женственности. Живая? Несерьёзная. Заботливая? Слишком контролирует. Если человек хочет найти недостатки, он найдёт их где угодно.
Она слишком хорошо знала таких мужчин. С наивными девушками этот приём работает безотказно, но Хань Шаолину не повезло — ему попалась актриса, у которой в активе были роли и помощнее.
— Я буду хорошо заботиться о себе, — сказала она с улыбкой. — Не беспокойся обо мне. Сражайся хорошо и возвращайся поскорее. А когда ты уйдёшь, я поселюсь в храме на несколько дней, чтобы помолиться за тебя.
— Дорогая... — Хань Шаолин был искренне тронут.
Сан Юаньюань улыбалась, как цветок.
◇◇◇
На следующее утро тяжёлые боевые барабаны зазвучали у ворот города. Грохот, словно раскаты грома, прокатился по всему городу, разгоняя обычную ленивую атмосферу — повсюду воцарилась суровая серьёзность.
Войско выступило.
Сан Юаньюань стояла на крепостной стене, провожая их взглядом и махая рукой. Армия разместилась за городом. Хань Шаолин и Ю Умин покидали столицу с отрядом всего в несколько сотен человек. Они ехали на белоснежных облачных зверях, а поверх чёрных доспехов у них были алые плащи, развевающиеся на ветру. Двое впереди выделялись особенно.
Когда отряд скрылся из виду, Сан Юаньюань с облегчением выдохнула и обессиленно прислонилась к Лингу. Та кипела от гнева, надувшись, как рыба-ёж. Она только что выяснила, что Хань Шаолин взял с собой Мэн Ую, переодев её в солдата личной охраны.
— Госпожа, вы совсем не злитесь? — возмутилась Лингу. — Неужели вы поверили его болтовне о том, что он просто снимает с ней яд? Ха! Круглые сутки? Смешно!
— Лингу, с чего мне злиться? — Сан Юаньюань беззаботно потянулась. — Как только они уедут, мы сразу же отправимся в Санчжоу. Если же он будет возмущаться, мы обвиним его в злом умысле — он укрывал у себя нечистую, пытался заменить ею дочь правителя Санчжоу, за это ему и головы мало!
Наставница, раскрыв рот, застыла на мгновение, а потом, зажав его рукой, засмеялась так, что глаз не было видно.
— Госпожа, вы наконец-то приняли решение!
Сан Юаньюань не собиралась участвовать в этой мелодраме. Соперничать с другими женщинами за такого мужчину? Нет уж. Она дочь правителя Санчжоу, и ей не нужно забивать голову ерундой [2].
На этот раз Санчжоу не станет нападать из-за угла. Хань Шаолин и Ю Умин благополучно подавят демоническую атаку. А когда они вернутся, Мэн Ую и правитель Ханьчжоу наверняка будут ещё более страстно влюблены. Пусть они останутся друг у друга навечно — и не трогают других.
— Мне почти нечего брать с собой, — сказала Сан Юаньюань, окидывая взглядом дворец Хуэйюнь. Она обнаружила, что не испытывает ни малейшей привязанности ни к этому месту, ни к вещам, которыми пользовалась.
Голос её был спокоен. Сорок восемь могучих воинов из Санчжоу стояли у неё за спиной, безмолвные, ожидая приказов.
— Тем лучше, — продолжила она. — Мы отправимся налегке, чтобы ни у кого не возникло подозрений. — Она указала на карту. — Завтра на рассвете выезжаем. К полудню будем в южном Мэйшуе, это торговый город, там пополним запасы. Выедем оттуда до наступления часа Лошади [2], всю ночь будем в пути, а на рассвете окажемся у первого укреплённого города — Куйжэнь. Конечно, нас могут пропустить по тем же документам, что и прибывших, но весть об этом дойдёт до Хань Шаолина. Поэтому мы подождём на окраине до часа Лошади, когда правитель Ханьчжоу достигнет западных земель и начнёт свой первый бой с демонами. Он не сможет отвлекаться, вот тогда мы и пройдём заставу. А когда он одержит первую победу и получит наши вести, мы уже будем за Куйжэнем. Ещё одна ночь — и мы у пограничной заставы Цзюйлинь. [3]
Лингу нахмурилась:
— Но к тому времени правитель Ханьчжоу уже отдаст приказ — застава Цзюйлинь не откроет нам ворота.
Сан Юаньюань загадочно улыбнулась:
— Поэтому мы и выезжаем завтра. Я свяжусь с отцом и братом — пусть подойдут с войсками к заставе. Если нас не пропустят — мы её возьмём!
Наставница смотрела на госпожу с восхищением. Последние дни Сан Юаньюань, казалось, невзначай подводила Хань Шаолина к разговорам о делах Ханьчжоу и войне — оказывается, она не льстила его самолюбию, а готовилась к побегу!
Закончив, Сан Юаньюань обернулась и увидела, что Лингу и все сорок воинов стоят со слезами на глазах.
— Клянёмся жизнью доставить госпожу в Санчжоу!
У Сан Юаньюань защипало в глазах. Она спокойно сказала:
— Хорошо, готовьтесь.
Когда все разошлись, она с тревогой достала нефритовую табличку. Брачный союз между областями — дело серьёзное. Если правитель Санчжоу не сможет выслать войска, ей придётся искать другой путь.
Она всё равно уйдёт. Однако Сан Юаньюань не знала, что Лингу уже давно докладывала в Санчжоу обо всём, что происходило. Там ждали только её слова. Девушка не успела договорить, как голос правителя Санчжоу загремел, как рык льва:
— Цзюйлинь? Какая ещё Цзюйлинь?! Я сейчас же собираю войска и пока этого паршивца Хань [4] Шаолина нет, я дойду до самой его столицы и заберу дочь!
Голова Сан Юаньюань заболела ещё больше. К счастью, был ещё и наследник — человек умный и рассудительный. Он сказал:
— Отец, ты слишком импульсивен. Так нельзя, давай лучше послушаем сестру. Но не слишком ли мало взять только Цзюйлинь? Может, дойдём до Куйжэня, чтобы ей не пришлось прятаться в лесу лишние несколько часов?
Сан Юаньюань с трудом убедила отца остановиться у заставы и, если возможно, не начинать боя. Как только она закончила с этим, нефритовая табличка Хань Шаолина засветилась.
— Дорогая, в следующий раз, когда поправишься, я обязательно возьму тебя с собой, чтобы ты полюбовалась видами. Я уже в Западной пустыне. Здесь луна очень большая и круглая, днём немного жарко, но виды открываются потрясающие — так и хочется вздохнуть полной грудью. Дорогая, я уже начал скучать по тебе.
Сан Юаньюань ответила рассеянно, а мысли её уже улетели далеко, в южный Санчжоу. Внезапный женский крик вернул её к реальности. Она вздрогнула, решив, что в комнате кто-то прячется, но тут же услышала недовольный голос Хань Шаолина:
— Что опять?
Женщина рассмеялась в ответ:
— Ничего, чуть не налетела на тебя! Ездить на облачном звере так весело! Я поскачу ещё раз!
Это была Мэн Ую. На губах Сан Юаньюань заиграла насмешливая улыбка.
— Она скрыла лицо? — спросила она спокойно. — Я бы не хотела, чтобы пошли слухи о дочери правителя Санчжоу.
Голос Хань Шаолина смутился:
— Конечно, дорогая. Никто не будет говорить о тебе дурно.
Повисла тишина. Через некоторое время правитель Ханьчжоу сказал:
— Эта женщина... просто невыносима. Дорогая, у меня дела, потом поговорим.
И до самого отъезда табличка больше не загоралась. Сан Юаньюань невольно задумалась. Если бы на её месте была прежняя владелица этого тела, сидела бы она с табличкой в руках и ждала бы до утра? Боялась бы побеспокоить, думая, что у него важное дело, а рядом с ним была бы другая женщина — дерзкая, шумная, не знающая границ.
Как жалка та, кто ждёт. К счастью, это была не она.
◇◇◇
Вереница повозок беспрепятственно покинули столицу. Она сказала, что едет в южный храм молиться за правителя, и Хань Шаолин позаботился об этом, пока сам был в городе.
Проехав десять километров, она оглянулась назад. Чёрный город лежал на земле, как клетка или дикий зверь. Сан Юаньюань выдохнула.
Путь был на удивление гладким. После пополнения запасов в Мэйшуе они легко прошли первый укреплённый город — Куйжэнь. Как только он остался позади, Сан Юаньюань выбросила все таблички Хань Шаолина в придорожную канаву со словами:
—Проваливай, свинья [5]!
В ту ночь луна над Ханьчжоу тоже была круглой. Сан Юаньюань смотрела на неё в окно кареты. На рассвете отец и брат будут у заставы, чтобы помочь ей выйти.
— Госпожа, отдохните, — сказала Лингу. — Завтра будет трудно прорываться.
Сан Юаньюань рассмеялась:
— Это вам придётся трудиться, а я всего лишь балласт [6], от меня ничего не зависит.
Наставница покачала головой с улыбкой, закрыла окно и дверь кареты и вышла к остальным обсудить, как лучше защитить госпожу.
Сан Юаньюань думала, что не уснёт, но провалилась в сон почти сразу.
Ей приснилась змея. Тонкая, с палец, она ползала по её лицу. С большим трудом девушка открыла глаза и поняла, что перешла из одного кошмара в другой.
Рядом с её постелью сидел призрачный человек и холодными пальцами медленно обводил контуры её лица.
[1] [顛鸞倒鳳, diān luán dǎo fèng] — «переворачивать фениксов и луань» Китайский литературный эвфемизм для обозначения близости между мужчиной и женщиной. Буквально описывает переплетение мифических птиц.
[2] «Держать рыб в голове» (腦子裡養魚, nǎozi lǐ yǎng yú) — китайское интернет-выражение, означающее быть глупым, тупым, заниматься ерундой, иметь пустую голову.
[3] Каждый период времени обозначатся животным:
Тигр с 3:00 до 5:00.
Кролик с 5:00 до 7:00.
Змея с 9:00 до 11:00.
Лошадь с 11:00 до 13:00.
Коза с 13:00 до 15:00.
[4] [龜孫子, guī sūnzi] — «внук черепахи», «черепаший внук» Грубое ругательство, означающее негодяя, подлеца (черепаха имеет отрицательные коннотации, особенно в ругательствах).
[5] [豬蹄子, zhūtízi] — «свиные ножки». Ругательство, которым девушки в шутку называют мужчин-предателей, неверных или просто «козлов».
[6] [拖油瓶, tuō yóupíng] — «тащить бутылку с маслом». Разговорное выражение, означающее «обуза», «балласт». Часто используется о детях в повторном браке, но в переносном смысле — просто лишний груз.