Сан Юаньюань потрясённо распахнула глаза:
— Как это может быть он?
— М-м? — Ю Умин опустил голову и пристально всмотрелся в её лицо. — Маленькая ягодка Сан, уж не знакома ли ты с Хуанфу Цзюнем?
Она покосилась на него и замялась.
Как бы объяснить... Во время битвы за Тяньду именно Хуанфу Цзюнь переломил ход сражения, спас Верховную правительницу и собственноручно прикончил злодея Ю Умина, тем самым предотвратив чудовищную катастрофу.
Человек-легенда. Сильный. Чудовищно сильный.
Один его род фактически прикрывал весь восточный фронт. В конце концов даже Хуанфучжоу переименовали в Дунчжоу — Восточную область: влияние семьи Хуанфу давно вышло за границы одной территории. Весь восток фактически принадлежал им.
По слухам, именно Хуанфу Цзюнь был тем мужчиной, который стоял за Верховной правительницей. Ради любви к ней он добровольно оставался в тени и служил самой надёжной незримой опорой. Но с Ючжоу его связывало ещё одно обстоятельство.
Хуанфу Цзюнь приходился Ю Умину родным дядей по матери: его старшая сестра была главной супругой прежнего правителя Ючжоу и матерью Ю Умина. Поэтому связь Хуанфу Цзюня с остатками сторонников прежнего правителя одновременно казалась совершенно неожиданной и вместе с тем вполне закономерной.
— Дунчжоу и без того настолько силён. Зачем ему всё это? — нахмурилась Сан Юаньюань.
Ю Умин тихо усмехнулся:
— Если маленькой ягодке Сан нравится Дунчжоу, чуть позже я его захвачу и подарю тебе.
Юаньюань безмолвно уставилась на него.
Он отвернулся и презрительно фыркнул:
— Что там вообще хорошего? Подумаешь, золотые жемчужины добывают. Нужны были бы мне такие безделушки — весь Ючжоу давно был бы засажен разноцветными жемчужинами!
Сан Юаньюань сочла своим долгом провести краткий ликбез:
— Жемчуг не растёт на грядках. Его находят в раковинах моллюсков.
◇◇◇
Тридцатитысячное войско продолжило путь в какой-то особенно странной тишине.
Ю Умин сидел с непроницаемым лицом, явно решив не разговаривать ни с Сан Юаньюань, ни вообще с кем-либо. Когда они преодолели уже больше пятидесяти километров, она всё-таки не выдержала:
— Нефритовая пластинка ещё не дошла до отца? Насчёт Дунчжоу...
Большая ладонь тут же пресекла дальнейшие расспросы: Ю Умин небрежно накрыл рукой почти половину её лица и зажал рот. Его ладонь была сухой, тёплой, огрубевшей от мозолей. И почему-то, оказавшись вот так прижатой к нему, Юаньюань вдруг почувствовала необъяснимое спокойствие.
— Не смей больше упоминать эти дерьмовые жемчужины, — холодно приказал он.
Она едва не расхохоталась.
Высказавшись, мужчина убрал руку и слегка коснулся подбородком её макушки: теперь говорить разрешалось.
Юаньюань тихонько кашлянула и серьёзно произнесла:
— Род Хуанфу нельзя недооценивать. Я знаю, что ты их не боишься, но прямое столкновение неизбежно обернётся тяжёлой битвой, и обе стороны понесут огромные потери. Разве этим мы не сыграем на руку Цзян?
Ю Умин холодно усмехнулся:
— Убью Хуанфу Цзюня — и у Цзян Яньцзи станет на одного пса меньше.
Юаньюань сочла сравнение не совсем удачным. Хуанфу Цзюнь был скорее волчьим вожаком, чем псом. Но гладить Ю Умина против шерсти сейчас явно не стоило, поэтому она с любопытством придвинулась ближе и шёпотом спросила:
— Неужели слухи правдивы? У твоего дяди Хуанфу действительно тайная связь с Верховной правительницей? Если так, твои противники становятся ещё опаснее.
Ю Умин посмотрел вдаль.
— Они все умрут.
— Угу, угу!
Он покосился на неё с явным недовольством:
— Маленькая ягодка Сан, ты от меня отмахиваешься.
Юаньюань обернулась и улыбнулась. У Ю Умина на мгновение поплыло перед глазами, и он поспешно развернул её обратно.
На самом деле ей давно хотелось понять, что именно произошло с ним в прошлом и превратило в того самого изломанного великого злодея. С детства Ю Умин был слаб здоровьем. В пять лет у него случился тяжёлый приступ болезни сердца, и он едва не умер. Жизнь мальчику спас Хуанфу Цзюнь, раздобывший редчайшее духовное лекарство. После чудесного спасения родители буквально носили единственного сына на руках. Даже имя ему сменили на Умин — «лишённый судьбы», словно он уже однажды умер и теперь Небесам не следовало приходить за ним снова. Единственному наследнику ни в чём не отказывали.
По всем законам здравого смысла такой ребёнок должен был вырасти либо избалованным бездельником, либо мягким и великодушным правителем. Но, набрав силу, этот демон первым делом уничтожил собственный род.
Всё это Хуанфу Цзюнь рассказал уже после того, как отрубил Ю Умину голову, обращаясь к его трупу. Любой человек, услышав подобную историю, пришёл бы к одному выводу: Ю Умин окончательно спятил и превратился в безнадёжного психопата, которому давно полагалось умереть.
Раньше Сан Юаньюань тоже считала, что такими просто рождаются. Но после слов, которые мать Ю Умина сказала ему на записи из жемчужины памяти, она поняла: в его прошлом скрывался какой-то чрезвычайно важный фрагмент, неизвестный остальным. Именно он, вероятно, и сделал Ю Умина таким, каким тот стал.
Жаль, спрашивать об этом пока было нельзя.
Тронешь — умрёшь. Юаньюань слегка откинулась ему на грудь и задумчиво произнесла:
— Думаю, Санчжоу может помочь тебе решить эту проблему.
Ю Умин склонил голову, ухватил её за макушку и развернул лицом к себе.
— Маленькая ягодка Сан, понимаю, что моё обаяние не знает границ, но ты ведь не какая-нибудь неопытная девчонка. С чего вдруг так потеряла от меня голову?
Погружённая в собственные мысли, Юаньюань рассеянно подняла взгляд:
— А?
Уголок его рта дёрнулся.
— Отправить тестя вперёд умирать вместо меня? Нет-нет, маленькая ягодка Сан. На такое я неспособен.
И добавил:
— Я тебе не Хань Шаолин.
— Кто вообще собрался умирать? — возмутилась она. — Мы все будем жить. Вместе и очень долго.
Её глаза сияли, губы чуть надулись, а серьёзность на лице была такой, будто она давала обещание на всю жизнь.
Выражение Ю Умина на миг едва не рассыпалось. Он поспешно развернул её обратно, однако Юаньюань успела почувствовать, как сердце за спиной дважды сбилось с привычного ритма. Макушки коснулся тёплый выдох. Наверное, от внезапного волнения у него сбилось дыхание.
Она немного поколебалась и решила рискнуть. Мягко откинувшись ему на грудь, Юаньюань открыла длинную шею и подняла глаза. Взгляд скользнул по кадыку и остановился на красивой линии подбородка. Голос стал тихим, нежным, с едва заметной соблазнительной ноткой:
— Ты ведь сказал, что, если я ещё раз заставлю твоё сердце дрогнуть, ты меня убьёшь.
Ю Умин оцепенело посмотрел вниз.
— Оно дрогнуло. Так почему же не убиваешь?
Она ткнула пальцем ему в грудь и, глядя на манящие тонкие губы, прошептала:
— Не можешь заставить себя.
На виске мужчины несколько раз отчётливо дёрнулась жилка. Он ещё плотнее сжал губы, взгляд медленно скользнул от влажных глаз к маленькому носу, затем к алым губам и наконец остановился на шее — хрупкой, красивой, совершенно беззащитной. Стоило лишь слегка сжать пальцы и её можно было сломать.
Дыхание Ю Умина стало тяжелее. Горячий выдох коснулся белой кожи, и он с удивлением заметил, как на её шее постепенно проступает нежный румянец.
Это он заставил её покраснеть? На мгновение Ю Умин растерялся, а сердце снова сбилось с ритма.
На раскрасневшемся лице Юаньюань появились две маленькие ямочки.
— Если не можешь, больше не бросайся такими угрозами.
— Ночью я тебе покажу, могу или нет! — раздражённо прошептал он ей прямо в ухо.
Юаньюань улыбнулась и, скосив на него глаза, тут же выдвинула условие:
— Сначала свадьба!
Ю Умин замялся, а через некоторое время произнёс:
— Нет. Стоит мне отпустить тебя — и ты убежишь. Больше никогда не вернёшься.
— Не убегу, — мгновенно ответила она.
— Другие не позволят, — спокойно возразил он, выпрямляясь. — Никто не сможет доверить тебя мне. Если твои родные действительно желают тебе добра, они ни за что не отдадут тебя в мои руки.
Сан Юаньюань открыла рот и поняла, что возразить нечего. Если он действительно отпустит её в Санчжоу, семья ни за что не согласится выдать дочь за Ю Умина. Скорее спрячет так далеко, что тот до конца жизни не найдёт.
После короткой паузы Юаньюань снова улыбнулась:
— Тогда свадьбу пока отложим и сначала разберёмся с нынешними проблемами. Ю Умин, пообещаешь мне одну вещь?
— Сначала скажи какую.
— Пока нам не хватает сил, не нападай на Тяньду сгоряча, хорошо? — немного помедлив, попросила она. — Давай всё тщательно спланируем. Только, пожалуйста, не вздумай в отчаянии впустить сюда мрачных духов.
Ю Умин замер.
— Разве ты не должна была попросить меня пока тебя не трогать? О чём ты вообще?
Она поджала губы и улыбнулась:
— Ты мне нравишься. Если тебе действительно очень хочется... можешь. Я не против. Мы и так живём вместе день и ночь, а в глазах окружающих между нами давно уже... В общем, ничего страшного. Какая мне польза от этой пресловутой невинности, если ты для меня важнее?
Лицо Ю Умина потемнело.
— Кто посмеет распускать слухи, тому я навсегда заткну рот.
— А сам превратишь слухи в правду? — протянула она.
На этот раз уже Ю Умин лишился дара речи.
Вот же лежит перед глазами такая аппетитная маленькая ягодка. Каждый день смотреть и из последних сил терпеть, не откусывая? Что за издевательство?
Он зло процедил:
— Покончу с Хань Шаолином, отвезу тебя в Санчжоу и потребую брачный договор. Согласятся — прекрасно. Не согласятся — просто увезу тебя и распечатаю сам.
Сам того не замечая, он снова уступил.
— Хорошо.
Юаньюань решила пропустить мимо ушей это совершенно неприличное «распечатаю» и сладко улыбнулась.
У Ю Умина опять слегка закружилась голова. Наверное, раны всё ещё не до конца зажили. Он решил, что в ближайшее время лучше больше не позволять ей себя соблазнять.
Из чего вообще сделана эта женщина? Мягкая, словно хрустальный шарик: так и тянет одним укусом проглотить, но почему-то жалко. Ю Умин уже и сам не был уверен, что, попробовав свою маленькую ягодку Сан, действительно потеряет к ней интерес, как утверждали другие.
Можно ещё немного подержать при себе. Ничего страшного, всё под контролем.
Он гордо задрал голову и уставился вдаль, решив больше не обращать на неё внимания.
— До заставы Юймэнь со мной не разговаривай, — медленно и высокомерно объявил он.
Сан Юаньюань только обрадовалась: как раз можно спокойно позаниматься культивацией. Она погрузилась в себя и потянулась сознанием к окружающей духовной силе дерева. Ещё несколько дней назад Юаньюань почувствовала, что вот-вот перейдёт на следующий уровень.
Зелёная энергия медленно проникала в тело. Травянистый оттенок внутренней силы постепенно менялся, становясь нежно-розовато-зелёным. На первый взгляд цвет будто бледнел, но на самом деле из него уходила примесь желтизны, оставляя чистую зелень.
Юаньюань начала нервничать. Она уже несколько раз доходила до этого состояния, однако всякий раз, когда новый цвет почти закреплялся, энергия отступала, словно прилив, оставляя лишь прежний светло-зелёный оттенок — будто насмехалась над ней.
Вот он, пресловутый барьер.
Когда-то очищение её тела прошло куда глубже, чем у обычных людей. Говоря проще, духовная основа Юаньюань была чрезвычайно чистой, а способности — превосходными. Энергию она действительно впитывала намного быстрее остальных, но спустя столько дней выяснилось: барьеры всё равно никуда не делись. Никакого ощущения, будто ей выдали чит-код.
На этот раз, вновь пытаясь прорваться, Сан Юаньюань особенно отчётливо почувствовала нехватку сил. Оставался последний рывок — и поток снова оборвался.
До успеха оставался шаг. И опять не получилось.
Розовато-зелёный оттенок, знаменовавший переход на следующий уровень, начал рассеиваться, превращаясь в первозданную духовную силу дерева и возвращаясь в мир.
Юаньюань мысленно вздохнула и решила немного отдохнуть, восстановиться, а затем попробовать ещё раз. И тут внезапно возник мощный духовный вихрь. Уже рассеивающуюся энергию дерева подхватило водоворотом и силой потянуло обратно в её тело. Юаньюань мгновенно сосредоточилась и удержала вернувшийся поток. В следующее мгновение сознание озарила удивительная ясность.
Вокруг тела разлилось сияние, розовато-зелёный свет прошёл по коже, а всё существо наполнилось ощущением необычайной силы.
Она шумно выдохнула и открыла глаза.
Уже стемнело. Юаньюань машинально оглянулась на Ю Умина. Она знала: это он ей помог.
Рядом ехал воин с фонарём. Холодный огонёк освещал безупречно красивое, почти неестественно белое лицо Ю Умина, отчего тот казался особенно изящным и вместе с тем смертоносным владыкой преисподней. Он опустил глаза и покосился на неё. В чёрных зрачках мелькнула такая гордость, словно там было написано: «Для тебя это подвиг, а для меня — пустяк. Благодарить необязательно. Всё равно я с тобой не разговариваю».
Сан Юаньюань совершенно спокойно отвернулась. Теперь уже Ю Умин молча уставился ей вслед.
Сейчас ей действительно было не до его спектаклей. После перехода на второй уровень ступени Линин сильнее всего изменился слух. Раньше даже в тихой безлюдной местности, стоило сосредоточиться, до неё доносился лишь сплошной неразличимый шум. Теперь же этот гул словно распался на отдельные звуки: Юаньюань различала копошение насекомых, тихие человеческие разговоры и едва слышный шелест растущей травы. Она чувствовала, как колебания передаются через бесчисленные растения вокруг и отзываются слабым резонансом в её розовато-зелёной духовной силе.
Её захлестнула радость. Теперь сомнений не осталось, та самая способность к «подслушиванию», которая раньше то работала, то нет, оказалась дополнительным даром культивации. Чем выше станет уровень, тем дальше и отчётливее она сможет слышать. Где есть трава и деревья — там от её ушей ничего не скроется! Выходит, предельно чистая духовная основа всё-таки давала свои преимущества.
Сан Юаньюань глубоко вдохнула и решила ковать железо, пока горячо. Продолжит заниматься — глядишь, Ю Умин снова не выдержит и одним движением сэкономит ей несколько дней мучений. Грех не пользоваться бесплатной помощью.
Ю Умин лениво пошевелился, достал светящуюся нефритовую пластинку и протянул ей.
— Ю Умин, — раздался из неё голос, в котором едва сдерживалась дрожь. — Что ты сделал с моей младшей сестрой?
Пластинка добралась до столицы Санчжоу! Сан Юаньюань уже потянулась к ней, собираясь ответить, но Ю Умин мгновенно отдёрнул руку и с явной издёвкой поднёс пластинку к губам:
— Съел. И что ты мне сделаешь?
С той стороны послышалось несколько судорожных вдохов, а затем грянул львиный рык правителя Санчжоу:
— Щенок! Смерти ищешь?!
Юаньюань поспешно обернулась, схватила Ю Умина за запястье и жалобно уставилась на него.
Тот фыркнул, сжал ладонь — и раскрошил пластинку. На ресницах Сан Юаньюань мгновенно заблестели слёзы.
Ю Умин замер, затем нехотя буркнул:
— У меня ещё полно.
Он вытащил сразу семь или восемь штук и хлопнул их ей на ладонь.
— Можно я поговорю с ними наедине? — Юаньюань посмотрела на него, и на лице проступило смущение. — При тебе некоторые вещи мне немного неловко говорить.
Ю Умин явно остался недоволен, однако всё же кивнул куда-то вдаль:
— Отлично. Я как раз не могу выносить голос этого старого ублюдка Сан Чэнъиня.
«Смотрите-ка. Уже и величать себя по-царски начал».
Юаньюань застенчиво улыбнулась, зажала пластинку в одной руке, другой ухватилась за его плечо, спрыгнула с облачного зверя и отбежала подальше.
Ю Умин проводил её взглядом, и чёрные глаза постепенно потемнели. Её голос доносился всё слабее:
— Отец, насчёт той засады... На самом деле всё было так...
Ю Умин лениво похлопывал Коротышку по голове.
— Видишь? Я дал ей возможность. Если она убежит или решит меня обмануть, станет самым несчастным человеком на свете. И я её не пожалею!
Коротышка фыркнул, по его мнению, хозяин просто слишком много думал. Хотя, с другой стороны, не думай он столько — давно превратился бы в труп. Так что же лучше: много думать или не думать?
Для Коротышки вопрос оказался слишком сложным. Голова у него, конечно, большая, но разобраться всё равно не получалось.
— Как думаешь, — голос Ю Умина вдруг стал заметно веселее, — если она действительно решила меня обмануть, что скажет, когда вернётся? Наверное...
Он нарочно сделал голос тоненьким, начал покачиваться и, подражая девушке, пропищал:
— Ю Умин, не волнуйся! Я уже уговорила отца. Стоит тебе поехать со мной в Санчжоу — и все проблемы сразу решатся!
Он замолчал. Веселье исчезло, а голос пропитался тяжёлой жаждой убийства:
— Ничего не решится. Цзян Яньцзи не признает эти доказательства. Раз уж появился такой прекрасный повод спустить на меня собак, она его не упустит.
Он медленно задрал голову:
— Все хотят моей смерти. Значит, сначала умрут они.
Голос становился всё тише:
— В этом мире нет ни одного человека, который будет искренне ко мне добр... Ну и что с того, что я ей нравлюсь? Она не станет ради меня воевать со всем миром. Видишь, стоит появиться малейшей возможности — и она уже что-то делает за моей спиной, готовит себе путь к отступлению... Убью её. Вернётся — сразу убью. Если только...
Ю Умин задумался.
— Если сначала подойдёт и поцелует меня. М-м. Тогда, пожалуй, позволю ей пожить ещё немного.
Он высунул кончик красного языка и медленно коснулся верхней губы. Коротышка покачал пушистой головой и тяжело вздохнул.
А Сан Юаньюань к тому времени уже закончила разговор с родителями и братом. Сжимая последнюю нефритовую пластинку, она стояла вдалеке и спокойно слушала его бормотание.
Юаньюань давно знала: оставаясь один, Ю Умин частенько разговаривает сам с собой. Выходит, по-прежнему ей не доверяет. До чего же этому мужчине не хватало чувства безопасности.
Она ещё раз мысленно прокрутила план, который только что обсудила с отцом и братом, затем выровняла дыхание и побежала обратно.
Ю Умин лениво держал поводья. Чёрные глаза спокойно смотрели на неё сверху вниз, не выдавая ни единой эмоции. Как ни крути, он был настоящим правителем: стоило ему пожелать скрыть чувства — и становился похож на глубокое море, в которое никому не заглянуть.
Сан Юаньюань не заговорила сразу. После бега грудь тяжело поднималась, дыхание никак не желало выравниваться. Хождение по острию клинка требовало безупречной осторожности. Юаньюань понимала: когда она нашла Коротышку у Внешней стены, Ю Умин наверняка что-то заподозрил. А после услышанного ею разговора о «главе» он, скорее всего, уже догадался, что её слух обладает необычной способностью.
Значит, недавний монолог был наполовину искренним, наполовину проверкой. Если бы она сейчас первым делом бросилась его целовать — вот тогда всё было бы кончено. Ю Умин сразу решил бы, что каждое её действие — лишь попытка угодить ему, а не проявление настоящих чувств.
Наконец дыхание выровнялось. Юаньюань улыбнулась:
— Мы с отцом придумали один план. Наклонись, я расскажу тебе на ухо.
Она прищурилась от улыбки, а на лице проступило нескрываемое самодовольство.
Ю Умин слегка замер. Чёрные зрачки медленно скользнули в сторону, на губах появилась улыбка. Он наклонился и подставил ей ухо. Юаньюань слегка привстала на носки, обвила руками его шею, коснулась носом чёрных волос и тихонько зашептала.
Через некоторое время она отпустила его, ещё сильнее приподняла брови и требовательно спросила:
— Ну как?
Ю Умин выпрямился и несколько мгновений её разглядывал. Девушка открыто встретила его взгляд, переполненная гордостью за собственный замысел.
Наконец он рассмеялся:
— Пожалуй, если скандал устроит именно Сан Чэнъинь, всё действительно будет выглядеть правдоподобно.
Ю Умин ещё раз тщательно обдумал план. На первый взгляд серьёзных изъянов не было — конечно, при условии, что Санчжоу и правда собирается помочь.
— Маленькая ягодка Сан, — он высокомерно задрал подбородок и посмотрел сверху вниз. — Если вы обсуждали только это, зачем было от меня прятаться?
Щёки Юаньюань тут же тронул лёгкий румянец. Большие влажные глаза дрогнули, и в её облике появилось такое девичье смущение, что в горле Ю Умина невольно пересохло.
— Я боялась, что до свадьбы ты... ну, не удержишься, — пробормотала она, сцепив руки перед собой и нервно теребя пальцы. — Поэтому спросила у матери, есть ли что-нибудь, о чём нужно знать в первый раз...
Ю Умин резко замер. Кадык качнулся вверх-вниз, а голос внезапно охрип:
— И что сказала тёща?
— Мама сказала, что лучше всего, конечно, дождаться свадьбы. Тогда она сама подготовит мне всё необходимое в приданое. Но если ты совсем не сможешь ждать... можно взять гибискусовую мазь из Байчжоу и... намазать. Тогда повреждения и боль будут... будут гораздо меньше...
Чем дальше, тем тише становился её голос, пока почти не сошёл на шёпот.
Ю Умин довольно улыбнулся.
— Хорошо.
Он одним движением затащил её обратно на спину Коротышки, обхватил обеими руками и положил подбородок ей на плечо. При виде пунцовых кончиков её ушей мужчина окончательно развеселился.
— Маленькая ягодка Сан, — протянул он обольстительным голосом, — разве тебе не хочется меня поцеловать?
Юаньюань огляделась и тихо ответила:
— Здесь слишком много людей.
Ю Умин расхохотался, дёрнул поводья, и Коротышка мгновенно унёс их далеко вперёд, оставив армию позади.
Их первый поцелуй тоже случился среди безлюдной равнины. Теперь словно повторялся тот же миг. Но сегодня луны не было. Только звёздный свет отражался в глазах, а в густой темноте их фигуры превратились в едва различимые силуэты.
Ю Умин подцепил пальцами её подбородок и наклонился, но целовать сразу не стал — лишь прислушался к её дыханию.
— Маленькая ягодка Сан... — чистый голос приобрёл лёгкую хрипотцу. — Я уже столько раз тебя учил. Пора бы чему-нибудь научиться, правда?
И почему-то именно сейчас Сан Юаньюань по-настоящему занервничала, что-то в этой ночи было не так. Горячее дыхание Ю Умина касалось её кожи, дурманя голову, а сердце забилось всё громче. Его дыхание тоже участилось и наконец он её поцеловал.
По телу разошлась дрожь. Поцелуй постепенно становился глубже и мягче. Ю Умин всё крепче сжимал её в объятиях, словно хотел прижать к себе так тесно, чтобы между ними не осталось ни малейшего расстояния.
Когда войско начало нагонять их, он наконец отстранился, тихо выдохнул и хрипло произнёс:
— Гибискусовая мазь из Байчжоу, значит? Прикончу Хань Шаолина — и сразу повезу тебя покупать!