Сан Юаньюань, затаив дыхание, медленно повернула голову.
Позади виднелось лишь просторное, аккуратно застеленное нефритовое ложе.
— Фух...
Она невольно усмехнулась над собой. Совсем уже начала видеть угрозу в каждой тени.
«Это ведь Тяньду! Неужели во дворец Верховной правительницы и правда могло незаметно пробраться что-то странное?»
Но стоило этой мысли мелькнуть, как девушка вдруг замерла. Где-то глубоко внутри она с самого начала не считала, что тревожное присутствие образовалось из-за Ю Умина: первой реакцией были отторжение и почти животный страх. На него она реагировала совсем иначе.
«Но как именно?»
Этот вопрос неожиданно поставил Сан Юаньюань в тупик. Если бы Ю Умин действительно тайком последовал за ней до Тяньду, а ночью пробрался в её покои... что бы она тогда почувствовала? Наверное, улыбнулась бы и как ни в чём не бывало продолжила свою игру.
При одной этой мысли уголки губ сами собой чуть приподнялись. И как раз, когда напряжение немного отпустило, по щеке снова скользнуло дуновение. На сейчас оно принесло слабый запах крови.
Сан Юаньюань мгновенно распахнула глаза, кожу головы неприятно закололо. Перед ней совершенно точно никого не было.
Да, мир был фэнтезийным, но даже Верховная правительница — сильнейшая на девятом уровне Предела озарения — не умела летать, уходить под землю или становиться невидимой. А что до призраков... Здесь всё было почти как в её прежнем мире: кто-нибудь обязательно рассказывал, что видел их собственными глазами, но настоящих доказательств так никто и не предъявил.
Юаньюань заставила дыхание выровняться и медленно поднялась. Возле нефритового ложа стоял светильник. Подойдя к нему, она взяла тонкую золотую спицу и осторожно поправила фитиль. В зале стало светлее.
После этого девушка неторопливо направилась к дверям. Постепенно унимая бешеное сердцебиение, она шла спокойно и, даже коснувшись пальцами створки, не торопилась сразу её открывать. Лишь убедившись, что находящееся внутри «нечто» не собирается мешать ей уйти, Сан Юаньюань осторожно приоткрыла дверь. Посмотрела наружу — и застыла.
За порогом должны были быть десять белых нефритовых ступеней, а ниже — просторный двор с деревьями. Но теперь перед ней раскинулся густой чёрный лес. От земли тянуло сыростью и гнилью. Кривые надгробия торчали из странно вздувшихся могильных холмов. Выходить туда совершенно не хотелось.
Юаньюань опустила взгляд. От чёрной земли, доходившей прямо до порога, тянуло разложением. По затылку снова скользнуло чужое дыхание. Сохраняя невозмутимый вид, Сан Юаньюань закрыла дверь, повернулась и задумчиво пробормотала:
— Поздно уже, нехорошо тревожить отца с братом... Интересно, сколько существует способов написать иероглиф «хуэй» в слове «фенхель»? [1]
Где-то совсем рядом кто-то будто тяжело поперхнулся. Под широкими белыми одеждами её ноги дрожали без остановки. Юаньюань прекрасно понимала: сейчас главное — не паниковать. Стоит потерять способность соображать и выбраться отсюда станет куда труднее.
Вариантов было всего два: либо призрак, либо иллюзорная формация. В обоих случаях кричать бессмысленно. Если её действительно отрезали от внешнего мира, крик лишь даст противнику понять, что она заметила его.
Несколько раз глубоко вдохнув, Сан Юаньюань неспешно вернулась к нефритовому ложу, села, скрестив ноги, и принялась медитировать. По-настоящему погрузиться в медитацию с таким бардаком в голове она, конечно, не могла, да ей этого и не требовалось. Нужно было лишь почувствовать духовную энергию.
Вскоре вокруг начали собираться едва заметные голубовато-зелёные искры, и теперь Юаньюань наконец «увидела» происходящее совершенно отчётливо. Среди сияющих частиц рядом бродила человеческая тень. Незнакомец то и дело наклонялся почти к самому её лицу.
Черты разобрать было невозможно, но одних движений хватало, чтобы понять: тип перед ней мерзкий и похотливый. Да и это тощее, похожее на бамбуковую жердь телосложение она видела совсем недавно.
В лицо снова пахнуло кровью. Тень наклонилась к её шее, шумно втянула воздух, а затем с явным наслаждением выпрямилась, словно смаковала закуску перед главным блюдом.
Юаньюань даже бровью не повела.
— Цзян Цзиньчжэнь, — спокойно произнесла она.
Тень резко дёрнулась. По реакции незваного гостя она решила, что догадка попала в цель, и немного успокоилась.
Пожилой придворный говорил, что эти покои обычно предоставляли только родственникам рода Цзян. Значит, в обычное время здесь наверняка останавливались младшие представители семьи. А для распутного бездельника вроде Цзян Цзиньчжэня устроить в привычном месте какую-нибудь сомнительную тайную забаву было бы вполне в его духе.
Тень, очевидно, решила, что её раскрыли. И тут Юаньюань задумчиво пробормотала:
— Интересно, действительно ли Цзян Цзиньчжэнь хочет на мне жениться. Всё-таки я уже разводилась... Вторично выйти замуж будет непросто.
Она немного помолчала, будто и правда всерьёз обдумывала эту возможность.
— Когда брачный договор будет расторгнут, если он придёт как следует просить руки... почему бы и не подумать? Род Цзян всё-таки семья Верховной правительницы по материнской линии. Отец сейчас провинился перед Тяньду. Если породниться с Цзянами, возможно, это немного смягчит гнев государыни.
Плечи тени заметно заходили вверх-вниз — незваный гость явно разволновался. Внутри всё похолодело, но на лице по-прежнему сохранялось выражение лёгкой печали.
Цзян Цзиньчжэнь был повесой, однако с детства развивал духовную силу. Если память не изменяла, сейчас он находился примерно на первом или втором уровне ступени Линмин. Ей с ним не справиться.
К тому же здесь была установлена неизвестная иллюзорная формация. Стоило открыть глаза — и Сан Юаньюань полностью теряла незваного гостя из виду. Идти напролом означало наверняка проиграть. Поэтому она решила поманить его будущей выгодой. Если он рассчитывает когда-нибудь заполучить красавицу, сейчас ему выгоднее подумать о будущем: тихо уйти и не делать ничего непоправимого.
Глаз Сан Юаньюань по-прежнему не открывала. Под широким рукавом пальцы крепко сжимали золотую спицу, которой она недавно поправляла фитиль. Тень задрожала, словно засмеялась.
— Размечталась... — раздался искажённый голос.
Юаньюань мгновенно насторожилась.
— Если Цзян Цзиньчжэнь и правда женится на тебе, у меня вообще не останется ни единого шанса! Никогда бы не подумал, что госпожа Сан настолько слепа, что способна выбрать даже такого ничтожества!
Она тихо втянула воздух. И тут же притворилась совершенно ошеломлённой, пробормотав:
— Что?.. Что это за голос?..
— Когда я прикончу тебя, все решат, что это сделал Цзян Цзиньчжэнь! И тогда место наследника станет моим!
Это был не Цзян Цзиньчжэнь, а его младший брат — Цзян Цзиньпэн. Второй сын правителя Цзянчжоу, стоявший позади брата с неизменно мрачным лицом.
Сан Юаньюань мысленно сильно выругалась. Вот уж кого она совсем не приняла в расчёт. Рядом с Цзян Цзиньчжэнем он был настолько неприметен, что взгляд сам собой скользил мимо: тихий, покорный, почти незаметный. Кто бы мог подумать, что при этом в голове у него созрел такой план.
Теперь всё стало ясно: что бы она сегодня ни сказала и ни сделала, добровольно уходить Цзян Цзиньпэн не собирался. Он с самого начала пришёл сюда убить её и свалить вину на брата.
Тень пронеслась сквозь голубовато-зелёные частицы духовной энергии и бросилась прямо на неё. Сан Юаньюань вся напряглась. Одной рукой она крепче стиснула золотую спицу, ногти другой впились в ладонь.
Тень навалилась сверху, обдав её тяжёлым запахом крови, и попыталась вдавить в нефритовое ложе. В тот же миг она резко вскинула руку и изо всех сил вонзила спицу туда, где должен был находиться глаз.
Раздался влажный хруст. На мгновение всё стихло, а затем зал наполнил душераздирающий вопль. В воздухе появилась тонкая полоска крови, а застрявшая в невидимом противнике золотая спица словно повисла сама по себе.
Свернувшись, Сан Юаньюань перекатилась в сторону, выскользнула из-под противника и отступила к светильнику, увеличив расстояние между ними.
Духовное развитие укрепляло тело, но не делало его неуязвимым. Если человек не ожидал нападения, глаза оставались одним из самых слабых мест. Цзян Цзиньпэн был уверен, что она его не видит, поэтому совершенно не защищался. Девушка тут же вытащила вторую золотую спицу и стиснула её в ладони. Сердце бешено колотилось, мышцы оставались напряжёнными до предела.
Даже такой крик никого не привлёк. Значит, догадка оказалась верной: иллюзорная формация не выпускала звуки наружу.
Незнакомец яростно сорвал с себя прозрачное покрытие, похожее на тонкий плащ. Тяжело дыша, он выдернул золотую спицу из повреждённого глаза и уставился на Сан Юаньюань вторым.
— Ну надо же... Значит, решила меня обмануть... Хорошо...
— Цзян Цзиньпэн, успокойся, — ровно произнесла Сан Юаньюань. — Ты повредил глаз и уже не сможешь свалить всё на Цзян Цзиньчжэня. Лучше сними формацию. Я обещаю забыть обо всём, что произошло этой ночью. Что скажешь?
Лицо Цзян Цзиньпэна судорожно дёрнулось. Не ответив ни слова, он двинулся прямо к ней. По его виду Сан Юаньюань сразу поняла: отступать мужчина уже не собирается. Половина его лица была залита кровью, а перекошенная улыбка выглядела особенно страшно.
— Подумаешь, глаз! Всё равно меня никто не замечает! Да хоть оба ослепнут — если я сам ничего не скажу, никто даже внимания не обратит! Сколько бы я ни старался, меня никогда не видели!
Он истерически расхохотался:
— А Цзян Цзиньчжэнь? Он творит что хочет, и всё равно место наследника досталось ему! Все вокруг только и знают, что носятся с ним! Даже этот дворец он превратил в место для своих развлечений! Это он устроил здесь иллюзорную формацию и тайный ход. Сколько куртизанок он замучил здесь до смерти — не сосчитать! Моя любимая Юйшу... Как страшно она умерла!
По залитому кровью лицу потекли слёзы.
— Да, самому мне с Цзян Цзиньчжэнем не справиться. Но ведь можно убить чужими руками... Хе-хе-хе. Когда ты умрёшь, тётя обязательно устроит тщательное расследование. И что она найдёт? Всё здесь — дело рук Цзян Цзиньчжэня! Ха... ха-ха-ха!
Он рванул вперёд. Разница в силе была слишком велика: Сан Юаньюань не успела даже отступить, как Цзян Цзиньпэн уже скрутил её. Он швырнул девушку на пол, прижал, одной рукой стиснул горло, а второй размахнулся и ударил по голове.
Сан Юаньюань успела вскинуть руку. Кулак обрушился на тыльную сторону ладони, прижав её ко лбу. По кисти разлилась тупая боль. В другом рукаве всё ещё оставалась запасная золотая спица.
Юаньюань незаметно сжала её покрепче и прикусила язык, заставляя себя сохранить ясность. Придётся выдержать ещё один удар, потом притвориться, что потеряла сознание. А когда он наконец расслабится — ударить наверняка. Если вложить всю силу и попасть в артерию на шее...
Взгляд казался мутным и бессильным, но сама Юаньюань внимательно следила за уязвимыми местами противника. Цзян Цзиньпэн снова занёс кулак и уже собирался обрушить его на лицо лежавшей перед ним девушки, когда внезапно застыл.
Глаза широко распахнулись, мужчина медленно опустил взгляд. К его шее был прижат огромный чёрный клинок. Холодное лезвие плотно прилегало к коже.
Позади почти бесшумно возник человек и, приблизившись вплотную, тихо выдохнул ему в ухо:
— Отпусти.
Цзян Цзиньпэн шумно втянул воздух. Ярость мгновенно сменилась трезвым страхом. Этот чёрный клинок невозможно было спутать ни с каким другим, а после тихого, зловещего голоса сомнений не осталось совсем.
«Он… Как он оказался здесь?! Как это вообще возможно?!»
Мужчина задрожал всем телом и поспешно отпустил Сан Юаньюань.
Не смея отодвинуться от прижатого к шее клинка, он медленно поднялся на ноги и застыл, боясь даже пошевелиться. Дышать мужчина тоже почти перестал, отчего его лицо быстро налилось краснотой.
Чёрное лезвие неспешно скользнуло вдоль его шеи, описывая полукруг. Человек в чёрном неторопливо вышел из-за спины Цзян Цзиньпэна и стянул маску.
Длинные глаза чуть прищурились, на губах появилась мягкая улыбка.
— Вот умница.
[1] Отсылка к рассказу Лу Синя «Кун Ицзи». Один из самых известных эпизодов произведения связан с вопросом, сколькими способами можно написать иероглиф 茴 (huí) в слове 茴香 (huíxiāng) — «фенхель». Эта фраза стала ироническим обозначением бесполезных, оторванных от жизни книжных знаний. Здесь Сан Юаньюань намеренно переключается на совершенно бессмысленный вопрос, лишь бы не заниматься действительно важным делом.